Ся Сяолань нисколько не жалела о том, что конфисковала те два процента акций, которые Чжу Суйчжоу отдал ей даром.
В этот момент её больше заботила выручка площади Чэнжун за второй день работы.
В десять часов вечера Ду Чжаохуэй лично позвонил ей. Он довольно рассмеялся и, лишь вдоволь отсмеявшись, огласил результат:
— Сегодня — один миллион восемьсот шестьдесят тысяч!
— Поздравляю.
— Ха-ха-ха, и я тебя поздравляю, это наш общий успех!
Никто не ожидал, что во второй день продажи снова пойдут в гору и выручка окажется на сто пятьдесят тысяч больше, чем в день открытия. Ду Чжаохуэй буквально сходил с ума от радости. Вчерашний день был лишь подготовкой, а сегодня случился настоящий взрыв. Ду Чжаохуэй даже подумывал сделать розыгрыш призов постоянным… Бюджет на маркетинг горел, но он мог себе позволить такие траты!
Однако Ся Сяолань остановила его:
— Трёх дней подряд вполне достаточно. Деньги в карманах потребителей не из воздуха берутся. Излишество вредно, нужно дать им передохнуть.
Срезав один урожай «порея», нужно подождать, пока подрастёт следующий!
Подобные акции хороши лишь изредка, чтобы поразить воображение и взбудоражить покупателей. Если проводить их каждый день, то дело даже не в том, выдержит ли Ду Чжаохуэй такие расходы, а в том, что потребители привыкнут. Когда диковинка становится рутиной, она теряет всякую привлекательность.
Ду Чжаохуэй строил комплекс по продаже электроники, а не открывал лавку с лотерейными билетами.
— Хорошо, я послушаю тебя! Как думаешь, завтра выручка продолжит расти?
Ду Чжаохуэй был на седьмом небе от счастья, и Ся Сяолань не решалась давать гарантий.
— Трудно сказать. Возможно, она будет чуть выше, чем в первый день, и чуть ниже, чем сегодня. А может, и вовсе побьёт сегодняшний рекорд. В Китае ещё никто не создавал специализированных торговых площадок для электроники, поэтому мы не можем точно оценить реальные масштабы этого рынка.
В этой жизни площадь Чэнжун была куда более грандиозным проектом, чем площадь Сайгэ в её прошлом.
У Ду Чжаохуэя были деньги для инвестиций, поддержка правительства Пэнчэна и передовые методы маркетинга. Даже Ся Сяолань не могла предсказать, где предел возможностей площади Чэнжун!
Ду Чжаохуэй усмехнулся:
— У меня сегодня руки онемели от звонков. Столько людей звонят и спрашивают, когда я начну сдавать в аренду остальные площади!
Первый этаж занимал огромный рынок электроники, ориентированный как на розницу, так и на опт.
Помимо самих устройств, там продавались всевозможные комплектующие. Комплексный центр электроники должен был сформировать полноценную цепочку продаж, чтобы не только розничные покупатели, но и коммерсанты со всей страны могли найти здесь нужный товар… Именно такого центра и ждало правительство Пэнчэна.
Ду Чжаохуэй не мыслил так масштабно, он видел лишь текущий небывалый успех, который лично для него был просто великолепен!
Ся Сяолань задумчиво произнесла:
— Запиши всех производителей электроники, которые изъявили желание занять площади. С теми, кто готов, поскорее подписывай договоры аренды — плату можно будет начислять, когда они фактически въедут. С остальными подпиши хотя бы соглашения о намерениях. Всё это, наряду с данными о выручке, станет частью твоего общего отчёта, который ты представишь Ду Дуну пятого февраля!
Ду Чжаохуэй всё понимал.
Ему просто хотелось ещё раз обсудить это с Ся Сяолань. Её одобрение придавало ему уверенности в собственных решениях.
— Сяо Лань, пятого февраля на весеннем банкете группы Чэнжун… ты не могла бы составить мне компанию?
Ду Чжаохуэй с некоторой робостью высказал свою последнюю просьбу.
У Ся Сяолань зачесались ладони. Не будь они разделены телефонным проводом, ей очень захотелось бы его ударить.
— Ду Чжаохуэй, тебе кажется, что мне живётся слишком спокойно? Ты считаешь, что моё присутствие на весеннем банкете группы Чэнжун будет уместным?
Десять миллионов гонконгских долларов за консультации — это действительно тяжёлые деньги.
Ся Сяолань чувствовала, что если она снова поедет в Гонконг, ей придётся опасаться, как бы остальные члены семьи Ду не всадили ей нож в спину.
Ду Чжаохуэй знал, что она ответит именно так.
Ся Сяолань не собиралась глубоко ввязываться в борьбу за наследство семьи Ду. Нынешняя степень её участия была пределом. Она наотрез отказывалась от публичного появления. Несмотря на то что она совершила нечто выдающееся, фактически с нуля создав и запустив проект «Площадь Чэнжун», она не желала бороться за славу.
— Я просто спросил! Не пойдёшь, так не пойдёшь. Ся Цзыюй там точно будет, а ты наверняка не хочешь её видеть. Кстати, последние пару дней я был так занят радостными вестями, что забыл сказать: кажется, Ся Цзыюй беременна.
— Беременна?!
Ся Сяолань нахмурилась. — Вот теперь возникнут проблемы. Хотя в вашей семье Ду нет недостатка в детях, старый муж души не чает в молодой жене. Ду Дун наверняка станет её защищать!
И дело не в любви. Ради собственного престижа Ду Чэнжун ни за что не выдаст женщину, которая носит его ребёнка.
Ду Чэнжун, создавший группу Чэнжун с нуля, был крупной фигурой в Гонконге, имевшей связи и в легальном мире, и в криминале. Для такого человека репутация — это всё.
Его молодая жена — беженка из материкового Китая. Если эта правда всплывёт, Ду Чэнжун первым встанет на защиту Ся Цзыюй. Гонконг тех лет сильно отличался от того, каким он стал после возвращения в состав Китая. Преступления Ся Цзыюй на материке не были чем-то из ряда вон выходящим, по крайней мере, для Ду Чэнжуна это была сущая мелочь. С какой стати он должен признавать в Ся Цзыюй преступницу и давать желтой прессе повод смаковать скандалы его семьи?
Это было бы слишком унизительно.
Ду Чэнжун будет настаивать на том, что Ся Цзыюй — это Виви, та самая личность, которую для неё придумал Ду Чжаохуэй.
На этот раз Ду Чжаохуэй не стал спорить с Ся Сяолань.
Очевидно, он думал так же.
И зачем только Ся Сяолань остановила его тогда? Было бы гораздо проще прикончить Ся Цзыюй раз и навсегда!
— В любом случае, я выполню то, что обещал тебе. Просто это будет чуть хлопотнее.
— Эй, Ду Чжаохуэй, не делай глупостей…
— Я не собираюсь её убивать, у меня есть другие способы.
«Правда или нет?» — Ся Сяолань всё ещё сомневалась.
Ду Чжаохуэй громко расхохотался:
— Моё состояние сейчас исчисляется сотнями миллионов, а в будущем это будут миллиарды, а то и десятки миллиардов. Любой волосок на моём теле дороже, чем вся Ся Цзыюй. Не волнуйся, я не стану вредить собственным интересам ради того, чтобы поквитаться с ней.
…Что ж, видимо, она зря влезла! Ся Сяолань совершенно не хотелось знать, о каком именно волоске говорил Ду Чжаохуэй.
1 февраля, в первый день открытия площади Чэнжун, выручка составила 1,71 миллиона.
2 февраля — 1,86 миллиона.
3 февраля — 1,97 миллиона. До отметки в два миллиона не хватило всего тридцати тысяч, о чём даже Ся Сяолань немного пожалела.
Два миллиона — это совсем другой уровень. Даже если бы планка была преодолена лишь единожды, это имело бы совершенно иное значение.
Трехдневная акция с розыгрышем призов закончилась, и жители Пэнчэна явно хотели продолжения.
Торговцы на рынке чувствовали то же самое и один за другим шли к Ду Чжаохуэю:
— Господин Ду, если вы не хотите больше тратиться на лотерею, мы, арендаторы, можем объединиться, скинуться и продолжить акцию сами!
Ду Чжаохуэй с загадочным видом махнул рукой:
— Проваливайте, мне что, денег жалко? Излишество вредно, понимаете? Торгуйте честно, не подсовывайте барахло, а о том, как привлечь покупателей, я позабочусь сам!
В ответ на Ду Чжаохуэя посыпался град изощрённой лести. Поскольку хвалебные оды не повторялись, в воздухе словно засияла радуга. 4 февраля, когда розыгрыши прекратились, выручка заметно снизилась, но, купаясь в этой «радужной лести», Ду Чжаохуэй даже не расстроился!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
