— Ты проснулась?
У Юй Найнай было всё то же лицо — ни капли не нежное, сердитое.
Тина приоткрыла рот, а Юй Найнай наклонилась и нажала на кнопку вызова у изголовья кровати.
Вскоре прибежали врач и медсестра, чтобы осмотреть Тину.
Действие снотворного было сильным, Тина всё время пребывала в полузабытьи. Она приходила в себя на короткое время несколько раз: иногда видела у постели Ся Сяолань, а когда очнулась в прошлый раз — заметила Юй Найнай. Ей казалось, что это сон.
Оказалось, не сон.
Но как эта старушка, которая должна быть в Китае, внезапно оказалась перед ней?
Сознание Тины постепенно прояснялось.
У неё пересохло во рту, было неприятно. Юй Найнай, получив разрешение врача, дала ей немного воды.
Тина тяжело дышала.
— Синсия… тётя Синсия… она…
Юй Найнай с шумом поставила стакан на стол — раздался громкий стук.
— Какая она тебе тётя? Ты что, совсем забыла, как попала в больницу?
К Тине уже начали возвращаться воспоминания о том, что произошло перед обмороком.
После напоминания Юй Найнай она больше не могла бежать от реальности. Она вспомнила, как была вместе с Синсией в офисе Харолда. Ей с трудом удалось раздобыть отпечатки пальцев Харолда, а Синсия обеспечила ей доступ на двадцать четвертый этаж. Крала она впервые, но Тина знала, что помогает Синсии и Ивану… Сейф не открывался, она нервничала и боялась, и тут Синсия прижала к её лицу платок. Всё закружилось, и она потеряла сознание!
Она пришла в себя только сейчас.
Палата, врачи — очевидно, это была больница.
— Зачем она меня усыпила…
То, что она не достала документы, не было её виной, и этот этап заранее не обсуждался. Поступок Синсии невозможно было оправдать, и Тина понимала, что это вряд ли было сделано из добрых побуждений.
Но зачем Синсии это понадобилось?
Ведь она была на стороне Синсии и Ивана!
Юй Найнай была в ярости. Неужели внучка не смеет признать очевидное, когда факты перед глазами?
— Потому что ты дура! Они подговорили тебя сблизиться с Харолдом — и ты правда поверила, что это ради какой-то кражи документов? Тебя усыпили, чтобы потом… В общем, чтобы подставить Харолда. Если бы Сяолань не почуяла неладное, к нашему возвращению из Китая было бы уже слишком поздно.
Почему именно Тина?
Потому что подставлять Харолда с обычным человеком было бесполезно — за то, что он и так совершал, он мог бы нанять лучших адвокатов. Даже если бы он действительно сел в тюрьму, он остался бы жив, мог бы добиться смягчения срока и всё равно не отдал бы имущество. Только Тина была той «пороховой бочкой», которая взрывается от малейшего прикосновения. Она была идеальным кандидатом для четы Уилсон… и к тому же такой наивной: стоило попросить о помощи, и она тут же согласилась, сама пошла на верную смерть, предварительно «отмыв» им руки. Ха! Как такая дурочка могла оказаться её родной внучкой?
Юй Найнай никак не могла понять, от кого та унаследовала такой интеллект.
Ей очень хотелось отругать Тину, чтобы та запомнила этот урок на всю жизнь, но, узнав по приезде в Нью-Йорк о случившемся, она и сама не на шутку перепугалась.
Тина не была с ней близка, и старушка дрессировала её, словно комнатную собачку.
Но Тина всё же была её внучкой… В их семье и так осталось мало людей, а Тина — плоть и кровь семьи Сюй. В этот момент Тина, съёжившаяся под одеялом на кровати, выглядела такой жалкой, что Юй Найнай невольно повысила голос:
— Ладно, не будем больше поминать то, что уже произошло. Мы сами со всем разберемся.
Стоило Юй Найнай договорить, как вошла Ся Сяолань с букетом цветов:
— Я еще в коридоре услышала, что Тина очнулась. Ну как ты? Всё ещё плохо себя чувствуешь?
Тине было очень плохо, но не физически — болело сердце.
Ей хотелось узнать правду, но Юй Найнай не собиралась ничего рассказывать. Тине оставалось только пристать к Ся Сяолань:
— Это ты привезла меня из отеля в больницу? Ты наверняка знаешь, что случилось, расскажи мне!
Ся Сяолань посмотрела на Юй Найнай.
Редко когда старушка проявляла такую теплоту.
Впрочем, оно и понятно: для Юй Найнай самым ценным были не деньги и не антиквариат, а семья, которую она ждала двадцать лет.
Еще чуть-чуть, и семья Сюй лишилась бы еще одного человека.
— Ты правда хочешь это услышать? Боюсь, ты мне не поверишь.
Ся Сяолань намеренно сказала это, заставив Тину изрядно занервничать. Та уже готова была начать спорить, но гнев сменился слезами:
— Я сама всё видела, она достала платок. Я просто хочу знать — почему? Если всё дело в деньгах, то я предлагала им занять, чтобы они пережили трудные времена, но они отказались!
Раз они не взяли денег и так заботились о ней, значит, их чувства были искренними.
Так Тина думала раньше.
Несмотря на то что поведение Синсии в ходе судебного процесса было несколько противоречивым и вызывало у Тины дискомфорт, она всё же согласилась продолжить участие в «плане» и помочь Синсии и Ивану восстановить положение. Они говорили, что могут вернуть имущество, отобранное Харолдом, если найдут оригинал завещания, оставленный стариком Уилсоном.
Тина считала, что совершает добрый поступок.
Но поступок Синсии снова ранил её, напомнив о том, как её годами обманывали «родители».
Ся Сяолань усмехнулась:
— Ради чего? Конечно же, ради денег! Им не нужны твои деньги, потому что ты давала их «взаймы», а долги нужно возвращать. Ты могла одолжить им миллион долларов, но смогла бы дать десять миллионов? Это бы сразу привлекло внимание твоего старшего брата Сюй Чанлэ. Да и тратить чужие деньги им было бы не в радость. Но главное в другом: твоё наследство на первый взгляд кажется огромным, но в свободном доступе у тебя лишь чуть больше двадцати миллионов. Супруги Уилсон нацелились на куда более крупную сумму — на богатство, которое перейдет к ним на законных основаниях и которое не придется возвращать!
— Деньги семьи Уилсон…
— Именно. Они хотят не просто вернуть то, что забрал Харолд, они намерены прибрать к рукам львиную долю его состояния.
Быть богатым и быть сверхбогатым — это совершенно разные уровни. Социальный статус миллионера и магната несравним. Супруги Уилсон мечтали стать магнатами, и у них действительно был шанс. Если бы в своё время старик Уилсон не передал управление семейным бизнесом Харолду, Иван и Синсия и так стали бы сказочно богаты!
Тина пробормотала:
— Но ведь Харолд первым начал проявлять агрессию, забрал их деньги и довел до банкротства…
Ся Сяолань искренне рассмеялась.
Хотя она и не одобряла методов Харолда в ситуации с Тиной, но если копнуть глубже, то его вины в банкротстве Ивана и Синсии не было:
— Зачем победителю сводить счеты с проигравшими? Вместо того чтобы тратить время на разорение старшего брата и его жены, Харолд мог бы заработать еще больше денег и расширить свою бизнес-империю. Победитель вступает в борьбу с проигравшим только тогда, когда тот не оставляет попыток взять реванш. Харолд забрал их деньги, потому что они хотели забрать его жизнь!
Ся Сяолань замолчала и взглянула на Юй Найнай:
— Я могу рассказать ей это?
Юй Найнай медленно кивнула:
— Рассказывай. Раз всё зашло так далеко, скрывать уже нечего.
Юй Найнай лишь на мгновение смягчилась, но, когда вошла Ся Сяолань, старушка всё для себя решила. Чтобы объяснить всё до конца, неизбежно придется упомянуть силы, оставленные Чжан Цзядуном. А «Чжан Цзядун» был тем самым человеком, о котором Юй Найнай меньше всего хотела говорить при Тине. Ей с таким трудом удалось склонить Тину на сторону семьи Сюй, а если ворошить прошлое и Тина узнает, что Чжан Цзядун оставил людей для её защиты, она, чего доброго, снова расплачется от умиления и захочет считать себя его дочерью.
Однако скрывать правду — худший из вариантов. Чувства в сердце человека не поддаются контролю. Юй Найнай опустила глаза: пусть Тина и не близка с семьей Сюй, она всё же должна знать истину. Чтобы в будущем, столкнувшись с кем-то вроде супругов Уилсон, так услужливо предлагающих помощь, она имела хотя бы зачатки осторожности!
…Нельзя же всю жизнь прожить в башне из слоновой кости, когда-то нужно учиться взрослеть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
