Ся Сяолань уже вернулась в Пекин.
Это было спонтанное решение.
Она засмеялась в трубку:
— И насколько сложным это вам кажется? Это способ решить проблему раз и навсегда, укрепить в тёте чувство сопричастности к делу. Нельзя позволять ей думать, что компания принадлежит только вам одному — это всё равно что отталкивать её. А если кто-то ещё начнёт капать ей на мозги или провоцировать, она неизбежно начнёт терзаться сомнениями. Хотя метод прост, у него есть свои последствия… Впрочем, раз уж вы приняли решение, пути назад нет.
Жалеть-то о чём? Лю Юн понимал, что имела в виду Ся Сяолань.
Раньше вопрос с акциями компании был весьма туманным — формально все сто процентов принадлежали Лю Юну.
Теперь же он отдал половину Ли Фэнмэй. Если в будущем их чувства остынут, Ли Фэнмэй по закону и справедливости заберёт половину.
И дело даже не в разводе: если отношения испортятся или если Ли Фэнмэй, проработав в компании долгое время и набравшись опыта, решит использовать свою долю, чтобы пойти против Лю Юна, — вот тогда проблем не оберёшься!
Этот простой, грубый, но эффективный способ был свидетельством доверия, которое Лю Юн питал к Ли Фэнмэй в данный момент.
Оправдает ли Ли Фэнмэй это доверие?
В следующие тридцать лет даже общество претерпит огромные изменения, что уж говорить о человеческих сердцах.
Ся Сяолань не могла этого предсказать.
Но Лю Юн и сам понимал, что последствия могут быть печальными.
И что с того? Разве стоит отказываться от сегодняшней жизни из-за страха перед будущим?
Лю Юн ответил вполне беспечно:
— Если этот день настанет, пусть будет так. Если не захотим больше жить вместе, отдам ей половину!
Отдаст, так отдаст. Эти слова прозвучали по-настоящему властно. Ся Сяолань гордилась тем, что такой мужчина — её родной дядя.
Лю Юн же, в свою очередь, поздравил её:
— А парень этот, Чжоу Чэн, уж больно быстро вверх лезет. Никак не ожидал!
Ся Сяолань улыбнулась.
Нет, в отличие от дяди, она давно знала, что Чжоу Чэна ждёт очередное повышение, просто вопрос окончательно решился лишь перед самым Новым годом. В этот раз его представили к званию вместе с группой офицеров, проходивших повышение квалификации в Армейской академии. Обучение длилось два года, и остальные закончили его только в декабре, честно отучившись весь срок.
Чжоу Чэн же выпустился досрочно, успев к тому же съездить в составе делегации в США.
Ся Сяолань вернулась в Пекин в том числе и для того, чтобы поздравить Чжоу Чэна.
Сообщив ей радостную новость, он хотел не только поделиться успехом, но и дать понять: теперь она может в любое время навещать его в части. Оказывается, Чжоу Чэн ждал именно этого момента. Когда жена политрука пыталась заставить Ся Сяолань и Гао Фэй «пожать друг другу руки и помириться», Чжоу Чэн не согласился.
Он ждал сегодняшнего дня.
Он не мог допустить, чтобы его невеста терпела обиды.
Сама Ся Сяолань не считала себя обиженной, но Чжоу Чэн считал иначе, а потому не уступал.
Эх, ну что с этим поделать? Чжоу Чэн идет ей наперекор, а она, на удивление, чувствует себя счастливой.
— Иногда такая умеренная властность кажется по-настоящему мужественной… Неудивительно, что романы про «властных боссов» так популярны, — пробормотала она себе под нос.
Её дядя только что повёл себя как своенравный «босс», передав жене половину акций компании.
Чжоу Чэн тоже поступил как волевой лидер… С самой их встречи два года назад он запрещал Ся Сяолань склонять голову перед кем-либо из-за него.
Нынешнее повышение Чжоу Чэна всколыхнуло многих.
Дело было не в слишком высокой должности, а в том, что он стал офицером полкового уровня в столь молодом возрасте.
Чжоу Чэн, родившийся в 1963 году, к апрелю 1987-го едва достиг двадцати четырех лет.
Если раньше ситуацию еще можно было назвать неопределенной, то теперь все стало предельно ясно.
В двадцать четыре года — командир полка.
Нельзя сказать, что это было нечто беспрецедентное — в военное время такое не редкость, — но если заглянуть на тридцать лет вперед, обстановка в Китае станет стабильной и безопасной, без крупных конфликтов, и повторить успех Чжоу Чэна будет уже не так просто.
Чжоу Чэн был молод, но он рано ушел в армию и успел поучаствовать в оборонительной войне.
Шаг за шагом он шел к своему нынешнему положению.
Он шел впереди всех, и это повышение вновь увеличило разрыв между ним и его сверстниками… О муже Тунь Лили говорили как о блестящем молодом даровании; он был на несколько лет старше Чжоу Чэна, и в карьерном плане они шли вровень.
Но теперь Чжоу Чэн вырвался вперед!
Когда Ся Сяолань вернулась в Пекин, она еще не успела съездить в часть, как Чжоу Гоцзинь специально пригласил её к себе. Он говорил очень деликатно, но смысл был ясен: повышение Чжоу Чэна привлекло слишком много внимания, поэтому Ся Сяолань стоит вести себя как можно скромнее во время визитов в армию.
— Дядя знает, что ты девушка рассудительная, так что считай это просто старческим ворчанием. В моем возрасте начинаешь беспокоиться по пустякам.
— Дядя Чжоу, я всё понимаю. Вы просто заботитесь о нас!
Ся Сяолань теперь была настроена гораздо спокойнее.
Она понимала, что имел в виду Чжоу Гоцзинь: чем ярче сияет Чжоу Чэн, тем скромнее должна быть его спутница. Ведь далеко не все были искренне рады его успеху; наверняка найдутся и те, кто только и ждет возможности подловить Чжоу Чэна на какой-нибудь оплошности.
Если сейчас повторится история двухлетней давности, Чжоу Чэна уже не получится отправить на учебу еще на пару лет.
Нельзя же учиться вечно! Чжоу Чэну нужно укреплять позиции, прочно утвердиться в должности командира полка, чтобы доказать свою состоятельность и заставить всех признать его заслуги.
Ся Сяолань не могла помочь ему в делах службы, но она могла хотя бы не становиться для него обузой.
Чжоу Гоцзинь привык к суровому выражению лица, и даже пытаясь проявить доброту к будущей невестке, он смог лишь смягчить голос:
— Хм, ты никогда не давала поводов для беспокойства. Поезжай в часть, побудешь там пару дней.
На самом деле все члены семьи Чжоу были очень рады.
Но, как и говорил Чжоу Гоцзинь, в такие моменты следовало проявлять осторожность. Поэтому никто не собирался устраивать шумных поездок к Чжоу Чэну в часть или немедленно вызывать его домой.
А вот Ся Сяолань могла навестить его вполне официально.
Быть женой военного нелегко, но навещать своих мужчин — будь то офицеры или рядовые — обычно разрешалось всем.
Не пускать?
Так ведь тогда армия превратится в сборище холостяков, и кто тогда будет за это отвечать?
Солдаты проливают кровь и пот за страну и народ, нельзя же лишать их возможности хотя бы завести жену.
Пока Ся Сяолань в прекрасном расположении духа собиралась к своему мужчине, в самой части над супругами Гао Фэй и Фан Шичжуном сгустились тучи.
…
— Лао Фан, и что нам теперь делать?
Гао Фэй была на взводе, Фан Шичжун тоже. Он курил одну сигарету за другой, и пепельница уже была забита окурками.
Не дождавшись ответа, Гао Фэй в гневе выхватила у него сигарету и отбросила в сторону.
— Зачем ты дымишь? Хочешь, чтобы дочь этим дышала?
Квартира, которую недавно выделили Фан Шичжуну, отличалась от холостяцкого общежития: в ней была отдельная комната и небольшая гостиная.
Супруги находились в гостиной, а ребенок спал в комнате. В таком возрасте дети только и делают, что спят да едят — куда им понять заботы взрослых!
В чем же заключались беды Гао Фэй и Фан Шичжуна?
В том, что Чжоу Чэн продвигался по службе слишком стремительно.
За два года он поднялся на две ступени, в то время как Фан Шичжун всё топтался на месте.
А если учесть еще и возраст, то разрыв между ним и Чжоу Чэном стал просто колоссальным!
Обидно ли им было?
Обидно, но поделать с этим они ничего не могли.
Фан Шичжун всегда ставил себя на один уровень с Чжоу Чэном и считал несправедливым, что тот, будучи моложе, стал комбатом раньше него — мол, просто подфартило.
Прошло два года, и теперь Чжоу Чэн обошел его уже на два звания… Чувство несправедливости и обида никуда не делись, но теперь Фан Шичжун уже не смел говорить об этом вслух.
Гао Фэй пребывала в растерянности. До этого жена политрука просила её помириться с Ся Сяолань, чтобы оставить старые обиды в прошлом.
И Гао Фэй согласилась.
Ся Сяолань вроде тоже дала согласие, но не успела Гао Фэй приехать в часть, как та просто уехала.
— И что теперь? Неужели мне придется идти к Ся Сяолань с извинениями, вместо того чтобы просто «пожать руки», сохранив лицо обеим сторонам?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
