Если не смотреть на них вместе, Фаэнь больше походил на Цуй Ижу.
Только когда Фаэнь и Сюй Чжунъи оказались лицом к лицу, стало заметно: после того как внешность Сюй Чжунъи изменилась, нетронутыми остались лишь глаза. Эта черта у отца и сына была почти идентичной… Как же они похожи!
Сюй Чжунъи настаивал на том, чтобы его называли «господин Цю».
Не совершив месть, он не имел права носить настоящее имя и не смел им пользоваться.
Однако в этот момент он никак не мог оставаться господином Цю — глядя на родного сына, стоявшего перед ним, он не мог сдержать чувств.
— Чанле.
Ся Сяолань видела, что Сюй Чжунъи очень взволнован: его руки и ноги слегка дрожали, а в этом зове слышалась глубокая нежность.
Фаэнь взглянул на Чжан Цзядуна. Тот широко улыбнулся:
— Должно быть, это твой родной отец Сюй Чжунъи. Поздоровайся, иначе люди превратно поймут мое воспитание и решат, что за все эти годы я не научил тебя манерам.
Губы Фаэня шевельнулись — он, вероятно, не знал, как обратиться к Сюй Чжунъи, и в итоге лишь произнес:
— Он не слишком похож на того, кто на фотографии.
Конечно, не слишком похож!
Сюй Чжунъи полностью сменил облик.
Ся Сяолань не удержалась и вставила:
— Девятнадцать лет назад, спасаясь от преследования триад, он получил тяжелейшие ожоги, а позже перенес восстановительные операции. Верно, дядя Сюй?
Сюй Чжунъи уже взял себя в руки. Пока враг не повержен, ему не следовало выказывать слабость.
— Я действительно пострадал от огня. Раны были настолько серьезными, что мне потребовалось целых полгода, чтобы поправиться. Пожар уничтожил моё лицо, но благодаря этому я сохранил жизнь. Если бы я не спрятался, чтобы залечить раны, я бы не уцелел после твоей погони. Чжан Цзядун, я ведь прав? Ты, должно быть, тогда совсем извелся, повсюду искал меня, не подозревая, что я нахожусь прямо в Сан-Франциско — в подвале, где просидел полгода, никуда не выходя.
В подвале — месте настолько тесном, лишенном естественного света и каких-либо развлечений, где обычный человек за несколько дней может сойти с ума, Сюй Чжунъи провел целых полгода!
В течение тех шести месяцев он раз за разом прокручивал в голове то, как всё произошло.
Думал о мести.
Обдумывал каждую деталь случившегося.
Его сердце ежеминутно пребывало в терзаниях.
К счастью, те дни остались в прошлом, и теперь он наконец мог сесть и свести с Чжан Цзядуном все счеты.
— Ты очень хорошо скрывался.
Сюй Чжунъи не боялся обнажить своё былое унижение перед всеми присутствующими в комнате.
— После того как я залечил раны в подвале и сбежал, мне пришлось несколько лет жить как бродяга. Я был осторожен каждую секунду, не смея раскрыть свою личность. Мне пришлось смириться с тем, что Лаошу Цяна похоронили под моим именем, потому что я еще не нашел Ижу и Чанле. Когда же я наконец отыскал зацепки, Ижу уже три года как была замужем за тобой… Чжан Цзядун, о Чжан Цзядун, ты слишком жаден! Заполучив половину антиквариата, ты не удовлетворился — прикинулся добряком и женился на Ижу, чтобы выведать у неё, где спрятана вторая половина!
Были ли эти слова намеренно адресованы Фаэню?
Ся Сяолань думала, что Сюй Чжунъи сразу прикажет своим людям прикончить Чжан Цзядуна.
Но, поразмыслив, поняла: если просто убить Чжан Цзядуна, Цуй Ижу, Тина и Фаэнь, скорее всего, этого не поймут. Сюй Чжунъи должен был сорвать с него маску.
Однако, несмотря на все сказанное, Чжан Цзядун ничуть не занервничал.
Он даже указал пальцем на свою голову и горько усмехнулся Фаэню, давая понять, что у его родного отца не всё в порядке с рассудком:
— Сюй Чжунъи, я не знаю, кто за тобой гнался. О каком антиквариате речь? Мы с Ижу женаты много лет, и я никогда не спрашивал ни о чем подобном. Я знаю, что ты выяснил, что Чжан Цзяцян — мой сородич, и потому решил, что мы заодно… Старые китайцы из Сан-Франциско, возможно, помнят, что я и сам когда-то был жертвой вымогательств Чжан Цзяцяна. Если бы я не обратил внимания на пьяную болтовню Чжан Цзяцяна и не спрятался заранее в порту, я бы не смог спасти Ижу и ребенка. Когда я их спрятал, Ижу умоляла меня спасти и тебя. Я пошел в вашу съемную квартиру и увидел бушующее пламя. Огонь полыхал долго, прежде чем его потушили, и внутри нашли труп. Сначала я думал, что погиб ты, и лишь когда Чжан Цзяцян долго не появлялся, заподозрил, что погиб он, а тебе удалось ускользнуть от бандитов.
Самооправдание Чжан Цзядуна заставило вены на лбу Ду Чжаохуэя вздуться:
— Сволочь! Ну и добряк! Законопослушный гражданин, зачем же ты тогда подослал людей сбить меня машиной?
Действительно, этот момент никак не вписывался в его легенду.
Теперь даже Фаэнь пристально посмотрел на Чжан Цзядуна.
Тот по-прежнему сохранял спокойствие:
— Я не отрицаю этого случая, но я не хотел никому из вас причинить вред. Я лишь хотел заставить Сюй Чжунъи объявиться. Он годами прятался, время от времени шпионя за моей жизнью, не в силах примириться с тем, что Ижу снова вышла замуж, на этот раз за меня… Честно говоря, я сыт по горло тем психологическим давлением, которое он оказывает на Ижу. Живой так живой, мертвый так мертвый — не нужно вечно строить из себя единственную жертву.
Сюй Чжунъи действительно было не позавидовать.
Его противником был человек вроде Чжан Цзядуна.
С железной выдержкой.
Толстокожий.
И умеющий заметать следы.
Ся Сяолань очень хотела узнать, есть ли у Сюй Чжунъи настоящие доказательства.
Сюй Чжунъи не разочаровал её. Все эти годы он не только торговал антиквариатом. Он подал знак подчиненному, и тот бросил на стол чемодан. Когда его открыли, внутри оказались кипы бухгалтерских отчетов.
— Этими данными очень заинтересуется Налоговое управление США, да и ФБР не откажется. Мне не нужно знать в точности, чем ты занимался, я лишь знаю, что именно ты — фактический лидер китайских группировок в Сан-Франциско, и такие мелкие сошки, как Лаошу Цян, действовали исключительно по твоей указке.
Но Чжан Цзядун даже не взглянул на бумаги, а лишь усмехнулся:
— Сейчас мы в Гонконге. Подобных доказательств здесь можно состряпать сколько угодно. Если я действительно виновен, тебе стоило донести на меня федеральному правительству США. ФБР или Налоговое управление — кто-нибудь из них наверняка бы меня схватил.
Чжан Цзядун чувствовал себя в полной безопасности.
Ду Чэнжуну стало скучно слушать их препирательства, и он постучал по столу:
— Господа, у меня нет времени слушать ваши споры. Давайте ближе к делу — как вы собираетесь это решать?
Сюй Чжунъи медленно встал:
— Ду Дун прав. Я искал эти доказательства лишь для того, чтобы сказать Ижу и детям: я мщу тому, кому должно. Как бы ты ни изворачивался, сегодня, раз уж мы одновременно оказались на этом лайнере, из нас двоих живым на берег сойдет только один.
Стоило Сюй Чжунъи это произнести, как Чжоу Чэн и Пань Баохуа тут же заслонили собой Ся Сяолань.
Ду Чэнжун тоже нахмурился.
У всех трех сторон были свои люди, и они начали медленно стягиваться в круг.
Столкновение казалось неизбежным, когда в дверях зала внезапно появились две фигуры — это были Цуй Ижу и Тина!
Лицо Чжан Цзядуна наконец изменилось.
— Фаэнь, я думал, ты позаботишься о матери и сестре. Сегодняшняя сцена не для них.
Фаэнь небрежно взял со стола одну из папок с документами:
— Нет, я считаю, что им стоит внимательно послушать, кто прав, а кто виноват. Сегодня всё должно решиться. Если он тебя оклеветал, то, даже будучи моим родным отцом, я не встану на его сторону. Но если он не лгал…
Он не закончил фразу, но смысл был ясен без слов.
Такой поворот стал неожиданностью для всех.
Даже Пань Баохуа лишний раз окинул Фаэня взглядом. Раньше он принимал его за неблагодарного щенка — как говорится, за смазливым личиком скрываются дурные помыслы, — но кто бы мог подумать, что Фаэнь так глубоко всё скрывал!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
