Шао Гуанжун прикурил сигарету, глубоко затянулся и, прищурившись, посмотрел на Тунь Лили:
— Какое тебе дело, с кем я встречаюсь? Ты мне мать, что ли? Тунь Лили, ты, часом, всё ещё не помнишь тот наш поход на свидание вслепую? Ой, да я про него сто лет как забыл! Только не вздумай сохнуть по мне, а то мне аж страшно становится!
Тунь Лили хотела было запустить в Шао Гуанжуна бутылкой со стола, но окружающие крепко её перехватили.
Ужин был окончательно испорчен, что Шао Гуанжуну было только на руку. Глядя на растрепанную, словно сумасшедшая, Тунь Лили, он весело спросил Чжоу И:
— Ты идёшь? Мне по пути, подброшу тебя.
На столе царил полнейший разгром, прощальный ужин закончился на минорной ноте, и Чжоу И не видела смысла оставаться.
— Иду. Не ждать же, пока нас отсюда вышвырнут.
Шао Гуанжун разъезжал на тюнингованной машине, которую Кан Вэй оставил в Пекине. Подвозя Чжоу И, та, не успев разобраться с собственными проблемами, принялась расспрашивать его о сплетнях.
— То, что она сказала — правда? Ты и впрямь сошёлся с продавщицей?
В словах Чжоу И не было и капли насмешки; ей даже показалось, что она нашла единомышленника.
В отличие от неё и Тунь Лили, Шао Гуанжун, который раньше любил ошиваться в их компании, уже несколько лет как встал на путь истинный. За последние два года он неплохо продвинулся по службе и превратился в многообещающего молодого человека.
Если не считать избытка подружек, у Шао Гуанжуна было блестящее будущее.
Он мог найти себе кого угодно, и если уж он решил встречаться с простой продавщицей, то Чжоу И окончательно убедилась: её выбор в пользу Юань Ханя был абсолютно правильным.
Шао Гуанжуну не хотелось обсуждать эту тему.
Чёрт возьми, он ведь собирался просто проучить Юй Ли, но кто же знал, что в процессе он на неё западёт?
Причём западёт в одностороннем порядке!
Раньше Юй Ли скрывала свой возраст, лишь бы стать его девушкой, а теперь, когда Шао Гуанжун сам был не прочь, она пошла на попятную.
В душе Шао Гуанжуна кипела ярость, а тут ещё Тунь Лили где-то пронюхала новости и решила побольнее уколоть его этим — отчего он разозлился ещё сильнее.
Разве можно сравнивать Юй Ли и этого Юань Ханя, которого нашла Чжоу И?
Один метит в альфонсы, а вторая теперь и знать не хочет его, сына высокопоставленных родителей. Шао Гуанжуну было лень пускаться в объяснения:
— Да там ещё ничего не ясно. Зачем мне в таком возрасте постоянная пассия? Появится невеста — начнут гнать под венец, я что, дурак? Но, сестра Чжоу И, говорю серьёзно: держись-ка ты подальше от Тунь Лили и её компашки. Я их насквозь вижу — это стая подонков. Если у тебя всё плохо, они будут над тобой смеяться, а если станет лучше, чем у них — будут лебезить и лопаться от зависти! Поездка на учёбу за границу — дело благое. Неужели дядя Чжоу и тётя Цзян станут тебе вредить?
Даже Шао Гуанжун принялся поучать её с видом умудрённого опытом старца.
Возможно, потому что Шао Гуанжун и сам раньше был тем ещё повесой, его нравоучения не вызвали у Чжоу И неприязни.
Если бы он не желал ей добра, зачем бы стал ссориться с Тунь Лили и остальными? Чжоу И кивнула:
— Я знаю. У Тунь Лили и других свои мысли на этот счёт. Я уже оформила документы на выезд, и пара их фраз не заставит меня передумать.
Шао Гуанжун был прав: настоящий друг в такой момент должен подбодрить.
Чжоу И считала стажировку за границей возможностью навести лоск на свою биографию, а Тунь Лили вставляла палки в колёса лишь из страха, что Чжоу И её превзойдёт.
В голове у Чжоу И то прояснялось, то снова всё путалось, но неудавшийся прощальный ужин лишь укрепил её пошатнувшуюся было решимость.
8 июля, спустя два дня после возвращения Ся Сяолань из Пекина в Нью-Йорк, Чжоу И вылетела из Гонконга в Америку.
Чжоу Вэньбан был слишком занят на работе, поэтому Цзян Хун и Гуань Хуэйэ сопровождали её до Пэнчэна, откуда она, как обычно, через таможню Лоху отправилась в Гонконг.
Лю Фэнь тоже была в Пэнчэне и из вежливости пришла в Лоху проводить её. Сама Лю Фэнь не так давно побывала в США, поэтому она, хоть и не знала английского, смогла дать Чжоу И несколько дельных советов: как идти, на что обратить внимание при пересадке.
Перед самым проходом через контроль Чжоу И расплакалась:
— Мама, тётя, мне так жалко с вами расставаться. И с Сяо Кэ тоже.
Ребёнку исполнился всего месяц с небольшим, и брать его с собой в утомительную поездку в Пэнчэн было невозможно, поэтому он остался в Пекине под присмотром няни.
Цзян Хун махнула рукой:
— Иди уже скорее, не то на самолёт опоздаешь. Если будешь стараться, быстрее закончишь учёбу и вернёшься домой. Разве ребёнок в месяц с небольшим сможет тебя запомнить? Пусть всё пройдёт гладко, а когда вернёшься, Чжоу Кэ как раз начнёт узнавать людей и заговорит — тогда и займёшься воспитанием материнских чувств, не поздно будет!
И по кому же она так убивается!
Дома-то не было заметно, чтобы она проявляла к ребёнку особую нежность.
Цзян Хун теперь ни на грош не верила словам Чжоу И, считая, что та тоскует по Юань Ханю.
Но тут уж ничего не поделаешь: Юань Хань находился в командировке в какой-то глуши, связь там была плохая, и приехать проводить Чжоу И он никак не мог.
Чжоу И прошла таможню, поминутно оборачиваясь.
Она впервые оказалась в Гонконге, откуда ей предстояло лететь в Америку с пересадкой, и боялась перепутать каждый шаг.
Перед отъездом Чжоу Вэньбан дал ей 1000 долларов, наказав экономить:
— Везти с собой слишком много наличных небезопасно. Когда доберёшься до места и устроишься в Америке, я переведу тебе ещё денег.
Чжоу И не заподозрила неладного.
Она знала, что отец выменял эти 1000 долларов за несколько тысяч юаней. Поскольку это не была государственная стажировка, Чжоу Вэньбану и Цзян Хун приходилось самим оплачивать её обучение и жизнь в Штатах, и у самой Чжоу И не было планов сорить деньгами и жить на широкую ногу.
Как живут другие студенты, так и она будет.
Чжоу И согласно указаниям Лю Фэнь оформила багаж и поднялась на борт.
Этот рейс следовал из Гонконга в Токио.
Сверившись с билетом, Чжоу И нашла своё место. Кресла в самолёте стояли довольно тесно; её место было у окна, и нужно было попросить соседа пропустить её.
Там сидела молодая женщина в чёрном платье, в тёмно-коричневых солнечных очках и с ярко-красной помадой на губах — на вид она была очень стильной.
— Тов… мисс, прошу прощения, не могли бы вы меня пропустить? Моё место у окна.
Чжоу И едва не назвала её «товарищем».
Слова уже были на кончике языка, когда она вспомнила, что «товарищ» — это обращение, принятое на материке, а в Гонконге следует говорить «мисс».
Женщина сняла очки и внимательно оглядела Чжоу И с ног до головы, после чего, наконец, встала:
— Вы с материка? Какое совпадение, я тоже.
Чжоу И охнула:
— Вот уж действительно совпадение. Я лечу в Америку, а вы?
Женщина улыбнулась:
— Я тоже в Америку.
Сказав это, она больше не обращала на Чжоу И внимания.
Во время перелёта из Гонконга в Японию эта женщина то и дело перелистывала пачку документов на английском языке, и Чжоу И не находила повода заговорить.
Характер у Чжоу И был такой: если случайный встречный холоден, она не станет навязываться.
Путь проходил спокойно, но во время пересадки в Японии у Чжоу И возникли небольшие трудности.
Ей было сложно объясниться с персоналом аэропорта: английский у неё был слабый, а когда японцы говорили по-английски с сильным акцентом, для неё это и вовсе звучало как китайская грамота. В этот момент соотечественница с материка протянула руку помощи и помогла ей разрешить проблему… Если в самолёте по пути в Японию им было не о чем говорить, то на рейсе из Японии в Нью-Йорк они уже вполне мило беседовали.
Когда Чжоу И приземлилась в международном аэропорту имени Кеннеди, Ся Сяолань, рассчитав время, приехала её встречать. Она увидела, как Чжоу И с глуповатой улыбкой выходит в компании молодой стильной женщины, весело о чём-то болтая.
Чёрт возьми, эту девицу только оставь без присмотра — её точно обберут до нитки.
Молодой стильной леди была, разумеется, не кто иная, как Е Сяоциун!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
