Нин Яньфань был человеком, с которым очень легко договориться.
Его характер был во много раз мягче, чем у Мао Каншаня.
Если бы этот звонок делал Мао Каншань, он бы точно разразился площадной бранью.
Но ругань не решает проблем, а лишь вызвала бы неприязнь к его юной ученице, поэтому Мао Каншань сдержался и поручил это дело Нин Яньфаню.
Нин Яньфань умел обходить острые углы и справлялся с такими делами гораздо лучше. Именно поэтому в бурные годы Нин Яньфань почти не пострадал, в то время как Мао Каншаню пришлось крайне несладко.
Будучи человеком гибким, Нин Яньфань позвонил в штаб-квартиру AIA и, аргументированно изложив свою позицию, потребовал разговора с руководством оценочной комиссии, и ему действительно удалось связаться с ними.
То, что хотел выразить Нин Яньфань, во многом совпадало с содержанием протестного письма из университета Хуацин.
Однако его позиция была куда более серьезной и твердой, а требования — четкими и понятными.
— …Это то, с чем Китайское архитектурное общество абсолютно не может смириться. Пусть наше влияние на международной арене пока недостаточно велико, в Китае живет миллиард человек. У нас немало архитекторов, а в будущем станет еще больше!
— Нин, не стоит так, я полагаю, во всем этом кроется какое-то недоразумение.
AIA хотела спустить дело на тормозах, но Нин Яньфань не боялся придать истории широкую огласку.
Если действительно вынудить Китайское архитектурное общество выступить с публичным международным осуждением, AIA останется только стоять на своем до конца, упорно отрицая любые ошибки.
Возможна ли такая тактика?
Если Лиса выиграет суд, то вполне.
Основываясь на решении суда, AIA сможет проигнорировать протест архитектурного факультета Корнелла, не обращать внимания на университет Хуацин и Китайское архитектурное общество, а напоследок еще и отчитать Киссинджера из GMP, тем самым упрочив свой авторитет в профессиональной среде.
Так почему же AIA немного спасовала?
Столько людей подали голос — не могли же они все разом ослепнуть, чтобы просто так выгораживать Ся Сяолань? Узнав о вражде между Ся Сяолань и госпожой Доусон, умные люди в штаб-квартире AIA начали смутно догадываться о наиболее вероятной правде… Проект реконструкции театра действительно принадлежал Ся Сяолань.
Даже если противная сторона — всего лишь студентка двадцати двух лет, еще не закончившая бакалавриат, это не повод отрицать тот факт, что она является архитектурным гением.
В таком случае шансы Ся Сяолань на победу в суде возрастают.
Если Лиса проиграет, как AIA сможет и дальше проявлять твердость?
Поскольку разговор шел по телефону и было неизвестно, ведет ли Нин Яньфань запись, руководитель комиссии высказывался крайне завуалированно. Он намекнул Нин Яньфаню, что AIA готова урегулировать вопрос путем переговоров… пойдя на определенные компенсации и уступки.
Нужны ли Ся Сяолань такие компенсации и уступки?
Нин Яньфаню даже не нужно было спрашивать саму Ся Сяолань, чтобы принять решение.
Не нужны!
Попытка замять дело, чтобы сохранить лицо Мэндэ Даосэна и престиж AIA, заставив заплатить одну лишь Лису, — такой исход определенно не устроил бы Ся Сяолань.
Если замять это сейчас, что делать в будущем, когда Ся Сяолань достигнет определенных высот и кто-то снова поднимет этот вопрос, ставя под сомнение ее честность?
Завышенные баллы?
Нет, Ся Сяолань в этом не нуждалась.
Если работа будет достаточно яркой, AIA, выбирая «Суперновую звезду архитектуры», просто не сможет обойти Ся Сяолань стороной, и ей не понадобится никакая предвзятость судей в ее пользу.
Даже если AIA после этого затаит на Ся Сяолань обиду и больше не позовет ее ни на какие премии — какая разница?
По крайней мере, ее репутация останется чистой!
Если AIA не будет к ней благосклонна, то когда ее талант окончательно перестанет ограничиваться рамками пола и национальности, другие международные награды сами протянут Ся Сяолань оливковую ветвь…
— Это невозможно. Мы требуем внести полную ясность. AIA может выбрать путь покровительства определенным лицам, а может делом доказать свою беспристрастность. Господин руководитель, я, как исполнительный директор Китайского архитектурного общества, предлагаю AIA вариант, который позволит и сохранить лицо ассоциации, и восстановить репутацию Ся Сяолань. Надеюсь, вы его рассмотрите.
Нин Яньфань рассказал историю с музеем.
Пусть AIA пришлет своих людей для полного надзора, чтобы они воочию убедились в способностях Ся Сяолань в области архитектурного проектирования.
— Музей? Вы собираетесь доверить ей проектирование музея?!
Возможно, Ся Сяолань была родственницей председателя Китайского архитектурного общества — только это могло объяснить безумие господина директора Нина.
Нин Яньфань поправил собеседника:
— Китайское архитектурное общество не стало бы поручать проектирование музея столь юному начинающему архитектору, у нас нет таких полномочий. Это выбор клиента. Доверие клиента куда убедительнее, чем вердикт судьи!
Нин Яньфань говорил чистую правду, и руководителю оценочной комиссии AIA нечего было возразить.
— Могу ли я полюбопытствовать, каков масштаб этого музея?
Если бы речь шла о маленьком домике на пустом пустыре, который гордо назвали «музеем», AIA выглядела бы смешно, отправляя людей в Китай.
— Музей в центре одного из столичных городов провинции, строящийся на частные пожертвования. Предполагаемая стоимость строительства — 20 миллионов юаней. Я полагаю, для двадцатидвухлетнего начинающего архитектора это не такой уж маленький проект.
20 миллионов юаней — руководитель уточнил у секретаря, и по официальному курсу Китая это составило более 5 миллионов долларов США.
Конечно, никто не стал бы менять 5 миллионов долларов на 20 миллионов юаней — на международном рынке у юаня не было покупательной способности, он не являлся валютой международных расчетов.
Но внутри самого Китая 20 миллионов юаней по-прежнему обладали огромной покупательной силой.
Проще говоря, Ся Сяолань предстояло руководить проектированием и строительством частного музея с бюджетом в 5 миллионов долларов.
Теперь руководитель комиссии поверил, что это не была работа, организованная Китайским архитектурным обществом специально для Ся Сяолань. Даже AIA не смогла бы выложить 5 миллионов долларов, чтобы продвинуть какого-то своего архитектора, верно? А клиент, способный выделить такую сумму, явно не был дураком, которого легко провести.
— Нам нужно провести собрание и обсудить этот вопрос.
Нин Яньфань ответил уклончиво:
— Тогда лучше поторопиться. Если обсуждение затянется до того момента, когда этот бесстыдный воришка проиграет суд, любые ответные действия AIA будут запоздалыми, верно? Тогда AIA будет еще труднее восстановить свой имидж беспристрастной организации.
Независимо от того, можно ли было выиграть суд, слова Нин Яньфаня были полны такой уверенности, что руководителю комиссии стало не по себе.
Повесив трубку, лидер почувствовал сильную тревогу.
— Пожалуйста, пригласите господина Мэндэ в штаб-квартиру. Да, я должен видеть господина Мэндэ лично.
…
Когда Нин Яньфань разговаривал по телефону, он не стал отсылать Ся Сяолань, а намеренно позвал ее, чтобы она слушала. Возможно, это был своего рода урок.
— Давление нарастает слой за слоем.
— AIA плевать на протест одного человека, они даже проигнорировали партнера нью-йоркского офиса GMP. Первое письмо с протестом они получили, но не придали ему значения.
— Твое письмо — это первая волна. Маленький гребень, который ударяет о скалу AIA, но та остается непоколебимой, не чувствуя ни боли, ни зуда.
Ся Сяолань продолжила мысль Нин Яньфаня:
— Выступление профессоров архитектурного факультета Корнелла в мою защиту — это вторая волна. В Корнелле лучшая программа бакалавриата по архитектуре в США, этот университет выпустил таких лауреатов Притцкеровской премии, как Мэндэ Даосэн, и множество других выдающихся выпускников. Членами ассоциации AIA являются лучшие архитекторы Америки, и среди них не один Мэндэ Даосэн закончил Корнелл. Вторая волна заставила AIA прекратить игнорирование… Если словам профессоров архитектурного факультета Корнелла нельзя доверять, то в каком неловком положении окажутся все члены AIA, окончившие этот университет?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
