Искать покровительства у больших боссов?
Ну уж нет.
В крайнем случае, когда представится подходящая возможность, Ся Сяолань инвестирует в компанию, которая в будущем разрастется и окрепнет, и станет просто акционером, дожидаясь своих дивидендов. Чтобы она пошла в «подручные» к большим боссам — Ся Сяолань не могла так уронить достоинство.
Хотя она и не была гениальным талантом в бизнесе, за её плечами был многолетний опыт предвидения будущего. Многие из тех, кто в будущем станет великими дельцами, сейчас имели старт ниже, чем у Ся Сяолань.
Их дела шли не так гладко, как у неё, капиталы были не такими внушительными, и ей еще идти к ним в подлизы? Она же не сумасшедшая.
Ся Сяолань сказала, что хочет вместе с Лю Юном заняться недвижимостью на острове Цюндао. Лю Юн очень воодушевился и почти сразу согласился.
Цюндао был для них обоих совершенно новым местом. Начать там дело могло быть труднее, чем в Пэнчэне, но и зарабатывать можно было свободнее — от одной мысли об этом захватывало дух!
— Когда поедем?
— Я отправила Гэ Цзяня и остальных на разведку рынка, а вы пока можете начать собирать средства.
Ся Сяолань просто заранее предупредила Лю Юна, чтобы у него было время аккумулировать капитал.
Что касается неё самой, она, конечно, должна была сначала вернуться из США, а затем одновременно заниматься проектом музея и следить за ситуацией на Цюндао.
Второго апреля Эрик наконец прислал Ся Сяолань окончательное подтверждение: первое судебное заседание назначено на 10 утра 5 апреля по нью-йоркскому времени!
Ся Сяолань, разумеется, поспешно собрала вещи и отправилась в путь.
Только тогда Лю Фэнь узнала, что Ся Сяолань летит в Америку судиться. Лю Фэнь приехала в Пэнчэн проводить её, но в присутствии Мао Каншаня и Сун Дяньян ничего не могла сказать, боясь, что старики начнут беспокоиться.
Когда Ся Сяолань увела стариков через таможню и они скрылись из виду, Лю Фэнь пожаловалась Тан Хунэну:
— Эта девочка слишком самостоятельная, никогда не скажет семье о таких важных делах!
Тан Хунэн подумал: «Ты только сейчас это почувствовала? Почему же тогда ты ни капли не возражала, когда она объявила, что выходит замуж за Чжоу Чэна?»
Сказать правду он не решился и принялся утешать жену:
— Ничего страшного, я спрашивал об этом Цзянь Юаня. Сяо Лань сама справится, адвоката наняли известного, и на её стороне очень много людей. Шансы на победу в суде крайне высоки! Неужели ты ей не веришь? Она ни за что не стала бы присваивать чужую работу.
Присваивать чужое — слишком хлопотно.
Стоит один раз солгать, и придется бесконечно лгать, чтобы это скрыть.
С характером Ся Сяолань, если бы ей действительно понравилась работа какого-то архитектора, она бы непременно нашла способ её купить. Можно купить проект, можно нанять самого архитектора — зачем тратить время и силы на то, что можно решить деньгами?
Лю Фэнь бросила на него подозрительный взгляд:
— Ты давно об этом знал?
— Нет, тоже только что узнал.
Тан Хунэн решительно это отрицал.
Лю Фэнь сомневалась, но на лице Тан Хунэна не было ни тени притворства, и она не могла устроить ему настоящий допрос.
На самом деле, как Тан Хунэн мог не знать? Даже Чжоу Гобинь знал, что нужно искать помощи в посольстве. Тан Хунэн впервые почувствовал, что у него есть общий язык с Чжоу Гобинем, именно в подходе к этому делу.
Это был суд в профессиональной сфере; будучи руководящими кадрами внутри страны, они никак не могли на это повлиять.
Когда дети непутевые — это злит, но когда они слишком успешные — порой чувствуешь себя бессильным. Молодой орел улетает слишком далеко, за пределы их способностей!
***
Ся Сяолань была в самолете.
Мао Каншань с супругой тоже.
А еще там была Тина, которая с явной неохотой согласилась выступить свидетелем.
Госпожа Уилсон тоже была свидетелем, но со стороны Лисы. Тина об этом не знала; госпожа Уилсон сказала ей, что у неё есть дела в Штатах, и улетела из Пэнчэня на два дня раньше. К тому моменту, когда группа Ся Сяолань отправилась в путь, госпожа Уилсон, вероятно, уже прибыла в Нью-Йорк.
Когда самолет взлетел из аэропорта Гонконга и взял курс на Японию, Сун Дяньян крепко вцепилась в подлокотники кресла, наклонившись вперед, чтобы посмотреть в иллюминатор.
Она не первый раз летела на самолете, но впервые отправлялась за границу.
— И не думала, что когда-нибудь попаду в Америку. Прямо как молодежь — такая же модная стала.
Старушка всегда была оптимисткой. За всю жизнь она не добилась великих свершений, но зато безупречно обустроила быт Мао Каншаня и вырастила нескольких детей.
То, что Мао Каншань мог без остатка отдаваться архитектурным исследованиям, было заслугой Сун Дяньян.
В этот раз, какие бы два довода Ся Сяолань ни приводила, Мао Каншань все равно колебался. В конце концов она добавила еще один аргумент: разве он не хочет свозить свою жену посмотреть мир? Это заставило Мао Каншаня решительно собрать вещи.
Его спутница жизни, когда выходила за него, была неграмотной, но она была трудолюбивой хозяйкой и всегда ставила его на первое место. Даже в голодные времена она отдавала скудную еду сначала ему, потом детям, и только в самом конце ела сама… Он ничего не мог поделать, только притворялся сытым, чтобы ей досталось хоть немного больше.
Дожив до возраста, когда земля уже касается пяток, он, оглядываясь назад, понимал, что больше всего в жизни задолжал своей жене.
Он сам бывал за границей, а у неё не было такой возможности. Больше Мао Каншань не сомневался и молча позволил Ся Сяолань забронировать билеты… Оказалось, Ся Сяолань уже втайне оформляла документы — она была уверена, что против этого аргумента он не устоит.
Снова угодил в ловушку своей ученицы, но угодил добровольно.
Сун Дяньян с любопытством оглядывалась по сторонам, а Мао Каншань спрятал свою привычную недовольную мину. В нем проснулась редкая нежность, и он вполголоса стал рассказывать жене то, что знал об Америке.
Тина не стала смеяться над простодушием Сун Дяньян. Она подсела к Ся Сяолань и прошептала:
— Твой учитель очень крутой, да? Цзянь Юань говорил, что господин Мао — выдающийся китайский архитектор, поэтому ты и ушла вперед всех остальных.
Стоя на плечах гигантов, успеха добиться гораздо проще. Тина немного завидовала.
Её повышение по службе в итоге так и не получило одобрения «бабушки», с которой они поддерживали лишь видимость родственных отношений.
Ся Сяолань взглянула на неё:
— Ты права лишь наполовину. Мой учитель действительно великий архитектор, и это одна из причин моего успеха. Но с другой стороны, неужели ты думаешь, что такой мастер стал бы брать в ученики кого попало?
Тина осеклась. Ся Сяолань была такой толстокожей, что умудрялась хвалить саму себя при каждом удобном случае. Знала бы — лучше бы промолчала!
Но полет в США предстоял долгий, не молчать же ей с Ся Сяолань всё время?
Тина сердито уставилась на Ся Сяолань: «Черт возьми, ради кого я вообще тащусь в эту поездку давать показания!»
…
Ся Сяолань улетела из аэропорта Гонконга.
С другой стороны, Ся Цзыюй, которая несколько дней восстанавливалась в больнице после выкидыша, пришло время выписываться. Папарацци, дежуривших у входа, Ду Чэнжун уже давно велел разогнать. Ся Цзыюй, укутанная с ног до головы, села в машину в сопровождении новых телохранителей.
Ду Чэнжун сказал, что по её возвращении из больницы он даст ей объяснение.
В глубине души Ся Цзыюй сгорала от нетерпения: не может же быть, чтобы она потеряла ребенка, а те, кто ей навредил, не понесли никакого наказания?
Она также понимала: в гневе Ду Чэнжуна было лишь две доли сочувствия к ней, а остальные восемь — ярость от того, что он потерял лицо. Он позволил ей пойти на празднование открытия гольф-клуба, он сам решил сделать для неё исключение… То, что члены семьи Ду попытались её извести, означало, что им плевать на его мнение. Авторитет Ду Чэнжуна в семье был поставлен под удар!
— Ду Тай, мы приехали. Осторожнее на ступенях.
Горничную Сун Сао уже заменили. Теперь Ся Цзыюй прислуживали две новые горничные, которые изо всех сил старались угодить своей покровительнице, пятой наложнице.
Ся Цзыюй также заметила, что за рулем был не прежний водитель. Всё это навело её на определенные догадки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
