На вопрос жены старик Иван не ответил.
— Мне нужно ещё подумать, но эта Ся, безусловно, является ключевой фигурой, влияющей на общую ситуацию. Ты знаешь, именно её парень спас Харолда в Нью-Йорке.
Синсия воскликнула преувеличенно эмоционально:
— Бедный Харолд, он едва не погиб от пули безумного бывшего начальника службы безопасности. Его ведь тогда ранили в ногу?
Харолду повезло, а другим — нет.
Харолд был властным и деспотичным диктатором; при нём активы семьи Уилсон неуклонно росли, но в то же время каждый член семьи был им недоволен.
Прожигать жизнь под началом заурядного главы семьи было бы легко, но под началом проницательного диктатора — бездельничаешь ты или нет, всё едино: к реальной власти тебя и близко не подпустят.
— Поживём — увидим. Ты общайся с этой Ся почаще. Через несколько дней Цяо Чжи вернётся в Америку, помоги ему уладить дела с имуществом. Его деньги принадлежат семье, и деньги семьи Уилсон не должны достаться какой-то другой женщине.
У Синсии тоже голова шла кругом.
Цяо Чжи был просто глуп, раз даже не подписал брачный контракт.
К счастью, сейчас ещё не поздно всё исправить!
…
Ненавистная Ся Сяолань госпожа Цзи собиралась в Америку, чтобы познакомиться с родителями мужа.
Неудивительно, что родителям Цяо Чжи не нравилась Цзи Я. Она жила слишком безрассудно, переходя все границы «самовыражения» и совершенно не считаясь с чувствами окружающих. Это был истинный эгоизм.
Если кровные родственники обязаны принимать Цзи Я такой, какая она есть, то остальные всегда могут выбирать, любить её или нет.
Когда Сяолань вернулась в Нью-Йорк, было уже 6 июля. Мало того что Цзи Я собиралась приехать в США, так ещё и в Китае Чжоу И уже закончила восстанавливаться после родов, и Чжоу Вэньбан с Цзян Хун собирались отправить её за границу.
Чжоу И родила ребенка 4 июня. В родительском доме в период послеродового восстановления её ничем не обделяли, даже помогали ухаживать за младенцем. В конце концов, она была ещё молода, и те силы, что она потеряла при родах, быстро восстановились благодаря хорошему уходу.
Ежедневно питаясь питательными супами, к концу месяца она так и пылала здоровьем.
Все в семье Чжоу понимали, в чём дело: Чжоу И отправляли за границу на «перевоспитание»!
Услышав, что Чжоу И уезжает, две её тёти, как и следовало ожидать, принесли деньги — каждая семья дала по десять тысяч юаней. Как говорится, «в бедном доме — впрок, в дорогу — побогаче», обе боялись, что Чжоу И за границей действительно будет голодать.
Чжоу Вэньбан наотрез отказался от всего:
— Мы её не за границу на курорт отправляем. Денег, что мы с Цзян Хун заработали, ей хватит. С какой стати вся семья должна затягивать пояса, чтобы обеспечивать младшее поколение?
Чем больше Чжоу Вэньбан думал об этом, тем больше злился. Он твердо решил отправить Чжоу И туда, где ей придётся хлебнуть лиха.
За границей у Чжоу И не будет никаких поблажек, там всё чужое и незнакомое — глядишь, и научится жить по-человечески.
А если захочет жить получше, пусть берёт пример с достойных людей. Разве Ся Сяолань не подходящий образец?
То, как Ся Сяолань, простая деревенская девушка, шаг за шагом добилась того, что имеет сегодня, — лучший пример для Чжоу И!
Сказано — сделано. Чжоу Вэньбан не только не взял денег у сестёр, но и вернул сберкнижку на 30 тысяч юаней, которую дал Чжоу Чэн. На этот раз он действительно взялся за Чжоу И всерьёз.
Чжоу И учила английский всего полмесяца. Какого уровня можно достичь, просто слушая кассеты?
Едва закончился её послеродовой месяц, как она услышала, что все документы для выезда почти готовы. Она была в панике и растерянности:
— Папа, это слишком быстро! Что же мне делать за границей!
Юань Хань всё ещё был в командировке в другом городе, а её уже отправляют?
Чжоу Вэньбан не обращал на неё внимания:
— Всё уже устроено. По приезде в Америку сначала пойдёшь на двухмесячные языковые курсы.
У Чжоу И кошки скребли на душе.
Зато Тунь Лили и остальные, прознав об отъезде Чжоу И, дождались окончания её домашнего режима и пригласили её пообедать в «Лао Мо».
— Чжоу И, ну ты даёшь! Втихомолку собралась ехать изводить американский народ! Мы обязаны выпить за неё. За одну только её смелость: она ведь, небось, и двадцати шести букв алфавита не разберёт, а за границу ехать не боится. Восхищаюсь, просто восхищаюсь!
Тунь Лили подняла бокал.
Все думали, что эта дурёха Чжоу И сама себя губит, но никто не ожидал, что семья Чжоу так решительно отправит её за границу — видимо, хотят наставить её на путь истинный.
Разве могла Тунь Лили позволить Чжоу И чувствовать себя так комфортно? Делая вид, что провожает подругу, она в ходе беседы то и дело подбрасывала Чжоу И всякие пугающие мысли.
Уровень иностранного языка у Чжоу И был никудышным.
Мол, за границей будет трудно связываться с близкими.
В Пекине их компания может вести себя как угодно дерзко, а в Америке придётся перед всеми лебезить. Стоит ли оно того!
Лицо Чжоу И потемнело от этих разговоров.
Тунь Лили добавила:
— Твой Юань Хань такой красавчик, неужели тебе не жалко оставлять его одного в стране? Вы же будете в долгой разлуке. Что, если какая-нибудь девица начнёт вешаться ему на шею? Ты ведь даже не узнаешь и не сможешь помешать!
Чжоу И резко изменилась в лице. Слова Тунь Лили задели её за живое, ведь именно так она сама когда-то начала проявлять знаки внимания к Юань Ханю.
Шао Гуанжун, который давно не крутился в этой компании, тоже пришёл сегодня. Услышав, что Тунь Лили несёт всё более непотребную чушь, он с силой грохнул стаканом об пол:
— Тунь Лили, ты сегодня что, с цепи сорвалась? Если ты действительно подруга Чжоу И, то должна была поддержать её в стремлении к лучшему будущему, а не поливать её грязью. Тебе настолько невыносимо видеть, что у Чжоу И всё налаживается? Скука смертная, а не посиделки!
Чжоу И всё-таки была двоюродной сестрой Чжоу Чэна, и Шао Гуанжун, конечно, стоял на её стороне.
За этим столом, полным парней и девушек, черт возьми, почти не было людей с добрыми намерениями — все только и ждали повода посмеяться над Чжоу И.
История о том, как Чжоу И сбежала из дома, а потом на коленях умоляла разрешить ей выйти замуж, в прошлом году была известна всему их кругу. Семья Чжоу изрядно её баловала. Все собравшиеся сегодня в «Лао Мо» выросли вместе с Чжоу И. Смеяться над ней втихомолку — это одно, даже Шао Гуанжун считал её дурой.
Но должны же быть границы!
Посмеялись и хватит. Теперь, когда семья Чжоу отправляет её за границу, разве это не попытка заставить её взяться за ум и вытащить из трясины, в которую она сама себя загнала?
Мать вашу, вместо того чтобы поддержать, каждый норовит посильнее пихнуть её обратно в грязь, лишь бы она не смогла подняться… Шао Гуанжун не выдержал и разбил стакан.
— Сяо Шао…
Только Чжоу И открыла рот, как Шао Гуанжун вскочил:
— Чжоу И, молчи лучше! Зря я раньше звал тебя сестрой столько раз, ты даже не можешь понять, кто к тебе хорошо относится. Зря я сегодня пришёл!
Ну вот, пошла беспорядочная стрельба — кроет всех подряд. Шао Гуанжун недавно не вина выпил, а пороха наелся!
Компания пришла в себя и начала нападать на Шао Гуанжуна. Тунь Лили разразилась бранью:
— Шао Гуанжун, ты что, возомнил себя пупом земли? Ну и катись отсюда, раз такой крутой, что тебе с нами, бездельниками, не по пути. В чём я не права, советуя Чжоу И беречь семейные чувства? Ты, должно быть, очень презираешь мужчину, которого выбрала Чжоу И, только потому, что у него нет связей и происхождения… Шао Гуанжун, на себя посмотри! Думаешь, никто не слышал, что ты в последнее время спутался с какой-то продавщицей? Ну и неразборчив же ты в связях.
Тунь Лили было противно до тошноты.
В своё время она ходила на свидание вслепую с Шао Гуанжуном. Хоть он ей и не нравился, он сам тогда наотрез отказался иметь с ней дело, из-за чего Тунь Лили оказалась в неловком положении.
Отказаться-то отказался, а потом нашёл себе какую-то продавщицу. Тунь Лили чувствовала себя оскорбленной. Сегодня она позвала Шао Гуанжуна именно для того, чтобы при всех его унизить!
Чжоу И смотрела то на одного, то на другого.
Неужели она так долго не появлялась в кругу друзей, что пропустила столько новостей?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
