— Эти гости живут в отеле уже довольно долго.
Тан Юаньюэ не нравилось видеть, как Ся Сяолань хмурится: такое прекрасное личико, а стоит ей нахмуриться — и на душе становится неспокойно.
Хотя он знал, что Ся Сяолань отнюдь не из тех «бедных овечек», её внешность легко могла ввести в заблуждение… Мужчины — поистине прямолинейные визуальные создания, и Тан Юаньюэ не был исключением.
Взять хотя бы его нынешнюю пассию, модель — она тоже молода, ей нет и двадцати, но она никогда не вызывала у Тан Юаньюэ подобного чувства, желания по собственной инициативе разделить её заботы.
Ся Сяолань пришла в себя:
— М-м, они были в Пэнчэне ещё до Нового года. Те, что постарше — это чета Уилсон, а те, что помоложе — брат с сестрой. Так вышло, что я знаю всех четверых. Ничего страшного, это их семейные дела, пусть сами разбираются.
Ду Чжаохуэй выразил крайнее пренебрежение:
— Не мочь уладить даже такую мелочь — невелика заслуга.
А ведь раньше как важничал! Сколько раз он сам бегал, прежде чем удостоиться встречи с «господином Цю»?
В итоге, когда дело дошло до семейных дрязг, тот повёл себя вяло и нерешительно. Ду Чжаохуэй презирал это.
Ду Чжаохуэй как раз знал все подробности: на круизном лайнере он своими глазами видел, как Цуй Ижу убила Чжан Цзядуна, а затем покончила с собой. Случись такое в семье Ду, в тот же день, когда умерли Цуй Ижу и Чжан Цзядун, Тину бы заставили сдать тест на ДНК!
Нет, зная характер его старика, тест заставили бы сдавать не только Тину, но и Сюй Чанлэ.
Женщине, предавшей один раз, нельзя верить всю жизнь.
Рога — это слишком серьёзный удар для мужчины.
Если она могла найти любовника в Америке, не факт, что и в Китае она была чиста.
Сейчас Ду Чжаохуэй уже не мог испытывать трепет перед «господином Цю». Ничего не поделаешь — он просто не мог уважать мужчину с такими ветвистыми рогами.
Миссис Уилсон вместе с Тиной умчались прочь, словно вихрь. Ся Сяолань только что сказала, что не будет вмешиваться, но старик Иван заметил её и, потянув за собой Сюй Чанлэ, подошёл поздороваться.
Эта парочка: один пришёл в ярость от предложения Сюй Чанлэ, а другой остался, чтобы его утешить.
Что это была за стратегия, Ся Сяолань, честно говоря, так и не поняла.
— Мистер Иван, давно не виделись.
— Ся, я знал, что рано или поздно мы встретимся, но не ожидал, что при таких обстоятельствах.
Старик Иван был по-прежнему радушен к Ся Сяолань.
У Ся Сяолань на душе кошки скребли: что же всё-таки задумал этот старик?
Поскольку Ся Сяолань была вместе с Тан Юаньюэ и Ду Чжаохуэем, старик Иван не стал задерживать её надолго, будто просто подошёл поприветствовать.
Ся Сяолань и Сюй Чанлэ почти не общались — в присутствии старика Ивана говорить о чём-либо было неудобно.
Когда эти двое ушли, обед был окончательно прерван.
Ду Чжаохуэй собирался проводить Ся Сяолань, но Тан Юаньюэ окликнул его:
— Чжаохуэй, мне нужно кое о чём с тобой поговорить.
«Правда или врёт?»
На лице Ду Чжаохуэя отразилось сомнение: неужели этот неудачник, не имея шансов сам, решил разрушить его надежды?
— Вы общайтесь, а мне пора в компанию, есть дела.
Ся Сяолань не стала вникать в их безмолвные перепалки. Она могла приезжать в Пэнчэн для решения деловых вопросов только по выходным, а до этого её задержала история с Чжоу И — в общем, она была очень занята!
Ся Сяолань вызвала машину из отеля и уехала.
Ду Чжаохуэй стоял у входа, раздувшись от злости, как лягушка.
Тан Юаньюэ невольно усмехнулся:
— Я не опускаюсь до таких мелких уловок. Мне действительно нужно поговорить с тобой об инвестициях в «Асию».
— Хочешь инвестировать — инвестируй. Не потому ли ты вытащил меня из Гонконга, что сам загорелся планом Шуай Цзайцзи?
Ду Чжаохуэй не чувствовал разочарования.
Не делать деньги, когда они сами плывут в руки, — грех. У него были приятельские отношения с Тан Юаньюэ, но они не стояли выше «денег».
Ха-ха, в Гонконге жестокая конкуренция, все смотрят только на прибыль. Любовь, дружба и даже родственные узы — всё это духовный опиум, которым утешают себя нищие. Чем выше поднимаешься, тем меньше веришь в чувства. Возможно, изредка и встретится какой-нибудь однолюб, но это лишь мимолётное явление, не способное поднять большую волну!
По крайней мере, Ду Чжаохуэй думал именно так.
Какой бы гармоничной ни была атмосфера в семье Тан, Тан Юаньюэ точно так же ценил выгоду.
Ценить чувства? Пф!
Если бы он ценил чувства, Тан Юаньюэ не пришлось бы даже самому обманываться — семья Тан ни за что бы не посмотрела на то, что он старший сын, и давно бы начала готовить на его место кого-то другого.
Случись подобное с Ду Чжаохуэем, его реакция была бы такой же.
Нет ничего важнее денег. Имея достаточно денег, он сможет творить всё, что пожелает.
Тот, кто мешает ему зарабатывать — враг, если только это не… Ду Чжаохуэй тряхнул головой. О таких вопросах нельзя думать глубоко, иначе сердце начинает бешено колотиться, а в голове всё смешивается в кашу. Такое состояние пугало его, заставляя думать о визите к врачу!
Тан Юаньюэ нахмурился:
— Я говорю с тобой о серьёзных вещах, почему у тебя такое мечтательное выражение лица? Чжаохуэй, если бы я не знал твою ориентацию, я бы держался от тебя подальше.
Ду Чжаохуэй закатил глаза:
— Даже если бы я любил мужчин, ты был бы не в моём вкусе! У меня нет возражений против твоих инвестиций в «Асию» Шуай Цзайцзи. Что ещё ты хочешь сказать?
Тан Юаньюэ задумался:
— Ты не заметил сегодня выражение лица Ся Сяолань?
— Какое выражение? — не понял Ду Чжаохуэй.
Он всё время смотрел на Ся Сяолань: как она хмурится, как улыбается, как о чём-то думает… Так какое именно имел в виду Тан Юаньюэ?!
Тан Юаньюэ не мог понять этот почти болезненный интерес Ду Чжаохуэя и продолжил свою мысль:
— Когда я сказал, что Ду Чжаоцзи хочет скопировать японскую бизнес-модель «Яохань» и создать сеть брендов «Асия», она явно хотела что-то сказать, но промолчала. А когда я упомянул о желании инвестировать, выражение её лица стало ещё более странным. Как бы это сказать… будто она услышала нечто невероятное и сама пребывала в сомнениях!
— Что ты имеешь в виду?
Неужели Тан Юаньюэ смог уловить в её поведении столько смыслов?
Тан Юаньюэ покачал головой:
— Я и сам не знаю, может, я слишком много думаю. Ты помнишь, что произошло, когда мы хотели купить участок Цзиньшачи? Тогда Ся Сяолань была абсолютно уверена в себе. Даже понимая, что простая перепродажа земли принесёт ей десятки миллионов, она всё равно настояла на самостоятельной разработке. К тому же она использовала наш интерес к покупке, чтобы завысить рыночную стоимость участка и получить в банке ещё больший кредит!
Хм, если так подумать, это действительно странно.
Ся Сяолань взяла десять миллионов гонконгских долларов и помогла ему спроектировать «Чжэнжун-гуанчан», и тоже была абсолютно уверена.
Её уверенность передалась ему, заставив поверить в успех «Чжэнжун-гуанчан» и поставить на этот проект всё своё состояние — и практика доказала, что он выиграл!
У Шуай Цзайцзи тоже есть способности, просто с удачей ему не везёт.
Ду Чжаохуэй коснулся волос:
— Это и правда странно. Я считаю, что Ся Сяолань очень способная, и удача всегда на её стороне. Все, кто рядом с ней, начинают жить лучше. Может, тебе стоит ещё раз подробно с ней поговорить, стоит ли вообще инвестировать в «Асию»?
Шуай Цзайцзи, возможно, просто проклят неудачей: кто с ним свяжется, тот и погорит.
В такие моменты, конечно, стоит держаться тех, к кому благоволит денежная фортуна.
Ду Чжаохуэй со всей серьезностью добавил:
— Тебе лучше послушать её. Делай то же, что делает она. А если ты встанешь на сторону Шуай Цзайцзи, будешь создавать ей трудности или идти против неё… советую тебе — будь человеком!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
