В глазах Монда Даосэна залегла глубокая тень.
Талант действительно слишком важен.
Обучать умного ребенка — одно удовольствие, он всё схватывает на лету, а вот бестолкового… нет, откуда у него мог взяться бестолковый ребенок? Даже если ему придется подталкивать Хайди в спину, он всё равно приведет её к успеху.
— Ты не должна забывать сегодняшний позор. Запомни всё это, а остальное я беру на себя.
Сбежать из Корнеллского университета словно побитая собака, позор ночного отъезда из Итаки — Хайди не могла этого забыть.
Её собственных способностей было недостаточно, поэтому, естественно, ей оставалось лишь подчиниться планам отца, Монда Даосэна.
Семья добралась до своего дома в Нью-Йорке только к часу ночи.
У Монда Даосэна не было ни малейшего желания спать. Он уединился в кабинете и открыл чемодан, привезенный из Корнелла. Внутри лежали чертежи — копии, которые он раздобыл на архитектурном факультете.
Если бы Ся Сяолань была здесь, она бы немало удивилась.
В этой стопке чертежей были и «Электронная площадь», выполненная ею вместе с товарищами, и «Библиотека на скале» Нин Сюэ, включая их обычные учебные задания и даже портфолио, с которыми они поступали в Корнеллский университет.
Обыватель, глядя на такие эскизы, не увидит в них ничего особенного, но для лауреата Притцкеровской премии, настоящего корифея современной архитектуры, эти работы говорили о многом!
Ему не нужно было встречаться с ними лично — через их работы он мог понять уровень мастерства Ся Сяолань и Нин Сюэ.
Ход их конструкторской мысли.
Стиль каждой из них.
Ни малейшая деталь не могла укрыться от его взора.
Дизайн Нин Сюэ был полон «одухотворенности», что соответствовало тому, что Монд Даосэн знал о ней со слов других. Эта студентка поступила в Корнелл с высокими баллами, её предки были известными в Китае мастерами архитектуры; обладая прочным фундаментом и талантом, она была прирожденным архитектором.
Это вызывало у Монда Даосэна некоторую зависть.
Нин Сюэ была именно такой, какой должна была стать Хайди. Имея наставника такого уровня, как он, Хайди не должна была находиться на своем нынешнем уровне.
Неужели он сам уступает китайским мастерам?
Нет, определенно нет. Дело было в задатках Хайди. В молодости Монд Даосэн смог жениться на красавице, открыть собственную студию — он был настоящим победителем по жизни. Не каждый может позволить себе содержать красавицу-жену, бывшую участницу конкурсов красоты; для этого нужен солидный экономический базис.
Рождение Хайди когда-то тоже принесло Монду Даосэну радость.
Хайди не полностью унаследовала красоту матери, но это было неважно. Красота нуждается в мужчине, чтобы поддерживать её, в то время как на острый ум можно полагаться всю жизнь.
Однако по мере того как Хайди росла, Монд Даосэн уже не мог обманывать себя: она не унаследовала ни красоты матери, ни выдающегося интеллекта отца. Хайди была ребенком с самыми заурядными способностями!
У Монда Даосэна было много успешных работ, но теперь казалось, что Хайди может стать самым провальным «произведением» в его жизни… Нет, Монд Даосэн ни за что этого не допустит.
Он отложил портфолио Нин Сюэ и принялся за работы Ся Сяолань.
И тут же нахмурился.
Какая-то хаотичная база, в которой совершенно невозможно проследить единую нить! Если в работах Нин Сюэ чувствовалась «одухотворенность», то в работах Ся Сяолань царил сплошной «хаос»!
Если рассматривать её работы по отдельности, они казались более зрелыми и коммерчески ориентированными, чем у Нин Сюэ.
Но Монд Даосэн был не из тех, кого можно провести внешним лоском; он зрел в самый корень. Хотя «Электронная площадь» Ся Сяолань и заняла первое место в конкурсе CW, это не могло скрыть её сумбурности.
Работы, бравшие награды, и повседневные задания постоянно менялись.
Перед ним был архитектор, который еще не нашел собственного стиля и находился в процессе лихорадочного поиска…
Через работы Монд Даосэн мог понять Нин Сюэ, но он не мог до конца разгадать Ся Сяолань.
Потому что даже сама Ся Сяолань, вероятно, не до конца понимала себя…
Монд Даосэн перелистывал портфолио Ся Сяолань — то самое, которое Мао Каншань велел ей подготовить перед поездкой в Корнелл. Там были собраны все её работы вплоть до февраля этого года.
Включая проект отделки отеля «Наньхай».
Проект реконструкции гостевого дома горкома Пэнчэна.
Офисное здание, которое Хо Чэньчжоу заказал Ся Сяолань.
Жилой комплекс «Цзиньшачи».
Все это можно было считать работами Ся Сяолань.
Добавив к этому «Электронную площадь», можно было в общих чертах понять её уровень.
Разумеется, из-за сроков составления портфолио проект отделки виллы в Гонконге, который Ся Сяолань делала для Тан Юаньюэ, туда не вошел, но отсутствие одной этой работы мало на что влияло.
Это портфолио, вероятно, не доводилось видеть даже профессору Маккарти. То, что Монд Даосэн сумел заполучить его, действительно впечатляло!
Нин Сюэ проигрывала в том, что не была так богата, как Ся Сяолань, и не имела столько практики. Ся Сяолань сразу бралась за крупные проекты, и её портфолио выглядело весьма весомым. Конечно, профессора архитектурного факультета, видевшие эти работы, не путали «проекты» с реальным строительством; в лучшем случае они считали их очень зрелыми, но никто не думал, что все эти идеи были воплощены в жизнь.
Это выходило за рамки их представлений о студентах бакалавриата и не соответствовало правилам американской индустрии.
У Монда Даосэна было иное мнение. Он считал, что в работах Ся Сяолань царит «беспорядок». Отложив портфолио, Монд Даосэн привел свои мысли в порядок.
Чтобы ясно разглядеть Ся Сяолань, ему требовалось больше доказательств.
Эта китайская девушка ведь раньше стажировалась в нью-йоркском офисе бюро GMP?
Партнером нью-йоркского офиса GMP был Киссинджер.
Монд Даосэн, конечно, мог связаться с ним, но, учитывая, что было уже три часа ночи, не стал звонить немедленно.
Дождавшись девяти утра, Монд Даосэн связался с Киссинджером.
После обмена парой любезностей Монд Даосэн спросил о Ся Сяолань. У Киссинджера сердце ушло в пятки. Он питал большую симпатию к Ся Сяолань: стажер с такими связями и талантом должен был навсегда остаться в GMP.
Даже когда госпожа Уилсон, казалось, рассорилась с Ся Сяолань и начала чинить ей препятствия, Киссинджер всё равно помогал девушке.
— У неё какие-то неприятности?
— осторожно спросил Киссинджер.
Эта Ся вечно заставляет людей беспокоиться!
Конечно, Киссинджер всегда был более снисходителен к талантливым людям. Будь на её месте кто-то заурядный, стал бы партнер фирмы, у которого каждая минута на счету, тратить слова на бывшего стажера?
— Нет, дело не в неприятностях. Я случайно увидел её портфолио и захотел побольше узнать о ней. Слышал, она стажировалась в GMP.
Слова Монда Даосэна насторожили Киссинджера.
Неужели Монд Даосэн хочет переманить Ся Сяолань в свою студию «Даосэн»?
Хм!
Раз уж GMP не удалось удержать Ся Сяолань, с какой стати Киссинджеру помогать конкуренту и расхваливать её Монду Даосэну!
— О, совершенно обычный стажер… дайте-ка подумать… Нет, никак не могу припомнить. Мне нужно работать, до свидания.
Ту-ту-ту…
Киссинджер повесил трубку.
Монд Даосэн почувствовал, что в поведении Киссинджера кроется какой-то подвох. Это не только не развеяло его подозрений, но и заставило любопытство разгореться с новой силой.
Если бы это действительно был «совершенно обычный стажер», разве Киссинджер вспомнил бы о ней мгновенно?
Киссинджер противоречил сам себе — что же он пытался скрыть?
Монд Даосэн положил трубку, и у него вдруг возникла нелепая догадка: неужели Киссинджер подумал, что он хочет увести человека у GMP?
В этой ситуации Монду Даосэну во что бы то ни стало нужно было во всём разобраться. Если Киссинджер не говорит, он найдет других. Приложив некоторые усилия, он всё же разузнал о том, как Ся Сяолань проходила стажировку в бюро GMP.
— Реконструкция театра на Бродвее?
Монд Даосэн решил лично отправиться и взглянуть на это.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
