Глаза старухи Ся метали ножи, но стоило Фань Юй бросить на неё косой взгляд, как та тут же стушевалась и отвела глаза — смелости ей всё же не хватало.
Фань Юй тихо хмыкнула.
— Всего лишь дрянная старуха, которая только и умеет, что помыкать слабыми да заискивать перед сильными!
С чего бы ей быть доброй к этой старой мегере? Фань Юй и к родной-то матери не проявляла сыновней почтительности, что уж говорить о старухе Ся. К таким бабкам нельзя подлизываться: стоит дать старухе Ся палец, и она сразу сядет на шею. Только если держать её в чёрном теле, она будет вести себя смирно… Фань Юй в деревне навидалась такого вдоволь: если невестка даёт слабину, свекровь тут же начинает вытворять чёрт знает что.
Позволять помыкать собой или самой помыкать другими?
Для Фань Юй выбор между этими двумя вариантами был очевиден.
Старуха Ся не смела перечить Фань Юй, и как раз в этот день в начале третьего часа дня домой вернулся измотанный Ся Дачжун.
— Дачжун, ну приструни ты свою жену! Ребёнок ещё совсем кроха, а она целыми днями разгуливает нафуфыренная, ты что, не боишься, что она с кем-нибудь сбежит!
Вот что говорит родная мать! Вместо того чтобы спросить, обедал ли Ся Дачжун или голоден ли он, она с порога начала кляузничать.
Только Ся Дачжун мог это вытерпеть.
Впрочем, со временем и у него стали накапливаться претензии.
Он сейчас был смертельно уставшим, ему хотелось лишь приласкать сына и поскорее лечь спать.
— Мам, ну может, хватит целыми днями следить за Сяо Юй и придираться к ней? Я знаю, зачем она уходит! Она говорит, что сын ещё маленький, и в будущем ему придётся учиться в столице провинции, а значит, и работать, и обустраиваться он тоже будет здесь. Разве я вкалываю до седьмого пота не ради того, чтобы скопить денег для ребёнка? Сяо Юй искренне хочет жить со мной, иначе, когда я потерял работу в Пэнчэне, она бы уже давно сбежала! Она ищет работу, и если мы оба будем зарабатывать хоть какую-то копейку, жизнь станет полегче.
В Пэнчэне деньги действительно давались легче.
А уж когда он был при молодом господине Ду, они и вовсе текли рекой.
Ся Дачжун был крайне удручён тем, что, будучи в шаге от успеха, он снова скатился к прежней жизни.
В Шанду работа водителем-дальнобойщиком считалась высокооплачиваемой по сравнению с обычными городскими рабочими, но это и в подмётки не шло доходам, которые он имел рядом с Ду Чжаохуэем.
Вместе с Ду Чжаохуэем он посещал такие места и видел таких людей, с которыми простому смертному никогда не пересечься.
Сяо Юй была права: нужно копить деньги. Рано или поздно стоит купить собственный грузовик — это куда лучше, чем работать на дядю. Ради этой мечты Ся Дачжун был полностью согласен с тем, чтобы Сяо Юй работала. Он был уверен, что они с женой — одно целое и оба трудятся ради будущего сына.
Подстрекательства старухи Ся лишь вызывали у него раздражение, которое вкупе с усталостью напрочь отбивало желание разговаривать. Он хотел лишь отмахнуться парой фраз и уйти в комнату отоспаться.
— Она…
Старуха Ся занервничала. Разве могла такая вертихвостка, как Фань Юй, найти приличную работу?
Старуха Ся подозревала, что та, пользуясь частыми отлучками Ся Дачжуна, под предлогом работы просто бегает к любовнику.
У старухи Ся перекосило рот, а так как она не могла переубедить сына, от волнения у неё непроизвольно потекла слюна. Фань Юй была в комнате; она делала вид, что укладывает сына на дневной сон, но на самом деле проснулась, как только старуха открыла рот.
Она отчётливо слышала каждое слово.
Скверная старуха, ни на секунду не забывает подлить масла в огонь!
Фань Юй хотела устроиться в гостевой дом горкома вовсе не из-за копеечной зарплаты. Она держала в руках все доходы Ся Дачжуна и была щедра только к себе, а старуху Ся и Ся Цзюньбао во всём обделяла.
Дело было не в деньгах — у Фань Юй были другие планы.
Гостевой дом горкома произвёл на неё неизгладимое впечатление: именно там когда-то забрали Фань Чжэньчуаня.
Туда ежедневно заходили руководящие кадры… Фань Юй не желала быть заурядной. Побывав под крылом влиятельного Фань Чжэньчуаня и увидев богатство Лю Тяньцюаня, она усвоила урок: каковы твои амбиции, таков и твой мир!
Расширив кругозор, она больше не могла примириться с участью простого обывателя.
Если бы Ся Дачжун по-прежнему получал несколько тысяч в месяц, как при их знакомстве, Фань Юй могла бы спокойно прожить с ним ещё несколько лет.
Но теперь, когда им пришлось покинуть Пэнчэн, Фань Юй не видела в Ся Дачжуне никаких перспектив.
Этот мужчина не мог стать ни вторым Фань Чжэньчуанем, ни вторым Лю Тяньцюанем. Он не был похож на человека, способного достичь большого богатства и власти.
Фань Юй было всего двадцать с лишним, она не хотела сдаваться и намеревалась попытать удачу.
Ся Дачжун вошёл в комнату, и Фань Юй, легонько похлопывая сына, сказала:
— Дачжун, я сегодня ходила вручать подарки нужным людям. Ты же знаешь, я женщина, и мне не стоит сближаться с мужчинами, которые действительно могут решить вопрос. Давай ты сейчас немного поспишь, а вечером мы вместе сходим в гостевой дом горкома? Ты мужчина в доме, тебе будет проще попросить о содействии.
Разве могла старуха Ся тягаться с Фань Юй?
В глазах Ся Дачжуна Фань Юй была добропорядочной и скромной женщиной, которая даже при устройстве на работу знала, что нужно держаться на расстоянии от посторонних мужчин!
У Ся Дачжуна не было возражений против того, чтобы жена работала, но выбранное ею место заставляло его чувствовать себя неловко:
— Работу необязательно искать именно в гостевом доме горкома. Мне не по душе, что ты хочешь пойти туда прислугой и обхаживать других.
Фань Юй с силой швырнула одежду:
— Ты думаешь, мне в радость прислуживать людям? Мы — деревенщина, приехавшая в город. У нас здесь нет никаких связей, и прописка до сих пор сельская. Я думала пойти работать в гостевой дом горкома в надежде свести знакомство с каким-нибудь кадром, который помог бы решить вопрос с пропиской… Ся Дачжун, есть у тебя совесть? Не думай, что я не слышала, как твоя мать снова поливала меня грязью!
Слова Фань Юй о прописке задели Ся Дачжуна за живое.
Сельская прописка в это время означала статус человека второго сорта.
Ся Дачжун когда-то верил, что сможет решить эту проблему, купив жильё в Пэнчэне. Раньше, получая по три-четыре тысячи в месяц, у него была надежда купить квартиру и прописаться.
Но…
Эх, ладно, не стоит ворошить прошлое. Ну и пусть не купили жильё в «Цзиньша Чи», всё равно этот жилой комплекс, скорее всего, строил Лю Юн.
Хотя некоторые говорили, что его строила Ся Сяолань, Ся Дачжун отказывался в это верить.
Уж лучше пусть это будет Лю Юн.
В день открытия продаж в «Цзиньша Чи» Ся Дачжун и Фань Юй тайком ходили туда посмотреть, а потом, поджав хвосты, собрали вещи и вернулись в Юнань.
Раз они не смогли купить квартиру и закрепиться в Пэнчэне, то, вернувшись в Юнань, Фань Юй ни за что бы не поехала за ним в деревню. Да и сам Ся Дачжун не хотел возвращаться в деревню Дахэ. Все думали, что он сказочно разбогател на чужбине, и возвращаться нищим было слишком позорно. К тому же Фань Юй уже вкусила роскошной жизни, да и разве сам Ся Дачжун не изменился?
Теперь он ни за что не согласился бы снова пахать землю в деревне.
На самом деле через несколько лет во многих местах квоты на перевод из сельской прописки в городскую станут доступнее — достаточно будет заплатить несколько десятков тысяч юаней. Но Ся Дачжун не обладал даром предвидения и ничего об этом не знал.
В Пэнчэне действовала политика получения прописки при покупке жилья, но это был Специальный район, первопроходец в масштабах всей страны!
В Шанду же об этом и речи не шло.
Здесь ещё не осмеливались строить коммерческое жильё.
Когда Фань Юй упомянула о решении вопроса с пропиской, Ся Дачжун сдался.
Он мог заработать немало денег, гоняя большегрузы, но разве у него были связи? Он и близко не пересекался с чиновниками, способными помочь. Даже имея деньги на взятку, он не знал, в какую дверь постучать!
— Хорошо, дай мне немного поспать, и я провожу тебя в гостевой дом горкома.
Раз Сяо Юй уже наладила контакт и просила его лишь выступить посредником в переговорах, Ся Дачжун обязан был пойти.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
