— Поскольку раньше я слышала, что отбор будет очень строгим, я не знала, пройду ли я его, поэтому, конечно, хотела дождаться подтверждения, прежде чем говорить тебе. Если это заставило тебя чувствовать себя неловко, я прошу прощения. Что касается вопроса встреч, о котором ты упомянул, я не считаю это препятствием: мы можем переписываться, а если там будет телефон — еще лучше. Если же телефона нет, я найду способ решить этот вопрос, телефонная связь тоже вполне возможна.
Шань Юйцзюнь объясняла это спокойно и размеренно.
У Кан Вэя пульсировала боль в затылке:
— Мы же можем видеться, зачем полагаться на письма? Разве в письмах я смогу держать тебя за руку, целовать или обнимать? Сяо Дань, я понимаю, что ты не хочешь знакомиться с моими родными, но когда ты принимала это решение, ты хоть немного подумала обо мне?
Кан Вэй очень дорожил тем, что у него такая образованная и рассудительная девушка.
Но сейчас ему казалось, что Шань Юйцзюнь не особо им дорожит.
Это было крайне неприятное чувство: если её жизненные планы совершенно не требуют учета его интересов, значит, для Шань Юйцзюнь он — нечто второстепенное.
Шань Юйцзюнь тоже видела, что Кан Вэй сердится.
В такой момент ей следовало бы сменить тактику и успокоить его, что она и попыталась сделать:
— Я знаю, как ты восхищаешься Сяо Лань. Разве Сяо Лань и Чжоу Чэн не живут точно так же? Сяо Лань даже уезжала за границу по обмену на целый год, и я не думаю, что они из-за этого расстались! Мы ведь точно так же…
— Я действительно восхищаюсь невесткой Сяо Лань, она помогла мне многое понять. Но Чэнцзы-гэ — военный, а я нет! Невестка Сяо Лань идет на огромные жертвы, но я никогда не хотел, чтобы ты тоже жертвовала собой. Так зачем же нам намеренно усложнять себе жизнь, выбирая «трудный путь»?
Кан Вэй был раздражен.
Невестка Сяо Лань и Чэнцзы-гэ были непоколебимы, но с самого начала их отношений было предопределено, что им придется долгое время жить в разлуке.
Однако это было обусловлено спецификой профессии Чжоу Чэна.
Кан Вэй восхищался тем, что эти двое всегда были верны своим чувствам, не расставались, несмотря на все трудности, и дошли до сегодняшнего дня.
Но это не значило, что в своих отношениях с Шань Юйцзюнь он тоже должен стремиться к режиму повышенной сложности!
Он не мог быть Чжоу Чэном.
Во всех отношениях он отличался от него.
Чжоу Чэн осмеливался идти на передовую, а Кан Вэй — нет. И дело не только в том, что он сам мог спасовать, но и в том, что семья Кан костьми бы легла, чтобы его остановить.
Если можно жить легко и просто, зачем выбирать трудности?
У Чжоу Чэна не было выбора: военная форма означала долг и ответственность, но у Кан Вэя выбор был.
Шань Юйцзюнь промолчала, опустив голову и глядя на свои сапоги. Спустя долгое время она подняла взгляд:
— Кан Вэй, я знаю, что ты во многом мне уступаешь, но в отношениях между мужчиной и женщиной нужны не только уступки, но и взаимное понимание, взаимное уважение. Если бы ты действительно понимал меня, ты бы осознал мой выбор. Раз я прошла предварительный отбор, я последую велению сердца и буду делать то, что хочу… Если ты не можешь этого принять, я желаю тебе счастья.
Желаю счастья?!
Эти слова прозвучали настолько завуалированно, что Кан Вэй лишь спустя мгновение осознал смысл.
Его… его только что бросили?!
Кан Вэй теперь стал довольно степенным человеком; в бизнесе ему приходилось иметь дело с самыми разными людьми, и чтобы никто не мог разгадать его мысли, ему приходилось становиться всё более сдержанным.
Но в этот момент его буквально разрывало от ярости.
— Сяо Дань, а ты сильна!
Подняв большой палец в сторону Шань Юйцзюнь, Кан Вэй резко развернулся и ушел.
Внимательный? Он действительно был внимательным.
Но у молодого господина Кана тоже была гордость, он не был тем жалким неудачником, который готов бесконечно унижаться.
Ему казалось, что Шань Юйцзюнь украла его слова. По его логике, если переговоры зайдут в тупик, это он должен был сказать: «Если ты обязательно поедешь, мы расстанемся». Он и подумать не мог, что Шань Юйцзюнь скажет это первой.
У него перехватили инициативу… Пройдя приличное расстояние, Кан Вэй начал постепенно приходить в себя. Шань Юйцзюнь не была похожа на человека, который шутит. Значит, если он не согласится на её поездку в качестве волонтера-учителя, им действительно придется расстаться?
Кан Вэй присел на корточки у обочины, достал из кармана сигареты и зажигалку.
То ли ветер на дороге был слишком сильным, то ли руки у него слишком сильно дрожали, но после нескольких попыток зажечь сигарету так и не удалось. Потеряв терпение, Кан Вэй просто швырнул сигареты и зажигалку на землю:
— Твою мать!
В груди клокотала ярость.
К которой примешивалась обида.
Разве он был недостаточно серьезен в этих отношениях?
Встречаясь с Шань Юйцзюнь, он во всём проявлял чуткость. Не говоря уже о деньгах, он определенно вложил в неё массу времени и энергии. Но даже это было не главным — а как же его чувства?
Он ведь видел в Шань Юйцзюнь спутницу всей своей жизни.
Сначала встречи, свадьба сразу после того, как она закончит университет… Половина «Великого похода» была уже пройдена, Шань Юйцзюнь уже была на втором семестре четвертого курса, и Кан Вэй уже видел рассвет победы.
И в этот самый момент Шань Юйцзюнь собралась ехать волонтером в глушь!
И стоило ему лишь немного возразить, как его тут же бросили?
Шань Юйцзюнь была его первой любовью.
Чем больше Кан Вэй думал об этом, тем сильнее раздражался. Шань Юйцзюнь не была импульсивным человеком, она была очень рассудительной, и только что она не устраивала скандалов — это не было похоже на слова, сказанные в сердцах.
Даже если он сейчас вернется и скажет, что согласен на её поездку, разве можно будет сделать вид, что ничего не произошло?
Нет.
Да он и не хотел соглашаться.
Кан Вэю захотелось выпить с Шао Гуанжуном.
Шао Гуанжун был в больнице, увивался вокруг Сяо Юй, и когда Кан Вэй всё же разыскал его, Шао Гуанжун был крайне недоволен:
— Брат, ты что, не видишь, что я занят?
— Сяо Дань сказала, что мы расстаемся. На душе паршиво, выпьешь со мной?
Шао Гуанжун опешил.
Расстались?
Расставания — дело обычное, чего так переживать? Немногим удается создать пару с первой попытки!
Хотя нет, Кан Вэй не такой, как он. Этот парень раньше ни с кем не встречался, эта Сяо Дань — его первая любовь. Шао Гуанжун вспомнил свою депрессию после расставания с первой девушкой и решил, что на эту пьянку он обязан пойти.
Забыв о своих ухаживаниях, Шао Гуанжун обнял Кан Вэя за плечи:
— Твое слово — закон. Куда пойдем пить?
С чего бы им расставаться на ровном месте?
Кан Вэй не гуляет направо и налево, семья приличная, сам умеет зарабатывать — Шао Гуанжун в толк не мог взять, как при таких данных его могли бросить. За что?
Он потащил Кан Вэя в какое-то заведение.
Уговаривать пить не пришлось: Кан Вэй сам осушил два больших бокала. У Шао Гуанжуна была дурная привычка болтать лишнее по пьяни, поэтому ради самоконтроля он давно не пил. Но сегодня он обязан был поддержать друга. Что такое друг детства, что такое брат — вот это оно и есть!
— Ну, выкладывай, из-за чего всё-таки сыр-бор?
Кан Вэй рассказал о том, что Шань Юйцзюнь всё решила за его спиной, пересказал её слова. Он никак не мог понять:
— Неужели это волонтерство для неё важнее, чем я?
— …Брат, и сказать-то нечего. Давай еще по одной.
Шао Гуанжуна начала раздражать Шань Юйцзюнь.
Пар с разными взглядами полно. Что такое отношения? Это постоянный поиск общего, притирка в процессе общения, взаимные уступки. А она даже не попыталась решить проблему с Кан Вэем, не предложила компромисс, а просто взяла и бросила его. С точки зрения опытного в любви Шао Гуанжуна, у Шань Юйцзюнь мысли о расставании появились давно, а эта ситуация стала лишь удобным поводом.
Так чем же она была недовольна?
Его друг настолько выдающийся, неужели у студенток Хуацин настолько завышены требования?
При упоминании Хуацин Шао Гуанжун встрепенулся и толкнул Кан Вэя, уткнувшегося лицом в стол:
— Ты что сейчас сказал? Почему Шань Юйцзюнь предложила расстаться? Она хочет участвовать в программе «Взлет орлят» в качестве волонтера-учителя, так?
— Но ведь этот план… разве не невестка Сяо Лань первой предложила?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
