Два места, предложенные Шао Гуанжуном, были выбраны не случайно.
Пекин и Шанду были городами, где он мог всё уладить. О Пекине и говорить не стоило, а в Шанду находился его дядя Шао Лиминь. Открытие там магазина стройматериалов не сулило каких-то баснословных привилегий, но, по крайней мере, никто не стал бы чинить препятствий, что позволило бы пережить трудный начальный период.
То, до чего могла додуматься Ся Сяолань, Лю Юн и остальные прекрасно понимали и сами.
Вспоминая историю с особняком №45, Лю Юн на самом деле не слишком доверял Шао Лиминю.
Дядя Шао Гуанжуна вел дела еще осторожнее, чем Тан Хунэн; в критический момент этот человек мог отстраниться, чтобы избежать подозрений и в первую очередь обезопасить себя, что было вполне естественно… Но Лю Юну это казалось бессмысленным — зачем тратить на такое человеческие долги?
— Я считаю, что Пекин подходит больше, — выбрал Лю Юн из двух вариантов. — Если Сяо Шао хочет наладить работу этого филиала, ему самому будет удобнее, ведь он и так работает в Пекине.
Бай Чжэньчжу тоже считала, что Пекин лучше:
— Пэнчэн строится так быстро, но неужели столица не будет строиться? Спрос на стройматериалы в Пекине определенно будет немаленьким.
Ся Сяолань перевела взгляд на Кана Вэя.
В университете Хуацин уже закончилась экзаменационная неделя, и почти у всех студентов начались зимние каникулы. Заявка Шань Юйцзюнь на волонтерское преподавание прошла финальную проверку, и теперь было точно известно, что она отправится на северо-запад, где находились пилотные точки программы «Взлёт молодых орлов».
В 80-е годы большинство внутренних городов Китая можно было описать словом «бедно», а к северо-западным регионам стоило добавить еще и слово «пустынно».
Шань Юйцзюнь выбрала срок в два года для поездки в это бедное и засушливое место.
Такая идейная сознательность и решительность вызывали у Ся Сяолань восхищение. Хотя она сама была инициатором этого плана, её первоначальные мотивы не были кристально чистыми: она была готова выделять деньги и силы, но поехать лично преподавать на два года для неё было маловероятным.
Однако Шань Юйцзюнь поехала.
Сама Шань Юйцзюнь считала, что это того стоит.
Окружающие восхищались ею.
Но вот Кан Вэю пришлось несладко. Казалось, эти двое окончательно расстались, и надежды на примирение не осталось.
Ранее Кан Вэй уехал из Пекина вместе с Ся Сяолань, а по прибытии сюда с головой ушел в дела. Его жизнь была полностью заполнена карьерой, и со стороны казалось, что ему уже недосуг горевать о погибшей первой любви.
Но неужели ему действительно не было больно?
Тогда почему он стал таким неразговорчивым?
За такой короткий срок Кан Вэй сильно похудел.
— Невестка, чего ты на меня так смотришь? Я тоже за то, чтобы открыть филиал в Пекине.
Рынок был и в Пекине, и в Шанду.
В любом случае, какой бы вариант они ни выбрали, стройматериалы «Анцзя» в ближайшие десять лет вряд ли доберутся до северо-запада… Почему он снова вспомнил о северо-западе? У Кана Вэя на душе стало скверно.
— Раз все согласны, то предварительно решено: цель на восемьдесят седьмой год — вывести «Анцзя» на рынки Пекина и Тяньцзиня.
Помимо столицы, был еще и соседний Тяньцзинь. Если не ставить масштабные цели, у людей не будет мотивации.
От слов Ся Сяолань Шао Гуанжун в предвкушении затер руки. Дело было не в том, что ему обязательно нужно было заработать так много денег, а в Юй Ли — возможно, только деньги могли дать ей чувство безопасности?
Эх, знай он раньше, что деньги понадобятся так остро, он бы не стал по своей воле сокращать долю, а вложил бы в этот магазин стройматериалов больше сил.
Теперь, если он будет владеть акциями и не приносить реальной пользы, ему скоро станет неловко претендовать даже на оставшиеся четыре процента.
Ведь в этом году прибыль приносили уже четыре магазина, и четыре процента дивидендов — это было слишком много!
Ся Сяолань как раз перешла к вопросу о дивидендах:
— Годовая выручка первого магазина составила семь миллионов семьсот тысяч, второго — шесть миллионов четыреста тысяч. Третий магазин открылся только в мае прошлого года, его выручка на сегодня — два миллиона восемьсот тысяч. Четвертый магазин открылся одновременно с третьим, но в Янчэн, где он является единоличным лидером, его выручка — три миллиона триста тысяч… Совокупная валовая прибыль четырех магазинов составила шесть миллионов шестьдесят тысяч, а чистая прибыль — три миллиона девятьсот восемьдесят тысяч.
Вот почему ему было неудобно продолжать получать долю, ничего не делая.
Даже при четырех процентах акций годовой доход составлял почти сто шестьдесят тысяч!
Для открытия новых магазинов в Пекине нельзя было забирать всю прошлогоднюю прибыль на дивиденды, но даже если распределить половину — это всё равно было много.
Ся Сяолань, как и ожидалось, предложила выделить на дивиденды ровную сумму в два миллиона, а оставшийся миллион девятьсот восемьдесят тысяч оставить в резерве для пекинского филиала.
Всего за два года арендная плата значительно выросла. Когда они открывали первый магазин на рынке мелких товаров, они в складчину собрали двести тысяч. Теперь, чтобы открыть точно такой же магазин, требовалось как минимум пятьсот-шестьсот тысяч.
Никто не возражал против того, чтобы Ся Сяолань оставила нетронутыми миллион девятьсот восемьдесят тысяч.
Выручка трех магазинов в Пэнчэне была неплохой, а это значило, что рынок Пэнчэня способен вместить три филиала «Анцзя», так что и в Пекине наверняка откроется не один магазин.
Ся Сяолань утвердила годовые дивиденды в размере двух миллионов.
У неё самой было двадцать пять процентов акций, что составило пятьсот тысяч.
У Бай Чжэньчжу доля была самой большой — двадцать девять процентов, и денег она получила больше всех — пятьсот восемьдесят тысяч.
Лю Юну досталось четыреста сорок тысяч, Кану Вэю — четыреста тысяч, и даже Шао Гуанжуну, у которого было меньше всех, причиталось восемьдесят тысяч юаней.
После распределения прибыли последовал банкет — праздничный ужин акционеров, награждение отличившихся сотрудников и прочие дела, занявшие целый день.
Выйдя на улицу, Ся Сяолань спросила Лю Юна:
— Дядя, вы ведь в этом году заработали приличную сумму?
Лю Юн брался за надежные проекты, по которым было легко получать оплату.
Насколько знала Ся Сяолань, в восемьдесят шестом году «Юаньхуэй» занималась отделкой жилья в Цзиньшачи, ремонтом в гольф-клубе, а также отделкой постепенно открывающихся по франшизе магазинов Луна, и это не считая повседневных разрозненных заказов… Если бы отделку проекта «Чэнжун Плаза» тоже отдали Лю Юну, свободных денег у него на руках было бы точно больше, чем у Ся Сяолань.
У тех, кто занимается ремонтом, возврат средств идет быстрее, чем в девелопменте!
Ся Сяолань искренне завидовала.
Лю Юн усмехнулся и показал Ся Сяолань цифру на пальцах.
— Больше четырех миллионов?
Лю Юн кивнул.
— Только на отделке вы заработали в этом году больше четырех миллионов… Вы всё еще планируете заниматься недвижимостью?
Эти четыре с лишним миллиона, скорее всего, были чистыми деньгами Лю Юна. Если поднапрячься, он мог бы выложить как минимум пять миллионов.
В свое время у Ся Сяолань было совсем немного денег, но она смогла поднять Цзиньшачи — помогли и способности, и удача. Если Лю Юн захочет войти в эту сферу, он может начать с небольших проектов, имея пять миллионов собственного капитала, что было немало.
К её удивлению, Лю Юн покачал головой:
— Мне и отделкой заниматься хорошо, разве можно заработать все деньги мира? Если у тебя будет какой-нибудь проект, я вложусь немного вместе с тобой, но в саму сферу недвижимости лезть не планирую.
Странно, это не совпадало с прежними планами дяди.
В самом начале дядя явно горел желанием заняться девелопментом.
— Дядя, если вы сейчас хотите войти в долю, вы всё еще можете сделать это в «Цихан»…
— Нет, не в долю компании. Я говорю о проектах. Если какой-то проект покажется тебе стоящим, возьми меня с собой от имени «Цихан» и «Юаньхуэй». «Цихан» — это «Цихан», а «Юаньхуэй» — это «Юаньхуэй», не путай их!
Дружба дружбой, а денежки врозь — эту точку зрения Ся Сяолань всегда поддерживала.
Но когда Лю Юн стал так строго разделять их счета, Ся Сяолань почувствовала неладное.
— Дядя, может, случилось что-то, о чем я не знаю? Давайте поговорим.
Лю Юн не мог устоять перед настойчивостью Ся Сяолань. Даже если не хотел говорить, пришлось.
Оказалось, что причина, по которой Лю Юн отказался от идеи заниматься недвижимостью, была той же, по которой он когда-то отказался входить в состав акционеров «Цихан». Раз уж разговор зашел об этом, Лю Юн не стал лукавить:
— Я чувствую, что ты хочешь сделать «Цихан» великой и сильной компанией, а не просто заработать немного денег и бросить всё. Ты ведь именно поэтому заставляешь «Цихан» тратить деньги на тот план помощи студентам?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
