— А я-то недооценила способности Ду Чжаохуэя.
Ся Сяолань пробормотала это себе под нос.
Она переживала только тогда, когда Ду Чжаохуэй был слишком никчёмным. Ведь если он явно не мог одолеть Ду Чжаоцзи, то и обещание, данное ей, он выполнить бы не сумел.
Однако Ся Сяолань было очень любопытно: как Ду Чжаохуэю удалось за такой короткий срок обрубить финансирование Ду Чжаоцзи?
Она не удержалась и позвонила Ду Чжаохуэю, но тот лишь самодовольно хвастался.
— Это пока секрет, нельзя рассказывать. Ну как, ты ведь теперь смотришь на этого молодого господина другими глазами?
Тьфу!
Стоит дать этому человеку палец, как он откусит всю руку. Если Ся Сяолань не приструнит Ду Чжаохуэя, этот пёс возомнит, что умеет летать до самых небес.
— Я поняла. Уже поздно, спокойной ночи.
— Алло?! Эй, эй, эй!
Ду Чжаохуэй прокричал в трубку несколько раз, но в ответ слышались лишь короткие гудки.
Ну спроси она его еще раз, спроси она его еще разок — и он бы точно не выдержал и всё рассказал!
Поскольку А Хуа был рядом, Ду Чжаохуэй не забыл сохранить лицо:
— Ха, вот они, женщины. На какие великие дела они способны? Никакого терпения!
Неужели женщины не способны на великие дела?
А Хуа так не считал.
Даже если не брать в расчет выдающуюся Ся Сяолань, то даже Ся Цзыюй, которую они презирали, смогла сыграть огромную роль.
Почему богатый и влиятельный Ду Чжаоцзи внезапно остался без денег?
Потому что Ся Цзыюй вошла в семью Ду и стала пятой наложницей Ду Чэнжуна!
Ду Чэнжун слов на ветер не бросал. Хотя законы Гонконга больше не признавали многоженство для богачей, как закон мог ограничить состоятельного мужчину, решившего поступить по-своему?
Ду Чэнжун закатил пир на несколько десятков столов в гостинице «Гонконг» и с помпой ввел Ся Цзыюй в семью Ду в качестве пятой наложницы.
Признает ли это закон — не имело большого значения. Раз Ду Чэнжун сказал, что она его пятая наложница, кто посмеет цепляться к словам? В любом случае, посторонние должны были называть Ся Цзыюй «пятой госпожой» или, проявляя еще большее подобострастие, просто «госпожой Ду».
Гонконгские газеты пытались разузнать всё о новой пятой наложнице, но единственное, что они смогли раскопать — это легенда, придуманная для неё Ду Чжаохуэем. О прошлом Ся Цзыюй никто не знал, а её жизнь в Коулуне была надежно скрыта от посторонних глаз.
На виду была лишь её биография после поступления в корпорацию «Чэнжун».
Сначала она работала секретарем у Ду Чжаоцзи.
Затем на весеннем корпоративном банкете привлекла внимание Ду Чэнжуна своим незаурядным мастерством в танце.
Встречи и свидания пары были вполне естественным продолжением, вплоть до того момента, когда Ду Чэнжун официально признал её статус… Если не считать того, что главный герой истории был староват, это была типичная сказка о современной Золушке.
В сказках Золушка выходит замуж за принца, а в реальности она вышла за старого короля, у которого, хоть королева и почила, под боком были три наложницы, сопровождавшие его долгие годы.
Ду Чэнжун был любвеобилен, и сплетен вокруг семьи Ду всегда хватало, а женитьба на пятой наложнице и вовсе привела желтую прессу в восторг.
Об этих делах семьи Ду они могли писать неделю, не повторяясь. Каждый день выходили сравнения новой пассии со старыми привязанностями, и жители Гонконга под пикантные подробности личной жизни председателя Ду могли съесть лишнюю порцию риса.
Всем было известно, что Ду Чэнжун любит танцевать и любит женщин, умеющих это делать.
Именно так в свое время возвысилась четвёртая наложница Лю Кэин.
Когда Ду Чэнжун обожал её, он во всеуслышание заявлял: «Кэин будет моей последней женой». Сколько молодых девушек, мечтающих о богатстве, сделали Лю Кэин своим кумиром! Неважно, были ли у Ду Чэнжуна другие женщины — положение младшей жены, до которого дослужилась Лю Кэин, вызывало жгучую зависть.
И вот теперь — приехали.
Председатель Ду не отличался принципиальностью и не гнушался бить самого себя по лицу, а Лю Кэин потерпела позорное поражение.
В народе посмеивались: «Господин Ду вечен, а его жёны приходят и уходят».
Многолетняя исключительная милость, которой пользовалась Лю Кэин, оборвалась из-за более молодой пятой наложницы.
Пятая наложница не обязательно станет последней. Ду Чэнжун стар годами, но не сердцем; глядишь, появятся и шестая, и седьмая. Некоторые мужчины с возрастом теряют силы и, как бы ни кутили в молодости, к старости остепеняются и берегут здоровье. Другие же — ровно наоборот: чем старше становятся, тем больше хотят доказать, что не стареют, и ищут молодых женщин. Только так они могут подтвердить, что всё еще в силе!
Почему же у Ду Чжаоцзи возникли проблемы с деньгами?
Новая пятая наложница возвысилась слишком быстро. Газеты, подлизываясь к ней, при каждом упоминании обязательно задевали Лю Кэин. На фоне фавора одной, немилость другой стала особенно заметной.
Лю Кэин, чье лицо было растоптано, окончательно рассорилась со второй ветвью семьи.
Вторая наложница действительно держала её за дуру: одной рукой предлагала объединиться против Ду Чжаохуэя, а другой — подсовывала старику новую девицу.
После того как Ся Цзыюй вошла в дом, она, следуя указаниям Ду Чжаохуэя, ни с кем не общалась, кроме второй наложницы. При каждой встрече она была с ней подчёркнуто вежлива… Вторая наложница горько сетовала, что Ся Цзыюй — не её протеже, но разве Лю Кэин могла в это поверить!
В итоге Лю Кэин потребовала вернуть все деньги, которые она одолжила Ду Чжаоцзи.
За годы фавора Ду Чэнжун подарил Лю Кэин немало недвижимости и всевозможных драгоценностей. К тому же Лю Тяньцюань умел зашибать деньги, так что из трех наложниц она была самой богатой.
Отзыв её средств нанес Ду Чжаоцзи тяжелый удар.
По крайней мере, в глазах окружающих Ду Чжаоцзи получил серьезную рану, а его инвестиционный план в Пэнчэне был сорван!
Пока Ду Чжаохуэй радостно ликовал, в стане Ду Чжаоцзи воцарилась гнетущая атмосфера.
Вторая наложница в спешке повсюду искала новые средства для сына, не желая видеть, как он проигрывает Ду Чжаохуэю.
Сам же Ду Чжаоцзи держался на удивление спокойно. Сорвались инвестиции в Пэнчэн — и бог с ними, казалось, это на него не сильно повлияло.
— Второй молодой господин… — тихо позвала его Е Сяоциун.
Ду Чжаоцзи развернул кресло.
— Е Сяоциун, ты теперь прозрела? Как ты думаешь, заслуживают ли другие твоего доверия? Стоило тебе рассказать Ся Сяолань, что я собираюсь инвестировать в Пэнчэн, как вскоре четвёртая госпожа забрала у меня деньги. Четвёртая наложница утверждает, что новоявленная Виви была подослана председателю мной. Ты ведь работала с Виви раньше, по-твоему, она мой человек?
Второй молодой господин подложил женщину председателю Ду?
Е Сяоциун так не считала.
Она знала, что Виви когда-то очень хотела сблизиться с Ду Чжаоцзи, но тот не обратил на неё никакого внимания.
Позже Ду Чжаоцзи и вовсе покинул Гонконг, чтобы основать завод и начать свой бизнес, и никак не пересекался с Виви.
Виви не была его человеком. По крайней мере, Ду Чжаоцзи не получил от этой ситуации никакой выгоды, а только понес убытки.
Е Сяоциун внезапно осенило:
— Вы хотите сказать, что пятая наложница — человек старшего молодого господина?
Виви и Ду Чжаохуэй?!
Они ведь тоже никогда не пересекались.
Ду Чжаоцзи усмехнулся:
— Такие низкие методы — как раз в духе моего старшего брата. К тому же нельзя смотреть только на поверхность вещей, нужно смотреть в корень. В этой ситуации выгоду извлек мой брат, а значит, он имеет к этому прямое отношение. Видишь, теперь четвертая госпожа меня не поддерживает. Если новая пятая наложница окажется чуть умнее, то скоро и союз между второй и третьей ветвями семьи распадется.
Наибольшую выгоду действительно получил Ду Чжаохуэй.
Сердце Е Сяоциун сжалось.
— Второй молодой господин, что же нам теперь делать?
Второй господин был прав: ей давно пора было оставить пустые иллюзии. Кто-то спас её однажды, но не станет спасать сотню раз.
Ся Сяолань стоит на стороне Ду Чжаохуэя.
Узнав от неё о каких-либо переменах, Ся Сяолань тут же доложила об этом Ду Чжаохуэю… Ха, ей действительно не стоило больше ни на что надеяться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
