Ся Сяолань не боялась того, что у её подчинённых могут быть жизненные трудности или обременения.
У людей, живущих в нужде, есть два пути. Первый — это махнуть на всё рукой, и тогда жизнь становится всё хуже и хуже. Те, кто был беден до начала реформ, оставались бедными и в начале двухтысячных, и в 2017 году.
Разве они не хотели перемен?
Наверняка хотели.
Но это были люди с заурядными способностями; как же им соперничать с теми, кто умён и хваток, если не прикладывать в двенадцать раз больше усилий?
Никто не знает, улыбнётся ли удача после таких сверхусилий.
Но Ся Сяолань знала одно: ленивый человек не сможет ухватиться за шанс, даже если тот внезапно ему представится.
Есть те, кто из-за нищеты опускается всё ниже, но есть и те, для кого огромное давление становится стимулом к борьбе, позволяя плыть против течения!
Ся Сяолань пока не знала, относится ли Сяо Юй ко второму типу, но, судя по поведению девушки, та явно была готова им стать.
Если бы Сяо Юй хотела пробиться наверх за счёт мужчин, проблем, с которыми она столкнулась сегодня, просто не возникло бы.
Неужели Шао Гуанжун не смог бы разобраться с каким-то отчимом? Это ведь пустяк для него.
Именно потому, что эта девушка проявила характер и не стала возлагать надежды на других, чтобы выбраться из трясины, всё это и произошло… Ся Сяолань не могла назвать Сяо Юй глупой; она сочувствовала ей и в то же время искренне восхищалась.
Сяо Юй всего семнадцать лет, и то, что она делает, уже заслуживает уважения. Как она могла предусмотреть всё, если у неё за спиной нет ни перерождения, ни перемещения из другого мира? Она просто из последних сил старается изменить свою жизнь.
Ся Сяолань решила протянуть ей руку помощи:
— Передай Сяо Юй, пусть со спокойной душой выходит на работу в «Цихан». Если ей не хватит денег на лечение матери, компания даст ей в долг, а потом она постепенно выплатит его из своей зарплаты. Если она будет хорошо работать, её заработок будет постоянно расти.
— Понял, директор Ся.
Гэ Цзянь был глубоко тронут.
Когда-то он был просто телохранителем Ся Сяолань, а теперь стал менеджером в «Цихан».
Директор Ся никогда не обижала его: в год он приносил домой гораздо больше десяти тысяч юаней. С учётом зарплаты, премий и личных «красных конвертов» от Ся Сяолань, в 1986 году Гэ Цзянь имел по-настоящему высокий доход.
Конечно, он следовал за Ся Сяолань уже долгое время, поднимаясь по карьерной лестнице шаг за шагом.
Как бы Ся Сяолань ни симпатизировала Сяо Юй, та всё же была новичком, и назначать ей сразу огромную зарплату было нельзя.
У начальника, который так поступает, явно не всё в порядке с головой: это вызовет недовольство у старых сотрудников, а когда в коллективе нет единства, как управлять командой?
Это было бы не только ошибкой в управлении, но и медвежьей услугой для самой Сяо Юй. Нельзя платить слишком много только из жалости или симпатии… Сколько умеешь, столько и получаешь. Хочешь высокую зарплату — значит, нужно лезть из кожи вон, чтобы вырасти профессионально!
Оплата по способностям — это принцип системы управления.
Но помимо правил, есть и человеческое отношение, поэтому Ся Сяолань позволила компании оплатить медицинские счета, чтобы решить насущную проблему Сяо Юй и укрепить её чувство принадлежности к компании.
Подобный жест доброй воли мог коснуться не только Сяо Юй. Любому сотруднику, который долго проработал в «Цихан», Ся Сяолань была готова помочь в критической ситуации, требующей спасения жизни.
Уровень зарплат в «Цихан» в 1986 году был объективно высоким, и если при таком доходе кто-то оставался бедняком, то винить в этом стоило лишь самого себя.
Ни одна компания не обязана бесплатно обеспечивать каждого сотрудника жильём, пока их вклад ещё невелик. Делать так — это не щедрость, а глупость. Поэтому о займе денег на покупку квартиры не могло быть и речи: Ся Сяолань не видела причин поощрять расходы, превышающие уровень доходов.
Но когда речь шла о спасении жизни… тут сотрудникам «Цихан» действительно повезло с таким боссом, как Ся Сяолань.
Спасать или нет? Спасать!
Сначала нужно спасти жизнь, а деньги можно вернуть позже.
Если не выплатит за пять лет, выплатит за десять — Ся Сяолань не боялась, что должник сбежит.
Гэ Цзянь понял посыл Ся Сяолань: это дело нужно было провернуть безупречно. Помощь оказана, но важно, чтобы человек её оценил. Ся Сяолань могла делать добро, не требуя ничего взамен, но Гэ Цзянь обязан был учитывать интересы своей хозяйки.
Он лично отправился в Пекин и передал Юй Ли эти новости:
— Состояние твоей матери стабилизировалось. Что ты думаешь делать дальше? Теперь тебе придётся мотаться между Пэнчэном и Пекином, а возможно, и по всей стране вслед за директором Ся. Где ты планируешь оставить мать?
Мать Юй Ли не стоило часто перевозить с места на место. Ей требовался постоянный уход, и, скорее всего, она должна была оставаться в больнице, чтобы поддерживать жизнь.
Юй Ли нужно было выбрать: Пэнчэн или Пекин.
Юй Ли больше всего на свете хотела бы каждый день быть рядом с матерью и лично за ней ухаживать.
Но суровая реальность не позволяла этого.
Если она не будет изо всех сил зарабатывать деньги, как она сможет оплачивать лечение?
Ся Сяолань сказала, что компания может дать в долг, и Юй Ли была бесконечно за это благодарна.
Но долг придётся возвращать. В этом мире ничего не даётся даром: если не хочешь продавать свой труд и ум, остаётся только продавать достоинство и тело. У Юй Ли были свои соображения. Раньше она всей душой стремилась увезти мать из Пекина, потому что там был Цяо Цюаньбин.
Теперь, когда Цяо Цюаньбина ждали крупные неприятности и он больше не мог причинить им вреда, Юй Ли хотела, чтобы её мать осталась в пекинской больнице.
Медицинские условия в столице наверняка лучше, чем в Пэнчэне?
К тому же, Ся Сяолань после возвращения в страну продолжит учёбу, и, за исключением каникул, большую часть времени будет проводить в Пекине. Юй Ли, как её секретарю, придётся следовать за ней. В ближайшие год-два сама Юй Ли тоже будет проводить в столице немало времени.
— Перевозить не будем, пусть мама остаётся здесь, в Пекине. Я сама поеду в Пэнчэн на регистрацию. Снятая там квартира мне больше не понадобится. Менеджер Гэ, я хотела бы пожить в общежитии для сотрудников. Это не доставит вам лишних хлопот?
Отказ от арендованного жилья означал лишь потерю задатка за месяц.
Гэ Цзянь покачал головой:
— Никаких хлопот. Это очень практичное решение.
То, что Ся Сяолань согласилась дать взаймы, — это одно, но если бы Юй Ли не умела экономить, это было бы совсем другое дело.
Если люди хотят тебе помочь, ты и сама должна стремиться к лучшему.
Зачем тратиться на аренду, когда есть бесплатное общежитие? В нынешнем положении Юй Ли это было самое разумное. Гэ Цзянь уезжал из Пекина, и Юй Ли должна была отправиться вместе с ним. Приговор Цяо Цюаньбиню ещё не вынесли, но следствие практически завершилось; при необходимости Юй Ли снова вызовут в Пекин… Она беспокоилась о матери, но всё равно должна была уехать.
На этот раз Юй Ли не плакала.
К чему слёзы, когда отправляешься навстречу новой жизни!
Шао Гуанжун пришёл проводить её, и Юй Ли поговорила с ним наедине:
— Брат Шао, я и раньше говорила, что ты хороший человек, и сейчас повторю то же самое. Я обещала, что буду пахать на тебя как проклятая, чтобы отплатить за добро, но тебе это не нужно… Я знаю, чего ты хочешь, но сейчас я не могу тебе этого дать, потому что я тебя не достойна! Когда я стану достойной тебя, и если ты всё ещё будешь этого хотеть, я —
Остальное было излишне, Шао Гуанжун и так всё понял.
На душе у него стало и сладко, и колко.
Ему было и жаль Юй Ли, и в то же время он глубоко её уважал.
Это было совсем не то, что его прежние мимолётные интрижки; к этой девушке он испытывал искреннее почтение. Шао Гуанжун знал, что Юй Ли сейчас к нему небезразлична — она ведь не каменная, чтобы остаться безучастной после такой огромной помощи.
Но Юй Ли чувствовала, что не ровня ему, и Шао Гуанжун не стал на неё давить.
Разве отношения не должны приносить радость? Какой смысл, если она будет вечно терзаться и чувствовать себя несчастной.
Шао Гуанжун намеренно сделал серьёзное лицо:
— Сяо Юй, ты же знаешь, как много девушек по мне сохнет. Так что тебе стоит поторапливаться. А то если ты собралась пробиваться в люди до тридцати лет, а потом только прийти ко мне — веришь ли, мой ребёнок к тому времени уже начальную школу окончит?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
