— Дядя Сюй, пойдемте в дом, там и поговорим.
Сюй Чжунъи был так взволнован, и Юй Найнай, несомненно, была на пределе.
Старушка страдала диабетом, и лишь в последние два года ее здоровье благодаря тщательному уходу немного поправилось. Ся Сяолань всерьез опасалась, что Юй Найнай не выдержит такого эмоционального потрясения. Сюй Чжунъи спохватился лишь спустя время: он начал неистово бить земные поклоны прямо на каменных плитах перед порогом, так что даже содрал кожу на лбу.
Когда он, пошатываясь, поднялся, Лю Фэнь поспешно уступила ему свое место, чтобы Сюй Чжунъи мог поддержать Юй Найнай.
Отец и сын семейства Сюй, встав по обе стороны от старушки, повели ее в дом.
Лю Фэнь, отстав на несколько шагов, негромко сказала Ся Сяолань:
— Наконец-то Юй Найнай дождалась этого дня! Ладно уж, к чему теперь считаться, день воссоединения важнее любых обид.
Еще недавно она негодовала за Юй Найнай и корила Сюй Чжунъи за непочтительность. Но, увидев, как разволновалась Юй Найнай при встрече, Лю Фэнь тут же смягчилась.
Ся Сяолань думала так же.
Посторонние не могут решать за Юй Найнай; если она сама довольна, значит, всё действительно хорошо.
Пройдя несколько шагов, Юй Найнай заметила, что Ся Сяолань с остальными плетутся позади, и наотрез отказалась идти дальше. Она то и дело звала: «А Фэнь», требуя, чтобы Лю Фэнь подошла к ней.
Встреча с сыном и внуком была огромной радостью, но без Лю Фэнь и Ся Сяолань на душе у Юй Найнай всё равно было пусто.
Когда мать и сын наконец выплакали все чувства, накопившиеся за годы разлуки, Юй Найнай произнесла свои первые слова:
— Эти два-три года только А Фэнь и Сяо Лань были со мной рядом и заботились обо мне. То, что я нашла вас — целиком и полностью заслуга их забот и помощи. Сразу предупреждаю: когда бы то ни было, вы не смеете сделать ничего такого, что обидело бы этих двоих.
Лю Фэнь только успела вытереть слезы, но после этих слов Юй Найнай снова расплакалась.
Ся Сяолань прекрасно понимала товарища Лю Фэнь. Так же, как она сама, едва открыв глаза в этом мире, почувствовала доброту Лю Фэнь и стала относиться к ней как к родной матери.
Ситуация Лю Фэнь была во многом схожей.
Ся Сяолань в прошлой жизни не знала материнской любви, и Лю Фэнь тоже была ее лишена: ее родители умерли, когда она была совсем маленькой, а после замужества в семье Ся ей досталась злая свекровь… И только рядом с Юй Найнай Лю Фэнь почувствовала истинное милосердие и любовь старшей женщины.
Поначалу «милосердие» Юй Найнай было спрятано за колючими и резкими словами.
К счастью, у Лю Фэнь был кроткий нрав, и она не обижалась на старушку.
Позже суровый характер Юй Найнай никуда не делся, но она стала считать Лю Фэнь своей. Она сама могла ворчать, что Лю Фэнь глупавата, но стоило кому-то другому попробовать ее задеть — и Юй Найнай вмиг превращалась в грозную фурию, готовую испепелить обидчика словами.
Когда Цзи Я выказала пренебрежение к Лю Фэнь, Юй Найнай было плевать, чья это дочь — старых знакомых или нет, она разнесла ее в пух и прах! Она так приложила всё семейство Цзи, что те не смели поднять головы и при виде Юй Найнай предпочитали обходить её за версту.
Даже когда Лю Фэнь сама считала, что не пара Тан Хунэну, Юй Найнай и слышать об этом не хотела: если уж выходить замуж снова, то почему бы не за самого лучшего?
Юй Найнай приложила все силы, чтобы подтолкнуть их друг к другу и соединить Лю Фэнь и Тан Хунэна.
Бабушка Ся Сяолань ушла рано и не успела устроить судьбу Лю Фэнь, поэтому Юй Найнай взяла на себя всё то, что должна была сделать родная мать. Более того, она устроила такой брак, о котором настоящая мать Лю Фэнь при жизни и помыслить бы не решилась. Разве не поэтому Ся Сяолань, даже зная об опасности поисков родных Юй Найнай, не отступила? Именно из-за той преданности, которую старушка проявляла к ним двоим.
Чувства были взаимными.
Даже воссоединившись с сыном и внуком, Юй Найнай не забыла о Лю Фэнь. И первое, что она подчеркнула, касалось именно ее.
Разве могла Лю Фэнь не рыдать навзрыд?
Кровное родство? Оно важно.
Но иногда оно значит не так уж и много.
С мокрыми от слез глазами Ся Сяолань вместе с Чжоу Чэном вышла из комнаты.
— Чжоу Чэн, как думаешь, Юй Найнай что-то поняла? С чего бы ей вдруг говорить такое, мы ведь ей ничего не рассказывали.
Чжоу Чэн посмотрел на свою невесту — ее глаза покраснели, и она стала похожа на маленького кролика.
Да, именно на кролика, который всё время прыгает в его сердце.
Посторонние могли видеть ее иначе: свирепой, как тигр, или хитрой, как лиса… Но в глазах Чжоу Чэна она оставалась маленьким кроликом, нуждающимся в защите. Тигр и лиса были лишь масками для незнакомцев.
А внутри она была мягким и нежным кроликом — чуткая и эмоциональная.
И это не было недостатком.
У его невесты вообще не было недостатков.
Чжоу Чэн не удержался и поцеловал покрасневшие глаза Ся Сяолань:
— Ты слишком волнуешься и потому не видишь очевидного. Подумай сама, насколько Юй Найнай умна. Стоит намекнуть ей на начало, и она сама восстановит семь-восемь частей всей истории.
Чжоу Чэн был прав!
Как только Ся Сяолань и Чжоу Чэн покинули комнату, Сюй Чжунъи снова опустился на колени.
На этот раз Юй Найнай слушала, сидя в кресле, а Сюй Чжунъи говорил, стоя на коленях.
Он от начала до конца объяснил причины их двадцатилетней разлуки.
Когда речь зашла о жизни и смерти Цуй Ижу, Юй Найнай была тронута. Когда заговорили о жестокости Чжан Цзядуна, старушка стиснула зубы.
Когда-то она относилась к Цуй Ижу как к родной дочери. Семья Цуй в свое время была знатной, иначе как бы Цуй Ижу смогла обучиться музыке?
Семья Цуй разорилась раньше.
Юй Найнай с мужем не стали привередничать и исполнили уговор о браке: они рано забрали Цуй Ижу к себе и растили ее, а когда ей исполнилось двадцать, выдали за Сюй Чжунъи.
Нельзя сказать, что у супругов не было чувств.
Сюй Чжунъи был образованным, утонченным человеком, у них с Цуй Ижу было много общего, и после свадьбы они жили в полной гармонии.
Когда ситуация стала угрожающей, именно Сюй Чжунъи с Цуй Ижу первыми отправили за границу. Юй Найнай считала, что ее семья сделала для невестки всё возможное и даже больше.
Она не была всепрощающей святошей.
Она не винила бы Цуй Ижу за повторный брак — женщина одна за границей с двумя детьми, это было бы понятно. Даже если бы она вышла за главного злодея Чжан Цзядуна, не зная правды, Юй Найнай не стала бы ее винить.
Но выйти замуж за любовника, с которым она изменила мужу еще в браке… Независимо от того, знала ли Цуй Ижу истинное лицо Чжан Цзядуна, Юй Найнай не собиралась ее прощать. С таким поведением она была недостойна называться невесткой семьи Сюй!
После бурных слез воссоединения вновь проявился твердый характер Юй Найнай.
Даже перед лицом единственного сына и внука, которых она обрела спустя двадцать лет, она не собиралась идти на компромисс!
Сюй Чанле открыл рот, но не нашел слов, чтобы оправдать мать.
Если нельзя в семейную усыпальницу, значит, похоронят отдельно, и поминать будут отдельно.
Сюй Чанле уже смирился с этим, а чувства Сюй Чжунъи были еще более сложными.
Видя, что у отца и сына нет возражений, старушка нащупала у стола трость. Лю Фэнь еще удивилась бы, откуда здесь трость — Юй Найнай всегда была сильной и заявляла, что пока ноги не сломаны, к трости не прикоснется.
В этот момент Юй Найнай взяла трость и направила ее на Сюй Чжунъи:
— А теперь расскажи-ка мне подробно. Ты говоришь, что это ты подстроил так, чтобы Сяо Лань сняла у меня комнату. Раз ты смог провернуть такое, значит, был в курсе всего, что у нас происходит. Я не стану спрашивать, почему три года назад, уже имея такие возможности, ты заставлял меня зря изводиться… Я лишь спрошу: когда ты наблюдал, как Сяо Лань в Америке «ищет родных», о чем ты только думал? А теперь стой на коленях и рассказывай. И не вздумай вставать, пока не объяснишь как следует!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
