Чертежи и фотографии готовых объектов — это не одно и то же.
Одно дело — незавершенный продукт, линии на бумаге; и совсем другое — сможет ли он воплотиться в реальное здание и насколько удастся передать эффект, представленный на эскизах.
Безудержный полет фантазии в дизайне, который невозможно воплотить в реальности, лишен всякого смысла.
Реальное воплощение, в свою очередь, тесно связано с текущим уровнем строительных технологий. Архитектор должен разбираться в строительных материалах и технологиях возведения, чтобы при создании проекта соблюсти баланс между практичностью и художественной ценностью.
Монд уже во второй раз просматривал портфолио Ся Сяолань. На этот раз оно было более подробным, и в нем появилось кое-что новое — фотографии реальных объектов!
Ее стиль все еще не обрел окончательную форму.
В переменах между ее работами невозможно было отследить четкую логику.
Но это нельзя было назвать недостатком — скорее, наоборот. Она не была зажата в рамки условностей, а такие архитекторы всегда заставляют ждать от них чего-то большего… Лиса уступала ей, и Монд это прекрасно понимал.
Хайди тоже уступала ей.
Монду оставалось лишь сожалеть об этом.
Он поднял голову и увидел на лице Ся Сяолань уверенность человека, знающего, что победа уже у него в руках.
Монд ни капли не сомневался: если он скажет, что не может провести экспертизу, или вынесет заключение, которое не устроит Ся Сяолань, она не сдастся. Она вцепится в это дело мертвой хваткой и всю оставшуюся жизнь будет доставлять ему неприятности.
Нет, она уже начала это делать.
Ся Сяолань подняла такой шум и убедила штаб-квартиру AIA направить людей в Китай для осмотра ее проектов именно для того, чтобы сражаться с ним до конца. Если он сегодня скажет, что не может дать оценку, Ся Сяолань найдет кого-то другого для повторной экспертизы.
— Мистер Монд, вы уже пришли к какому-либо выводу?
Монд выглядел так, будто впал в ступор, подолгу разглядывая обе работы. Время затягивалось, и судья не выдержал, поторопив его.
— Если мистер Монд не в состоянии провести экспертизу, суду придется обратиться в другие профессиональные организации…
— Я могу.
Монд поднял голову.
— Если я скажу, что не могу провести экспертизу, то едва ли найдется много людей, которые смогут или осмелятся это сделать.
***
— Почему заседание до сих пор не закончилось?
— Наверное, сегодня и не закончится.
— Интересно, кто победил!
— Почему это заседание не сделали открытым…
Если бы процесс был открытым, пресса могла бы присутствовать в зале. Журналисты прождали у здания суда весь день только ради того, чтобы первыми сообщить новости. К тому же судебное разбирательство наверняка представляло собой блестящую дуэль аргументов. О Лисе можно было написать множество громких новостей, но и Ся Сяолань ни в чем ей не уступала — ее выходка перед началом заседания буквально взорвала толпу репортеров!
Чертежи, разбрасываемые с вертолета.
Появление в самый последний момент.
И эта задачка с выбором, которую она оставила всем своим сторонникам.
Все эти признаки указывали на то, что Ся Сяолань — человек, который не скупится на создание громких инфоповводов!
Пока журналисты вели дискуссии, остальные тоже томились в ожидании. Разошлись только случайные прохожие, сторонники же обеих сторон оставались на местах. Даже китайцы из Чайна-тауна, забыв о делах, не спешили возвращаться к торговле, что выглядело довольно странно… Пока результат не объявлен, никто не хотел уходить. Ведь если они уйдут, кто тогда поддержит Ся Сяолань?
Это Америка.
Все они — китайцы, и они хотели хотя бы раз проявить единство.
Приведет ли это единство к желаемому результату?
Возможно, и нет.
Но без единства хорошего результата точно не будет!
Студенты архитектурного факультета Корнелла тоже не уходили. Они надеялись на победу Ся Сяолань, ведь она была их сокурсницей, и они естественным образом чувствовали себя ее союзниками.
Посольство Китая в Нью-Йорке также следило за этим делом. Поскольку это был гражданский иск, а не уголовное преступление, посольству было неудобно выступать с официальными осуждениями, однако нашлись способы выразить поддержку: от имени посольства людям, пришедшим поддержать Ся Сяолань, раздавали воду и еду.
К китайцам из Чайна-тауна, китайским студентам в Нью-Йорке и студентам Корнелла относились одинаково.
Когда нет ни голода, ни жажды, ждать становится легче.
Чжоу И вертела в руках чертежи, рассматривая их один за другим:
— Этот точно Сяо Лань рисовала… А этот некрасивый, наверное, Лиса, небось украла у кого-то… М-м, а этот — Сяо Лань…
Ци Вэй казалось, что ее болтовня довольно утомительна, но Чжоу И не оставляла ее в покое, толкая локтем:
— Этот прием правда сработает? Та Лиса столько дней красовалась в газетах, неужели ситуацию можно переломить в один миг?
Вертолет — это, конечно, круто.
Но судья-то этого не видел. Чжоу И немного нервничала, все еще опасаясь, что судья примет сторону этой американки, Лисы!
Ци Вэй уже какое-то время работала ассистенткой у Вэнь Манни и довольно хорошо разбиралась в том, как функционирует американская судебная система. Она объяснила Чжоу И систему суда присяжных. Услышав это, Чжоу И заволновалась еще больше: присяжные ведь совсем не знают законов, как они могут помочь вынести справедливое решение?
Тьфу-тьфу-тьфу, о чем она только думает! Ся Сяолань обязательно победит!
Ци Вэй не участвовала в разработке плана и не знала, что Ся Сяолань специально разыграла такую сложную многоходовочку, чтобы поставить шах и мат Монду Доусону.
Она могла лишь предполагать, что Ся Сяолань хотела сорвать планы Лисы и произвести впечатление на присяжных.
Чжоу И пока не обладала таким юридическим мышлением. И когда Ци Вэй думала о том, что эта особа собирается поступать на юридический факультет, у нее просто не находилось слов.
У сторонников Лисы на душе было неспокойно. Из-за того, что Ся Сяолань вела себя слишком уверенно, они не решались вслух озвучить свой выбор. Сжимая чертежи в руках, они не знали, куда себя деть: то украдкой глянут на листки, то поспешно их опустят…
— Выходят!
Кто-то самый зоркий заметил движение.
Сегодня в суде рассматривалось не только дело Ся Сяолань против Лисы. Каждый раз, когда кто-то выходил из дверей, журналисты оживлялись, но каждый раз их ждало разочарование.
Но на этот раз всё было по-настоящему!
Потому что они увидели Ся Сяолань.
После ее впечатляющего утреннего появления никто не мог ее не узнать.
Ся Сяолань вышла из здания суда в окружении родственников и друзей. Журналисты облепили их, словно кровожадные пиявки.
— Кто победил?
— Вынесли ли приговор прямо в зале?
— А где Лиса? Где Лиса?
Лиса шла позади группы Ся Сяолань и тоже стала целью для преследования прессы. Ся Сяолань выглядела окрыленной, в то время как Лиса шла быстрым, суетливым шагом. Кое-кто уже начал догадываться о результате. Лиса вместе с адвокатом Майлзом попыталась пробиться к машине, чтобы уехать, но их плотно окружили.
— Лиса, вы можете сообщить нам результат?
— Лиса, вы ведь победили, верно?
Победила?
Нет, она не победила… Монд Доусон пожертвовал ею как пешкой, выбрав спасение собственной репутации!
Майлз рукой закрыл микрофон:
— Мы категорически не согласны с решением суда первой инстанции. Моя подзащитная подаст апелляцию!
А?
Так это значит, что она действительно проиграла?
Суд постановил, что тот театр на Бродвее — работа китайской стажерки?!
— Лиса…
Лиса уже запрыгнула в машину и поторапливала водителя. Ей сейчас меньше всего хотелось давать интервью. Майлз говорил об апелляции, но Лиса знала — с ней покончено!
Главную победительницу судебного процесса окружили репортеры. Атмосфера была несколько неловкой.
Трудно поверить… такой невероятный поворот событий. Журналисты даже не знали, о чем спрашивать Ся Сяолань.
Сама же Ся Сяолань нисколько не смутилась. Она уверенно перехватила один из микрофонов:
— Я слышала одну фразу: правосудие может запоздать, но оно никогда не отсутствует. Я победила. Я, китайская студентка, почувствовала справедливость американского правосудия, но хвалить я буду только саму себя… Этой справедливости я добилась сама, а не уповала на чье-то сочувствие или жалость!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
