Отдать ей газету?!
Ся Сяолань хоть понимает, что значит целая газета!
Это не брендовая сумка из лимитированной коллекции и не платье по индивидуальному заказу.
В условиях жесткой конкуренции гонконгских печатных СМИ издавать успешную газету — задача не из легких.
Лицо Лу Гуанфу мгновенно помрачнело:
— Вы хотите «Синхуэйбао»?
Стоило Ся Сяолань кивнуть, и Лу Гуанфу тут же окончательно вышел бы из себя.
Ся Сяолань прекрасно знала меру:
— Господин Лу, я новичок, разве я посмею посягнуть на «Синхуэйбао»? Моя цель — «Наньган цайбао».
Лу Гуанфу оставался холоден:
— Простите, но семья Лу не рассматривала вопрос о продаже «Наньган цайбао».
Даже если сейчас «Наньган цайбао» уступала «Синхуэйбао», Лу Гуанфу вложил в нее много сил. Семья Лу могла продать недвижимость, но не «Наньган цайбао».
Ся Сяолань допила остатки вина в бокале:
— Господин Лу, я думаю, вам стоит серьезно обдумать мое предложение. Вы ведь тоже немало потеряли в результате этого биржевого краха? «Наньган цайбао» и так входит в состав медиагруппы семьи Лу. Скупая акции вашей группы на самом дне, я все равно смогу стать акционером «Наньган цайбао». Более того, одновременно с этим я вхожу и в «Синхуэйбао». Почему бы вам не пожертвовать малым ради спасения главного? Отделите эти две газеты друг от друга. Отдайте мне посредственную «Наньган цайбао», и тогда вы сможете сбросить балласт и продолжить удерживать свой основной оплот. Я человек нетерпеливый и ради достижения цели готова уступить часть выгоды, но если вы мне откажете, я не против действовать медленно. Просто это займет больше времени.
Основным оплотом семьи Лу была «Синхуэйбао».
Если только семья Лу не обанкротится, этот актив они не продадут ни за что.
Но «Наньган цайбао» — другое дело. Это не общественно-политическое издание, а всего лишь финансовый вестник, и семья Лу вполне могла им пожертвовать.
Ся Сяолань чувствовала, что гнев Лу Гуанфу — лишь напускная бравада.
Семья Лу понесла огромные убытки в этом крахе, и дело было не только в обвале акций их собственной медиагруппы. Гонконг — место размером с ладонь, и такие люди, как Лу Гуанфу, помимо собственных компаний, обожали вкладываться в чужие… Именно такие потери были катастрофическими.
Чтобы выкупить у Ся Сяолань 24 миллиона акций, семье Лу придется выложить кругленькую сумму.
С учетом наценки в 2 юаня за акцию, Ся Сяолань намертво вцепилась в пакет и не собиралась его выпускать.
Если наценка станет еще выше, семье Лу это будет невыгодно, да и собрать такие деньги будет крайне тяжело.
Уж лучше продать ей «Наньган цайбао». Обе стороны сделают шаг назад, и все останутся довольны.
Допив вино и сказав всё, что хотела, Ся Сяолань поднялась, чтобы откланяться.
Лу Гуанфу сидел на месте, погруженный в свои мысли.
Лу Юньши занервничала:
— Папочка, ты ведь не собираешься на самом деле продавать ей нашу газету?
Лу Гуанфу нахмурился и спросил в ответ:
— А что тебе кажется неправильным?
Лу Юньши замялась, не в силах толком ничего объяснить.
Она знала, что из-за краха семья понесла тяжелые потери, поэтому даже те 30 миллионов, что они одолжили пятой наложнице семьи Ду, стали крайне важны. Пришлось требовать долг, рискуя разгневать Ду Чэнжуна.
Наличных не хватало, выкупить 24 миллиона акций было очень трудно!
Но если не выкупать, и столько акций останется в руках Ся Сяолань, что, если она начнет по кусочкам поглощать медиагруппу семьи Лу, пользуясь кризисом?
Возможно, разделить бизнес пополам — действительно выход… Но от одной мысли о том, что придется продать «Наньган цайбао» этой северянке, Лу Юньши становилось дурно. Эта девчонка сказала, что ей не нужны извинения, и Лу Юньши поняла: та считает ее публичное покаяние грошовым, оно и в подметки не годится деловым переговорам.
Представляя, что северянка станет новой хозяйкой «Наньган цайбао», Лу Юньши чувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Ей казалось, что все ее чувства заблокированы, она буквально задыхалась от злости!
Эта северянка хочет расколоть медиахолдинг их семьи надвое, это просто невыносимая наглость!
…
— Госпожа Ся, неужели семья Лу согласится продать газету компании «Цихан»?
Юй Ли видела, какими перекошенными были лица отца и дочери Лу.
О Лу Гуанфу она судить не бралась, но Лу Юньши это было только поделом.
— Если он не продаст ее мне, то кому еще? Сейчас акции семьи Лу у меня в руках, и им стоит радоваться, что я прошу только «Наньган цайбао».
Она знала, когда гонконгский рынок начнет восстанавливаться, но семья Лу об этом и не догадывалась.
После такого сокрушительного удара общие настроения были крайне пессимистичными.
Если бы Ся Сяолань не хотела тратить слишком много времени на возню с семьей Лу, она могла бы действовать не спеша.
Иметь свою газету в Гонконге, да еще и финансовую, было бы чрезвычайно выгодно.
Создавать издание с нуля слишком хлопотно, потребовались бы годы, чтобы раскрутить его. Куда проще купить готовую, «взрослую» газету. Только благодаря этому краху на рынке можно было найти такие «самородки». В обычное время прибыльные издания, если и меняли владельца, то продавались с огромной наценкой.
А сейчас… Семья Лу и мечтать не могла о 500 миллионах. Даже если бы они сбросили цену вдвое, Ся Сяолань бы не согласилась.
Юй Ли, будучи преданной фанаткой, была уверена, что у госпожи Ся все получится, и радостно последовала за ней в отель.
В вестибюле Ся Сяолань неожиданно встретила знакомого.
Подумав немного, она решила не игнорировать Харолда:
— Привет. Какое совпадение, ты в Гонконге по делам?
Харолд, очевидно, ждал ее:
— Нет, я жду тебя. Есть время немного поболтать?
О чем Харолду нужно с ней говорить?
— Давай здесь и поговорим.
Ей было все равно, и Харолда это тоже не смутило.
— Я вел переговоры с местными судоходными компаниями.
Ся Сяолань насторожилась:
— Почему ты вдруг заинтересовался этим бизнесом?
И правда, денег много не бывает.
Только что заработавшая 400 миллионов гонконгских долларов госпожа Ся, которая уже начала было витать в облаках, тут же протрезвела.
Харолд и так сказочно богат, а все равно рвется в бой.
Его бизнес охватывает отели, поля для гольфа и многое другое, а теперь он нацелился на судоходство? В Гонконге это, разумеется, морские перевозки… Империя Харолда, казалось, не имела границ. Ся Сяолань искренне восхищалась такими людьми, которые родились с золотой ложкой во рту, но продолжали так упорно трудиться.
Харолд не стал пускаться в долгие объяснения, он лишь вкратце описал возникшую трудность:
— Я был в шаге от завершения сделки по поглощению, но семья Тины всё сорвала. Не будем обсуждать, как именно они это сделали; я не одобряю их методы, но могу понять их гнев. Однако я надеюсь, что наш конфликт с семьей Тины на этом закончится.
Сюй Чжунъи отказался от личности «старины Цю».
За это ему пришлось заплатить горькую цену.
Очевидно, были детали, о которых Ся Сяолань не знала. Вероятно, Сюй Чжунъи еще и знатно подставил Харолда, сорвав его планы по поглощению.
— Ты хочешь, чтобы я стала посредником и усадила вас за стол переговоров?
Харолд сначала кивнул, а затем покачал головой:
— Я хочу, чтобы ты стала посредником, но не для примирения с ними. В этот раз я не стану привлекать их к ответственности, но если они заденут меня снова, я… В общем, я сменил цель поглощения. Я знаю одну компанию в Гонконге, у которой есть похожие активы. Думаю, они могли бы согласиться продать эту часть бизнеса единым пакетом, если ты выступишь посредником.
Почему посредником должна быть именно она?
Ся Сяолань осенило:
— …Ты ведь говоришь о семье Ду?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
