Чэнь Ван Да не питал особых надежд на то, разбогатеют они или нет.
Но эта помощь в обучении… Если и впрямь найдутся студенты, желающие приехать в местную школу и заложить детям хорошую базу, то в будущем у ребят появится реальная надежда на поступление в университет!
Разве это не благо — если как можно больше людей сможет вырваться из крестьянской среды?
Чэнь Ван Да расспрашивал Ся Сяолань часа два или три, и только когда во всём досконально разобрался, спохватился:
— Где же ты сегодня заночуешь?
Он был слишком взволнован, а старшая невестка оказалась недогадливой и даже не додумалась ему напомнить.
— Вам не стоит беспокоиться, я уже велела прибраться в доме. Сегодня переночую у себя, я приехала с друзьями. Завтра я уеду, но этим делом будет кому заняться, и я сама буду постоянно следить за ходом работы. Если что-то случится, связывайтесь со мной.
Чэнь Ван Да кивнул и велел старшей невестке проводить Ся Сяолань.
Чэнь Дасао шла впереди, освещая дорогу фонариком.
Они шли друг за другом, и когда подошли к дверям дома Ся Сяолань, Юй Ли уже ждала их, открыв дверь.
— Тётушка, не хотите зайти посмотреть телевизор?
— Нет-нет-нет, я, пожалуй, пойду… это, спасибо тебе, Сяо Лань.
Последние слова Чэнь Дасао произнесла едва слышным шепотом, после чего, сильно смутившись, развернулась и убежала.
Юй Ли с любопытством посмотрела ей вслед.
Ся Сяолань лишь улыбнулась, ничего не сказав.
За что Чэнь Дасао её поблагодарила? Разумеется, за Чэнь Цина.
Ся Сяолань вовсе не была обязана заботиться о Чэнь Цине. Она приехала сюда исключительно из-за добрых отношений с семьёй Чэнь в прошлом. Если бы не память о былом, ей не пришлось бы брать на себя роль вестника дурных новостей и рассказывать Чэнь Ван Да о том, как Чэнь Цин выманивал деньги.
Если бы она придерживалась принципа «моя хата с краю» и равнодушно наблюдала за тем, как Чэнь Цин катится по наклонной, Ся Сяолань не навлекла бы на себя лишних хлопот.
Если бы Чэнь Ван Да тогда не выдержал удара и скончался от гнева, семья Чэнь винила бы не только Чэнь Цина, но и её — за то, что принесла эту весть.
Ся Сяолань шла на большой риск.
Чэнь Дасао всё это поняла, поэтому, преодолев неловкость, поблагодарила её.
Ся Сяолань не была до глубины души тронута, но это короткое «спасибо» от Чэнь Дасао заставило её почувствовать облегчение — значит, она не зря спешила в деревню сквозь снег.
На следующее утро Ся Сяолань сама прибралась на могилах дедушки и бабушки, пообедала в доме Чэнь Ван Да и только после этого собралась в путь.
Когда она садилась в машину, девочка-подросток с корзиной корма для свиней за спиной стояла за деревом и украдкой наблюдала за ней.
Этот взгляд трудно было описать словами… Это была Тянь Сяоян, которая когда-то пыталась прибегнуть к моральному шантажу против Ся Сяолань.
Ся Сяолань нахмурилась:
— Дедушка Чэнь, я помню, что Тянь Сяоян сейчас должна быть в школе?
Тянь Лаосань был брошен в тюрьму, но Тан Хунэн не собирался вымещать злость на детях. Несмотря на то, что девочка была весьма расчетливой, Тан Хунэн дал ей право на образование — администрация волости устроила Тянь Сяоян и её брата в школу.
Чэнь Ван Да вздохнул:
— Она должна была быть в школе, но сама не захотела учиться. Сказала, что уступит возможность брату, и сбежала обратно в деревню. В таком-то возрасте! Если бы я не предупредил семью Тянь, чтобы смотрели за ней в оба, Тянь Сяоян уже укатила бы куда-нибудь на заработки… Какая ей работа в такие годы? Скорее уж торговцы людьми украдут!
Ся Сяолань лишилась дара речи.
— Сколько же ей лет…
Это же настоящий детский труд.
Уехать на заработки?
Такие дети — излюбленная цель для работорговцев.
Ся Сяолань взглянула на девочку. Будь она на её месте, она бы зубами вцепилась в возможность учиться. В прошлой жизни она тоже жила на птичьих правах у чужих людей, и у неё не было магических способностей предвидения; когда муж её тёти по материнской линии не хотел, чтобы она продолжала учёбу, Ся Сяолань стиснула зубы и сама обеспечивала себя.
Если бы тогда государство проявило о ней заботу, она бы не раздумывала о причинах — она бы насмерть ухватилась за этот шанс… Конечно, тогда она была постарше Тянь Сяоян, уже поучилась в школе и лучше понимала, что даёт образование.
— Не такая уж и маленькая, в этом году исполнилось тринадцать. Её брат тоже может учиться, зачем ей «уступать» ему место? Отучилась всего один семестр!
Чэнь Ван Да не на шутку рассердился.
Ему не стоило бы спорить с девчонкой, но эта малявка была слишком неблагодарной.
Раньше, до того как Тянь Лаосаня поймали, он целыми днями избивал и ругал Тянь Сяоян. Тогда ей было одиннадцать лет, другие дети уже почти заканчивали начальную школу, а она ни дня не училась, вечно ходила голодной и раздетой… Когда Тянь Лаосаня арестовали, волость взяла сирот под опеку: им отменили плату за обучение, выдали новую одежду, чтобы они могли спокойно учиться, не следовали примеру бездельника-отца и стали полезными членами общества.
Тянь Сяоян с трудом отучилась один семестр и наотрез отказалась возвращаться в школу.
Семья Тянь была только рада лишним бесплатным рукам в хозяйстве, поэтому не препятствовала ей работать в поле.
Девчонка просто капризничала — не хотела жить по-хорошему, желая своим жалким видом показать всем, какими «деспотичными» были Ся Сяолань и её семья!
В конечном счете, это всё тот же старый трюк с моральным шантажом.
Ся Сяолань не страдала излишним милосердием. На неё и так затаило злобу столько народу, неужели она испугается какую-то деревенскую девчонку?
Если бы Тянь Сяоян проявила рвение к учебе, возможно, через двадцать-тридцать лет она и смогла бы доставить Ся Сяолань неприятности, но бросить школу после первого семестра… Что ж, тогда ей остаётся только с ненавистью в сердце смотреть, как Ся Сяолань поднимается всё выше и выше, пока та не станет для неё недосягаемой точкой в небе!
— Дедушка Чэнь, я поехала. Оставайтесь, не провожайте.
Ся Сяолань больше не обращала внимания на Тянь Сяоян и села в машину.
Юй Ли тоже была в недоумении: почему эта девчонка смотрит на генерального директора Ся с такой лютой ненавистью?
Машина тронулась, и Юй Ли через окно еще несколько раз взглянула на Тянь Сяоян.
— Не обращай на неё внимания. У таких девчонок от природы есть склонность к интригам; пытаясь проявить свою мелочную хитрость, они на самом деле оказываются глупее всех. Просто чтобы досадить кому-то, она отказалась от лучшего шанса изменить свою жизнь.
Неужели это может задеть Ся Сяолань?
Ся Сяолань забудет о Тянь Сяоян через минуту, и у неё не будет ни малейшего чувства вины.
Смешно, она ведь ничего не должна Тянь Сяоян.
Не только Ся Сяолань, никто из семьи Лю ей ничего не должен, и деревня не должна, и администрация волости.
Кто задолжал Тянь Сяоян?
Только её собственные родители, которые родили её и бросили на произвол судьбы.
Пьющий и распускающий руки Тянь Лаосань и его сбежавшая жена — она даже детей с собой не взяла. Если отец был негодяем, то разве мать заслуживает похвалы?
В этом мире существует множество экзаменов: на знание предметов, на профессиональные навыки, и только для того, чтобы стать родителями, не нужно сдавать экзамены, прежде чем приступить к обязанностям!
То, что ей достались такие безответственные родители — беда Тянь Сяоян.
Но раз она не ухватилась за шанс изменить судьбу, Ся Сяолань не настолько безумна, чтобы умолять её учиться… Хочет — пусть учится, не хочет — её дело, это Ся Сяолань совершенно не касается.
…
Тянь Сяоян несла на спине корзину с травой.
Это были старые листья рапса — зимой только такую траву для свиней и можно найти.
С корзины капала вода, вся одежда на спине девочки промокла, и от ветра её бил озноб.
Она не отрываясь смотрела на Ся Сяолань, видела, как та садится в роскошный автомобиль, видела, как машина выезжает из деревни. Ся Сяолань определенно видела её, но даже не удостоила вниманием.
Тянь Сяоян прикусила губу.
Как на свете могут быть такие жестокие и бессердечные люди?
И это лучшая выпускница на экзаменах.
Неужели в ней нет ни капли доброты и сострадания?
Она действительно смогла притвориться, что не замечает её.
Чэнь Ван Да тоже почувствовал, что взгляд этого ребенка пугает. Он хотел было окликнуть Тянь Сяоян, но та, подхватив корзину, припустила к дому.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
