— Журнал «Domus» был основан в 1928 году Джо Понти, великим мастером архитектурного дизайна и национальным достоянием Италии. Он не ограничивается лишь архитектурой; это издание, охватывающее три области: архитектуру, дизайн и искусство.
Нин Яньфань замолчал, сделал паузу и продолжил:
— Что касается «A+U», он принадлежит японскому издательству «Новая архитектура» и издается с 1973 года. Его основная цель — представление передовых концепций и примеров архитектурного проектирования со всего мира, и влияние этого журнала огромно. Для Сяолань публикация ее работ в любом из этих двух изданий станет колоссальным толчком для будущего. С ее талантом, при обычном развитии событий, эти журналы обратили бы на нее внимание минимум через пять лет.
И это было бы лишь «внимание».
Неизвестно, ограничились бы они парой страниц с описанием или же сделали бы работы Ся Сяолань и саму Ся Сяолань главной темой выпуска.
Так что AIA действительно пошли на серьезные издержки.
Они дали Ся Сяолань шанс, который она могла бы получить лишь на пять лет раньше срока!
Нет, это обоюдоострый меч.
Этот шанс станет возможностью только в том случае, если Ся Сяолань сумеет им правильно распорядиться.
Нин Яньфань повернулся к Ся Сяолань:
— У тебя хватит смелости принять этот вызов?
— Старик Нин, разве у меня есть выбор? Хочу я того или нет, меня уже подтолкнули к этому шагу. Если не хочешь быть поверженным, нужно собрать все силы, прыгнуть и повергнуть других.
У журналов «Domus» и «A+U» в то время еще не было китайских версий, но это не мешало им пользоваться всеобщим признанием.
По крайней мере, когда Фуланькэ произнес названия этих двух изданий, ни один из трех человек в кабинете — ни представитель старшего, ни среднего, ни молодого поколения — не переспросил, что это такое.
Улыбка Фуланькэ была подчеркнуто официальной; ради отпуска за казенный счет он сейчас выступал от имени ассоциации AIA.
— Пожалуйста, не волнуйтесь, это проявление искренности штаб-квартиры AIA. Если произошедшее ранее было ошибкой, AIA готова ее исправить. Получив признание двух таких журналов, Ся станет бесспорной «архитектором-сверхновой» этого года.
А если не получит признания?
Если и здесь не удастся добиться признания, и при этом будет проигран суд?
Тогда это обернется грандиозным скандалом года, и Ся Сяолань выставят на публичное поругание!
AIA подготовила сцену, на крючке висела невероятно соблазнительная приманка, чей аромат разносился на версты вокруг — сможет ли Ся Сяолань, эта рыбка, удержаться и не заглотить крючок?
Как сказала сама Ся Сяолань, у нее просто не было выбора!
Заведующий кафедрой тоже пришел в себя:
— Это просто замечательно. Товарищ Ся Сяолань, кафедра может утвердить тебе отпуск уже сегодня. С этого дня ты свободна от занятий!
Раз уж AIA собирается приехать, пусть присылают людей поскорее — заведующий даже опасался, как бы AIA не передумала.
Ся Сяолань кивнула:
— Спасибо. Я как раз собиралась просить вас об отпуске, мне нужно на несколько дней съездить в США.
— Ради суда?
— Да, ради суда.
Фуланькэ не удержался и вставил:
— О, говоря о суде: в штаб-квартире AIA сказали, что репортер «Domus» хотел бы начать интервью и записи прямо с судебного процесса. Это возможно?
Есть ли разница, если тебя выпорют сто раз или девяносто девять?
Никакой!
Ся Сяолань решительно согласилась.
— Похоже, по возвращении из США я приеду в Китай вместе с репортером «Domus» и другими представителями AIA. Надеюсь, к тому времени мы уже сможем приступить к проекту музея. Господин Фуланькэ видел, что архитектурный факультет готов дать мне отпуск для этого дела, и я сама очень хочу завершить его как можно скорее!
— Без проблем, я передам это в штаб-квартиру AIA.
Едва Фуланькэ договорил, заведующий кафедрой вдруг вмешался:
— Раз уж у нас есть «Domus» и «A+U», не помешает добавить еще одно издание. Надеюсь, AIA не будет против?
— Что вы имеете в виду?..
— Я имею в виду — добавить собственное издание Хуацин. Разве нельзя? Они не будут участвовать в оценке, а просто зафиксируют процесс со стороны.
Заведующий говорил о журнале «Мировая архитектура», основанном в 1980 году. Его учредителем был университет Хуацин, а соучредителем — Столичный институт архитектурного проектирования. Это был журнал государственного уровня, ключевое периодическое издание Китая по архитектурным дисциплинам… Заведующий кафедрой мимоходом сделал Ся Сяолань еще один царский подарок.
Скажем так: если ее работа попадет в «Мировую архитектуру», Хуацин, по сути, сможет организовать для нее досрочный выпуск.
Пятилетний срок обучения обычно был незыблем.
Университетские правила и дисциплину нельзя было нарушать по прихоти.
В Хуацин повсюду были отличники, и для обычных отличников условия были именно такими — никаких исключений!
Но для супер-отличников, которых называли «гениями учебы», не должно было быть жестких ограничений… Заставлять такого гения учиться пять лет на бакалавриате — разве это не расточительство?
Другие учатся пять лет, потому что им нужно пять лет, чтобы выполнить учебные требования.
А если гений уже проектирует работы под пристальным вниманием мировых архитектурных журналов, заставлять ее сидеть в вузе пять лет — просто бессмысленно… Видите ли, в высшем учебном заведении Китая тоже умеют проявлять гибкость. Если правила не меняются ради вас, это не значит, что вуз закостенелый, это значит, что вы недостаточно выдающийся!
Ся Сяолань вышла из кабинета и лишь тогда начала медленно приходить в себя.
Она тут же вернулась в кабинет заведующего:
— Вы хотите сказать, что я могу окончить университет досрочно?
— Думаю, ты вряд ли захочешь участвовать в практике, организованной школой. Тебе нужно государственное распределение на работу?
Если бы не эта история с AIA, кафедра не узнала бы Ся Сяолань так глубоко. Знали, что она — последняя ученица Мао Каншаня, постоянно получает стипендию, имеет отличные оценки по всем предметам, заслужила похвалы во время стажировки в Корнелле. Будучи ученицей Мао-лао, она, естественно, имела больше возможностей для практики, чем обычные студенты, но что конкретно делала Ся Сяолань, в университете представляли не очень ясно.
Случай с AIA, можно сказать, вывел Ся Сяолань на чистую воду.
Все ее проекты всплыли на поверхность, включая ее компанию в Пэнчэне — это тоже не удалось скрыть.
Предоставление ей отпуска и возможность досрочного выпуска обсуждались на совете кафедры.
К особым талантам нужен особый подход.
Одной из причин, по которой AIA решила, что дизайн интерьеров Бродвейского театра выполнен не Ся Сяолань, было пренебрежительное отношение к статусу «студентки».
Всего лишь студентка.
Ее даже нельзя считать настоящим архитектором!
Кафедра решила помочь Ся Сяолань снять этот ярлык, из-за которого на нее смотрели свысока.
Раз уж ее уровень уже превзошел требования для выпускника бакалавриата архитектурного факультета Хуацин, почему нельзя позволить ей выпуститься раньше?
Более того, Ся Сяолань уже открыла собственное архитектурное бюро в Пэнчэне и, судя по всему, не нуждалась в государственном распределении, так что тем более не было нужды устраивать ей общую практику.
Чему ее может научить практика?
Ее собственного практического опыта и так было предосстаточно!
Глядя на изумленное лицо Ся Сяолань, заведующий добавил:
— Экзамены и защиту диплома все равно придется сдавать!
Ся Сяолань вышла из кабинета с гудящей головой, никак не ожидая такого сюрприза.
Первая мысль: университет оказался куда более прогрессивным, чем она думала.
Вторая мысль: когда проект музея будет закончен и она досрочно окончит Хуацин, разве это не значит, что они с Чжоу Чэном смогут наконец зарегистрировать брак?
После выпуска правила университета перестанут быть камнем преткновения для их женитьбы. Чжоу Чэн, узнав эту новость, точно будет вне себя от радости.
Третья мысль: люди, которые наверняка расстроятся из-за ее второй мысли, — это, скорее всего, старик Тан, ее дядя по матери и ее двоюродный брат…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
