Ночной вид Гонконга был поистине прекрасен.
В сиянии огней виднелись лишь небоскребы; тьма скрывала нищету. С борта круизного лайнера Гонконг казался процветающим и романтичным свободным портом.
Пань Баохуа провел в море три-четыре года, так что на судне он чувствовал себя даже более непринужденно.
Ся Сяолань и Чжоу Чэн стояли на палубе, подставляя лица морскому бризу.
— Как было бы хорошо, если бы не все эти проблемы, от которых голова идет кругом.
Если бы не они, то сегодня вечером она могла бы просто наслаждаться тем, как лайнер медленно огибает Гонконг вместе с Чжоу Чэном.
Море, изысканная еда, прекрасный ночной вид — для влюбленных это был бы идеальный романтический момент, сближающий сердца. Но сейчас эта романтика была мимолетной, и Чжоу Чэн понимал, почему Сяолань так вздыхает.
— После сегодняшней ночи всё это почти закончится.
Ся Сяолань склонила голову на плечо Чжоу Чэна и тихо выдохнула:
— По крайней мере, у нас есть еще целый час, чтобы просто насладиться моментом.
И это было правдой — до отплытия лайнера оставался час. До этого времени ни Сюй Чжунъи, ни Чжан Цзядун не покажутся. Пань Баохуа запрыгнул на палубу и ухватился за поручни, заставив случайных туристов испуганно вскрикнуть.
Пань Баохуа посчитал их реакцию излишне суетливой и поднялся на самый верхний ярус.
Стоя высоко, он видел далеко и мог наблюдать за всем, что происходит на лайнере.
— Тебе не страшно? — спросил Чжоу Чэн, заставив Ся Сяолань отвести взгляд от горизонта.
Ся Сяолань покачала головой:
— Нет, не страшно. Ведь ты рядом, ты не дашь меня в обиду.
Такой ответ был вполне в духе Сяолань, но Чжоу Чэн почувствовал, как на его плечи легла тяжесть ответственности. Разумеется, он не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Тому, кто посмеет тронуть её хотя бы пальцем, придется сначала перешагнуть через его труп.
Ся Сяолань и Чжоу Чэн перекусили и еще немного постояли на палубе, когда сверху спустился Пань Баохуа:
— Поднялись три группы людей, все замаскированы под обычных туристов. В общей сложности их немало, наберется несколько десятков человек.
По сравнению с настоящими пассажирами лайнера это было немного.
«Три группы… значит, одна от Чжан Цзядуна, одна от Ду Чэнжуна и одна от Сюй Чжунъи?»
Ся Сяолань посмотрела на часы:
— Скоро девять. Они должны скоро прибыть.
Вскоре после её слов на борт действительно поднялись первые гости.
Это был Ду Чэнжун в сопровождении раненого Ду Чжаохуэя.
Вероятно, Ду Чжаохуэй посчитал, что вид «белого кокона» слишком уродлив, поэтому сменил бесконечные слои марли на повязку поменьше и надел шляпу, чтобы скрыть рану. Увидев Ся Сяолань, он хотел было резво подбежать к ней, но, заметив Чжоу Чэна и Пань Баохуа, стоявших по обе стороны от неё, стал вести себя сдержаннее.
— Председатель Ду, младший господин Ду, добрый вечер.
Когда Ду Чэнжун подошел ближе, Ся Сяолань поприветствовала его.
— Это мой молодой человек, Чжоу Чэн.
У Ду Чэнжуна не было времени сокрушаться о сыне. За вторую половину дня он успел разобраться, кто будет его противником сегодня вечером. Кивнув Чжоу Чэну, Ду Чэнжун обратился к Ся Сяолань:
— Как вы умудрились связаться с такими людьми? Молодым людям, ведущим дела, нужно быть осторожнее, особенно когда вы одни на чужбине и кругом одни неудобства — в таких случаях стоит держаться тише.
Слова Ду Чэнжуна были вполне резонными.
Ся Сяолань едва не расплакалась от досады.
Ведь она не провоцировала Чжан Цзядуна специально! Она просто хотела помочь бабушке Юй найти сына, кто же знал, что это обернется такой глубокой ямой.
Если она расскажет Ду Чэнжуну о причинах всего этого, он вряд ли поймет её мотивы, тем более что они с ним едва знакомы.
— Председатель Ду, это долгая история… Но раз уж всё дошло до этого, я тоже надеюсь, что сегодня ночью всё окончательно решится.
Ду Чэнжун холодно усмехнулся:
— Разумеется, всё решится.
Сказав это, Ду Чэнжун потерял интерес к беседе.
Вторыми на корабль поднялись Чжан Цзядун и Фаэнь.
То, что Чжан Цзядун привел с собой родного сына Сюй Чжунъи… по-настоящему поразило Ся Сяолань. Пань Баохуа, который никогда не лез за словом в карман и не заботился о том, услышат ли его другие, прошептал прямо Чжоу Чэну:
— Для таких мать та, кто кормит. Самый настоящий неблагодарный волк.
Чжоу Чэн тоже не мог этого понять.
Чжан Цзядун был слишком смел и самоуверен.
Что же давало ему такую уверенность?
Неужели этот человек владеет каким-то колдовством, способным дурманить разум, раз решился привести родного сына Сюй Чжунъи?
Ся Сяолань смотрела на Фаэня. Его появление было самым неожиданным сегодня. Фаэнь был тем человеком, который меньше всего должен был здесь находиться!
— Конгрессмен Чжан, а вы, я вижу, полны уверенности.
Чжан Цзядун вскинул руку:
— Праведному человеку бояться нечего. Мне нечего скрывать от людей, поэтому Фаэнь, естественно, смог прийти.
Все вошли в заранее забронированное помещение.
Изначально это был зал отдыха, но на сегодняшний вечер его выкупили целиком, чтобы разрешить вражду между Чжан Цзядуном и Сюй Чжунъи.
Ду Чэнжуну слова Чжан Цзядуна пришлись не по вкусу:
— Даже заезжему дракону приходится склонять голову перед местной змеей. В конце концов, это Гонконг. Вы — конгрессмен в Америке, а я, Ду, намерен сегодня получить от вас объяснения.
Чжан Цзядун улыбнулся:
— Председатель Ду, если бы я хотел лишить жизни вашего сына, разве он остался бы жив? Это было лишь предупреждение, чтобы младший господин Ду осознал ситуацию. Когда сегодняшнее дело закончится, я обязательно лично нанесу вам визит, чтобы принести извинения.
Ду Чжаохуэй лишился дара речи.
Он осознал, что его манера ругаться — вовсе не предел наглости. Настоящая наглость — это когда Чжан Цзядун может вот так с улыбкой признаться, что подослал кого-то сбить его машиной. Вены на лбу Ду Чжаохуэя вздулись от ярости, но когда он увидел, что старик не спешит требовать справедливости, а лишь задумчиво прищурился, ему захотелось взорваться прямо на месте.
Чжан Цзядун сказал всего пару фраз, и этот чертов старик уже готов пойти на компромисс?
Черт возьми, возможно, он ошибся, и он вовсе не сын этого старика? Неудивительно, что тот столько лет не желал передавать ему дела семьи Ду, устраивая эти дурацкие состязания.
— А Хуа!
— Стоять! Чего ты развоевался? Есть вещи более важные и срочные. Твои мелкие царапины — ничто по сравнению с чужой враждой. Тут есть те, кто спешит больше тебя.
Ду Чэнжун осадил А Хуа.
Ся Сяолань сжала ладонь Чжоу Чэна. Этот Ду Чэнжун тоже был старым лисом — он явно хотел, чтобы Сюй Чжунъи и Чжан Цзядун сначала схлестнулись друг с другом.
Чжоу Чэн и Пань Баохуа предвидели это.
Возлагать надежды на других?
Нет, на поле боя они верили только своим боевым товарищам. Любые временные союзники ненадежны: кто знает, на чью сторону они переметнутся в последний момент.
Ду Чжаохуэй кипел от злости, его взгляд потемнел:
— А Хуа, подожди.
Ся Сяолань стало даже немного жаль его… Впрочем, неудивительно. Так всегда бывает с богатыми сынками, которые несамостоятельны и полагаются на величие своих отцов. Без отца Ду Чжаохуэй мог важничать, но при нем ему приходилось подчиняться распоряжениям Ду Чэнжуна.
Поэтому Ся Сяолань еще раньше советовала Ду Чжаохуэю бросить эту свалку под названием семья Ду и открыть собственное дело.
Быть наследником богатого дома — совсем не то же самое, что быть самому себе хозяином!
Время шло.
Лайнер вот-вот должен был отплыть.
С приближением девяти часов вечера стюард ввел в зал отдыха еще нескольких человек.
Старик Цю выглядел всё таким же хрупким, словно его мог свалить малейший порыв ветра.
Он был обут в матерчатые туфли на белой подошве — его привычный наряд. На лице виднелось несколько мелких порезов — следы дневных столкновений. Войдя, он даже не взглянул на своего заклятого врага Чжан Цзядуна; его взгляд тут же приковался к Фаэню.
Ся Сяолань показалось, что в глазах старика Цю блеснули слезы.
И верно, это было первое близкое свидание с родным сыном за долгие девятнадцать лет разлуки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
