Теперь всё было иначе.
Если не считать смерть Цуй Ижу, которая стала для Сюй Чжунъи неожиданностью, эта победа была полной победой после долгих лет затишья — однако такая победа досталась дорогой ценой, она была лишь поверхностной, а если заглянуть глубже, Сюй Чжунъи всё ещё предстояло решить бесчисленное множество проблем.
С Сюй Чанлэ всё было проще.
Сюй Чанлэ никогда не доверял Чжан Цзядуну; возможно, на короткое время он и поддался его обману, но у него была слишком хорошая память, он отчётливо помнил события детства. Когда он повзрослел и заново всё обдумал, момент, когда Чжан Цзядун пошёл проверять ДНК Тины, стал точкой невозврата — Сюй Чанлэ окончательно перестал ему верить.
Сюй Чанлэ догадался о правде, но не смел никому сказать.
За ним следило столько людей, он чувствовал их присутствие.
И кому он мог об этом поведать?
Уж точно не маленькой Тине, которой тогда было всего десять лет!
И тем более не Цуй Ижу.
В то время Сюй Чанлэ даже не знал, причастна ли к этому Цуй Ижу. Подобные подозрения в адрес матери были непочтительными, но он не мог не сомневаться: то, что Цуй Ижу и Чжан Цзядун давно состояли в связи, было неоспоримым фактом. Рассказ Чжан Цзядуна на лайнере и поведение Цуй Ижу помогли Сюй Чанлэ сбросить камень с души: по крайней мере, Цуй Ижу никогда не хотела смерти Сюй Чжунъи.
Однако Цуй Ижу была мертва.
Она покончила с собой с такой решимостью.
Сюй Чанлэ питал к Цуй Ижу сложные чувства: с одной стороны, он знал, что она его любит, с другой — винил её за тот неверный шаг, который привел к многолетнему распаду семьи.
Со смертью человека обиды гаснут, словно пламя светильника. После гибели Цуй Ижу прежняя неприязнь, конечно, рассеялась, и в памяти всплывало только хорошее.
Это были естественные чувства Сюй Чанлэ, которые было трудно контролировать разумом.
Сюй Чанлэ также терзало чувство вины.
Если бы он так не спешил во всём разобраться, если бы не привёз мать и сестру на корабль втайне, возможно, они решили бы эти обиды в частном порядке, а не выносили на всеобщее обозрение, и Цуй Ижу осталась бы жива. Зачем он так стремился сокрушить Чжан Цзядуна?
Тайной происхождения Тины он пробил психологическую защиту Чжан Цзядуна.
Но он также уничтожил волю к жизни у своей матери.
Те слова, что он произнёс в ту ночь, несомненно, стали для Цуй Ижу публичной казнью.
Сюй Чанлэ вернул родного отца, с которым был разлучён девятнадцать лет, но навсегда потерял родную мать. Это было невыносимо для двадцатипятилетнего мужчины. Оставшись наедине с Сюй Чжунъи, он не сдержался и разрыдался:
— Я правда не хотел… Я не знаю, может быть, подсознательно я сделал это намеренно. Я считал, что она заставила вас страдать столько лет и должна быть наказана… Но это наказание оказалось сверх моих ожиданий!
Сюй Чжунъи похлопал сына по спине.
— Чанлэ, это не твоя вина. Я не держу зла на твою маму. Жизнь долгая, в ней трудно избежать неверных путей. Оказавшись в Америке, она просто растерялась.
Сюй Чжунъи вспомнил, как за несколько дней до того ограбления Цуй Ижу говорила ему, что ей не очень нравится Сан-Франциско и она хотела бы переехать куда-нибудь ещё.
Оглядываясь назад, он понимал, что, возможно, уже тогда Цуй Ижу хотела разорвать отношения с Чжан Цзядуном, а когда тот не согласился, она и задумала уехать. К несчастью, Сюй Чжунъи к тому времени уже освоился в Сан-Франциско и был уверен, что именно там сможет получить легальный статус. Поэтому, когда Цуй Ижу внезапно заговорила о переезде, он не придал этому значения.
Если бы они тогда уехали, возможно, ничего бы не случилось.
Если бы Цуй Ижу не поддалась мимолётному влечению…
Но в жизни нет сослагательного наклонения, нельзя повернуть время вспять, нужно смотреть только вперёд.
Сын плакал перед ним, но дочь Тина вообще отказывалась с ним общаться. Сюй Чжунъи ничего не оставалось, кроме как нести это бремя в одиночку. Из-за расследования убийства организовать похороны Цуй Ижу было непросто.
К тому же Сюй Чжунъи очень хотел поскорее вернуться в Шанду.
Сюй Чанлэ совладал с чувствами и решил навестить бабушку.
Но что делать с Тиной?
— Я поговорю с ней, — Сюй Чанлэ вытер слёзы.
Тина отказалась разговаривать.
Она ничего не ела и не пила, запершись в своей комнате. Не выходя наружу, она могла прятаться от внешнего мира. Для неё смерть обоих родителей, произошедшая прямо у неё на глазах, была подобна сну. Она зарывалась в одеяло, заставляя себя уснуть в надежде, что, проснувшись, обнаружит: этот кошмар закончился.
Сюй Чанлэ был подготовлен психологически, но Тина долгие годы считала Чжан Цзядуна родным отцом. Даже когда ей сказали, что он лишь отчим, её чувства к нему не могли исчезнуть в одно мгновение.
Сравнивая Чжан Цзядуна и Сюй Чжунъи, последнего она воспринимала как совершенно чужого человека.
Разве могли годы близости быть стёрты в один миг, даже если она узнала о злодеяниях Чжан Цзядуна?
Для Тины Чжан Цзядун всё ещё оставался папой.
В ту хаотичную ночь все говорили, что Чжан Цзядун совершил нечто ужасное, а потом её мать застрелила отца из пистолета… Это стало слишком сильным потрясением для юной девушки. Она замкнулась в себе, отказываясь принимать правду.
Сюй Чанлэ долго стучал в дверь, но из комнаты не доносилось ни звука. Ему пришлось воспользоваться магнитной картой, чтобы войти.
— Тина.
Сюй Чанлэ сел на край кровати и откинул одеяло.
Глаза Тины опухли и превратились в узкие щелочки. Оказалось, что если плакать слишком долго, слёзы действительно могут иссякнуть.
Вот и сейчас, несмотря на невыносимую боль в сердце, она не могла выдавить ни слезинки.
Раньше Тина и представить себе такого не могла.
Разве она когда-либо сталкивалась с подобным?
С самого детства, стоило ей хоть немного оцарапаться, Чжан Цзядун начинал жутко переживать.
Чжан Цзядун отправил её в лучшую местную школу, делал пожертвования, чтобы она пользовалась привилегиями, и она без труда поступила в Колумбийский университет.
Её одежда всегда была из последних коллекций.
Если она обедала дома, на столе были почти только её любимые блюда.
Любая мелкая неприятность казалась Тине катастрофой мирового масштаба. И дело было не в капризах — Чжан Цзядун сам приучил её к такой жизни.
В одночасье жизнь Тины развалилась.
Она ещё не успела оправиться от новости, что Чжан Цзядун ей не отец, как последовал новый удар, окончательно сбивший её с ног!
У неё больше не было ни мамы.
Ни папы.
А того мужчину с бесстрастным лицом она совсем не знала — он не был её отцом!
Когда Сюй Чанлэ откинул одеяло, Тина с трудом приоткрыла опухшие веки:
— Зачем он появился? Если бы не он, мамочка была бы жива, и папочка тоже…
У Сюй Чанлэ невыносимо разболелась голова.
Подумав, он решил подойти к разговору с другой стороны:
— Тина, ты знаешь, почему я никогда не хотел злить маму? Даже когда ты капризничала, я всегда тебя осаживал. Маму мучила бессонница. Все эти годы она наверняка догадывалась о случившемся, но всё зашло слишком далеко, и она была не в силах что-то изменить. Ей оставалось только закрывать на всё глаза и обманывать саму себя. Весь этот душевный груз отражался на её здоровье. Никакие дорогие добавки и лучшие частные врачи не могли ей помочь, они лишь временно облегчали симптомы, но не лечили саму причину.
Тина стиснула зубы и промолчала.
Душевное напряжение и смерть — это разные вещи, и её было не так-то просто убедить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
