Цяо Чжи тоже был в замешательстве:
— Дорогая, давай сейчас не будем думать о прежних конфликтах, хорошо? Я слышал от отца, что в последнее время ситуация в США очень плохая. Некоторые активы его и матери не удалось сохранить, их забрал дядя Харолд… Думаю, мама просто хочет приехать в Китай, чтобы развеяться!
Это он, сын, был слишком бесполезным и мог только смотреть, как Харолд притесняет его родителей.
Цяо Чжи чувствовал глубокое бессилие.
Но что он мог сделать? Мериться силами с Харолдом?
Если бы Цяо Чжи мог одолеть Харолда, тогда семья Уилсон не позволила бы Харолду взять власть в свои руки. Даже если Иван не подходил, Цяо Чжи был старше Харолда, и управление вполне могли передать ему.
У Цзи Я тоже сильно болела голова.
Она выбрала Цяо Чжи из-за его преданности и силы.
Но она и не ожидала, что семья Цяо Чжи теперь тоже окажется в беде. Вкупе со скверным отношением свекра и свекрови Цзи Я чувствовала, что слишком поспешно вступила во второй брак.
Ей следовало выбирать дольше, зачем было так торопиться?
Все из-за Тан Хунэна. Это он, сойдясь с той деревенской женщиной, спровоцировал её.
Цзи Я поджала губы.
Оба молчали, и машина ехала прямиком к таможне.
Пока эти двое еще не добрались до таможни, Тан Хунэн уже был дома.
— Сяо Ван, пойдем наверх. Этот жареный гусь такой большой, если не поешь с нами, мы втроем его не осилим.
Сяо Ван вспомнил горькую тыкву, которую Юй Найнай заставила его съесть. Каждый раз, когда мысли его путались, у корня языка невольно возникал привкус горечи.
Должен ли он, как сообразительный водитель, в такой момент подниматься вместе с руководителем?
Хе-хе. Конечно, нет!
Ся Сяолань так занята, еще неизвестно, сможет ли она поужинать дома. Если он вприпрыжку потащится наверх, то, скорее всего, помешает личному времени руководителя с супругой.
Сяо Ван замотал головой, словно погремушкой.
Жареный гусь пахнет очень вкусно, но стоит только вспомнить о той горькой тыкве!
«Еда, еда, на уме только еда, имей же совесть!»
Тан Хунэн уговаривал пару раз, но настаивать не стал.
Сяо Ван уехал на машине, а Тан Хунэн сам медленно понес жареного гуся наверх. Когда он покупал гуся, Цзи Я видела его, но у Тан Хунэна не было времени обращать внимание на проезжающий мимо автомобиль.
Предчувствие Сяо Вана оправдалось: Тан Хунэн принес жареного гуся домой и обнаружил, что там только Лю Фэнь.
Она выносила из кухни миску супа и столкнулась с Тан Хунэном. Суп выплеснулся из миски и обжег ей руку:
— Ой, я и забыла тебе позвонить. Сяолань сказала, что не вернется сегодня к ужину! Не слишком ли много жареного гуся купил?
— Так горячо, дай мне, дай мне!
Тан Хунэн взял миску из рук Лю Фэнь.
— Раз не вернется, так не вернется, у неё много дел в Пэнчэне. О чем ты беспокоишься, вон как неловко обожглась.
Если жареного гуся не съедят, его можно будет доесть завтра — в холодильнике он не испортится, это пустяки.
Конец года, у всех полно работы. Он занят, Ся Сяолань тоже занята.
На самом деле его А Фэнь тоже очень занята, но А Фэнь пожертвовала временем и приехала в Пэнчэн, чтобы составить ему компанию. Про гуся в этот момент забыли: оставив миску, он повел Лю Фэнь на кухню, чтобы подставить руку под холодную воду.
— Да только кожу немного обожгло…
— Не шевелись. Я помню, дома есть лекарство, сейчас найду и намажу.
Степень тяжести травмы зависит от того, где она произошла.
Будь она в семье Ся, то даже если бы она не просто покраснела, а содрала кожу, ей бы просто мазнули растительным маслом и не позволили отрываться от работы.
Тан Хунэн наносил ей лекарство. Крошечный ожог он тщательно смазал дважды, да еще и хотел наложить на руку повязку из марли.
Лю Фэнь то и дело отдергивала руку:
— Не преувеличивай так, ничего серьезного!
— Можно и не перевязывать, но в любом случае с этого момента тебе нельзя касаться воды, чтобы не смыть лекарство.
Не касаться воды?
Она может не мыть посуду, не стирать одежду, но как же не умываться?
Просить Тан Хунэна помочь выжать полотенце? Она же не инвалид!
У Лю Фэнь не было секретов от Тан Хунэна, потому что всё, о чем она думала, было написано у неё на лице.
— Я твой муж, я должен заботиться о тебе. Мы уже так давно женаты, неужели ты всё еще так четко разделяешь «твоё» и «моё»?
Нет, дело не в четком разделении.
Именно потому, что контраст между настоящим и прошлым был слишком сильным, ей иногда казалось, что она видит сон.
Теперь Лю Фэнь могла выжить, не полагаясь ни на кого.
И у неё была дочь, которая была еще способнее её самой.
Но забота от дочери, забота от Юй Найнай, забота от её старшего брата — всё это отличалось от такой тесной, интимной заботы спутника жизни.
Лю Фэнь чувствовала себя такой счастливой.
Она была человеком, которого очень легко удовлетворить.
Она еще не знала, что Ся Цзыюй уже считала её глубоко законспирированным большим боссом!
…
У Ся Сяолань сегодня вечером действительно была встреча.
Она и впрямь находилась в Пэнчэне, но не с Ду Чжаохуэем, не с Бай Чжэньчжу и даже не с Лю Юном.
Чэнь Силиан и Чжан Сяо пригласили её на ужин.
Действительно пора было поддержать отношения с Чэнь Силианом, ведь у Чжоу Чэна была почти половина акций Луна.
Только придя в ресторан, Ся Сяолань узнала, что там будет кто-то еще.
Чэнь Силиан привел друга, Лао Дуаня, которого Ся Сяолань видела пару раз — перекупщика электроники из Янчэн.
— Брат Дуань, давно не виделись. Как бизнес в последнее время?
Лао Дуань был польщен:
— Директор Ся, вы слишком меня возвышаете! С моим-то мелким дельцем разве посмею я важничать перед вами?
Раньше, когда Ся Сяолань называла его братом Дуанем, Лао Дуань мог почувствовать небывалую легкость во всем теле.
В конце концов, он мужчина, а какому мужчине не понравится красивая молодая соратница? Даже если нет дурных мыслей, смотреть на неё приятно. В то время Ся Сяолань была индивидуальным предпринимателем, торговавшим одеждой и бравшим товар у Чэнь Силиана. Вместе с Чэнь Силианом они выкупили партию радиоприемников и продали ему — тогда он, конечно, заслуживал обращения «брат Дуань».
Но разве сейчас всё так же?
С Чэнь Силианом их связывало прошлое, поэтому они могли общаться без чинов.
А с Ся Сяолань такой близости не было, её бизнес стал настолько масштабным… На самом деле Лао Дуань был крайне раздосадован: казалось, за эти годы он скопил немалое состояние, но на деле всё это были мелкие хлопоты, не идущие ни в какое сравнение с настоящим успехом.
Взгляните на Чэнь Силиана: из торговца-оптовика он вырос в создателя бренда одежды, о нем писали в общенациональных газетах.
Другая их знакомая по продаже радиоприемников, Бай Чжэньчжу, открыла магазин стройматериалов и кирпичный завод, превратившись в солидного босса Бай.
О Ся Сяолань и говорить нечего — она напрямую занялась недвижимостью.
Разве земельные участки так легко достаются?
Лао Дуань считал, что у Чэнь Силиана обширные связи, раз он имеет отношение к Площади Чжэнжун, но Чэнь Силиан, устав от его расспросов, признался, что настоящие связи — у Ся Сяолань. Тогда Лао Дуань задумался, не удастся ли ему поужинать с Ся Сяолань. Если бы она согласилась дать ему совет и указать путь, он был бы бесконечно благодарен!
Говорят, что высокопоставленные люди часто забывчивы, но, к его удивлению, Ся Сяолань не только узнала его, но и назвала братом Дуанем!
Какой там «брат», он хотел лишь быть «младшим братиком» под её крылом, бегать на побегушках у большого босса. Пусть босс ест мясо, а ему хватит и глотка бульона.
Лао Дуань изобразил крайнее смущение, отчего у Ся Сяолань разболелась голова:
— Брат Дуань, когда мы познакомились, не было никакой «директора Ся». Ты друг брата Чэня, мы все друзья, к чему эта дистанция?
Ся Сяолань не знала, зачем Чэнь Силиан привел Лао Дуаня, но догадывалась, что неспроста.
Лао Дуань — друг Чэнь Силиана, и Ся Сяолань, разумеется, должна была проявить уважение к Чэнь Силиану.
Чжан Сяо подхватила разговор:
— Лао Дуань, брось эти пустые формальности, Сяолань не такой человек. Мы вытащили её на встречу ради тебя, так что если у тебя есть дело, говори сам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
