— Да, семья!
В темноте Тан Хунэн усмехнулся.
Если бы это были не родные люди, удар ножом не оставил бы такой глубокой раны.
— Не прошло и двух лет после нашей свадьбы с Цзи Я, как я покинул старика Суна. Он выбрал для меня провинцию Юнань, чтобы я начал с самых низов, поближе узнал жизнь народа и экономику. На третий год работы в Юнани я устроил туда своих старшего брата и невестку.
Это было вполне естественно.
Тан Хунэн не был из тех оторванных от реальности идеалистов. Брат с женой всё же растили его несколько лет, и хотя он ещё не успел по-настоящему возвыситься, он, конечно, помог им, чтобы они не продолжали гнуть спину в поле.
Оба перебрались в Юнань: брата устроили на завод, а невестку — в тыловое обеспечение столовой одного из ведомств.
Не успели только сменить прописку — в то время перевестись из сельской местности в город было крайне сложно. Даже с официальной работой приходилось долго стоять в очереди. Да и Тан Хунэн был тогда лишь рядовым кадром, не то что сейчас…
— Потом начались волнения. Кто-то хотел подобраться к старика Суну и решил нанести удар через меня. Но поскольку я не совершал никаких ошибок, они стали искать слабое место в моем окружении. Не знаю, как им удалось уговорить брата, но они вдвоем написали на меня реальный «донос», во всеуслышание объявив, что разрывают со мной все связи.
Лю Фэнь слушала, онемев от изумления.
Тан Хунэн усмехнулся; он не стал вдаваться в подробности.
Разорвать связи — дело обычное, у брата была семья, он не мог позволить Тан Хунэну тянуть их за собой на дно. Но написать донос, да еще и возглавить травлю… Даже то, что он в юности любил читать иностранную классику, вытащили как улику. Это было уже слишком… Поэтому, когда Цзи Я тогда предложила развод, Тан Хунэн не считал это большим проступком — ведь у него был пример собственного брата и невестки. Семья Цзи лишь пыталась обезопасить себя, они не стали толкать падающего!
Тан Хунэн действительно натерпелся за те годы. Его болезнь желудка — последствие того времени. Не только из-за того, что ел через раз, но и из-за постоянного давления…
Конечно, позже ситуация наладилась.
Он оказался в числе первых реабилитированных кадров.
Он не стал мстить брату и невестке, но те сами так перепугались, что бросили работу и, покинув Юнань, вернулись в родные края.
То, что он не стал мстить, было проявлением его великодушия.
Но помогать им снова, забыв все обиды, было, конечно, невозможно.
Его брат с женой тоже оказались «гордыми»: все эти годы Тан Хунэн не возвращался в родную деревню, и они сами не искали с ним встречи. Раз в год Тан Хунэн отправлял деньги в деревню, чтобы присматривали за могилами родителей. Традиция посещения могил на нем прервалась; ему достаточно было хранить память в сердце, для него это не было обязательным ритуалом.
— В позапрошлом году, когда секретарь Пэн еще работал со мной, он говорил, что брат заболел и чувствует себя неважно. Поэтому новость о его кончине не стала для меня неожиданностью.
Чем спокойнее говорил Тан Хунэн, тем сильнее сжималось сердце Лю Фэнь.
Она невольно прислонилась головой к его плечу.
На душе было тоскливо, и она не знала, какими словами утешить мужа.
Значит, этот человек действительно был совершенно один и страдал от одиночества больше десяти лет?
Когда ему больше всего нужна была поддержка семьи, он оказался в изоляции.
Обычный человек после такого мог бы стать крайне холодным, но Тан Хунэн был не таким… Несколько лет назад в поезде он не знал Сяо Лань, но все равно вызвался ей помочь. Малознакомым людям он мог казаться высокомерным и холодным, но она-то знала — сердце у него было горячим.
— Всё уже в прошлом!
Да, всё в прошлом.
Он не мстил, просто перестал общаться с братом и невесткой, и их жизнь, судя по всему, не была сахарной.
Они даже не воспользовались шансом получить городскую прописку — бросили всё и сбежали в деревню. И дело не только в страхе перед его местью: в смутные времена брат успел обидеть многих людей, и когда большинство из них позже реабилитировали, он, естественно, до смерти перепугался.
Теперь, когда человек умер, и спрашивать было не с кого.
Можно лишь сказать, что такова судьба.
Если бы тогда вся семья сплотилась и пережила те трудные годы вместе, сейчас его брат и невестка наверняка не прозябали бы в глуши, не зная, чем заняться.
Выслушав эту историю, Лю Фэнь очень пожалела Тан Хунэна, но у неё возникли сомнения:
— Брат умер, и невестка снова связалась с тобой… Может, она хотела загладить старые обиды?
Она могла думать только так, ведь невестка Тан Хунэна сама позвонила.
Но её поведение… это было нечто. Даже её сестра Лю Фан, когда захотела возобновить общение, вела себя куда скромнее. То, как вела себя невестка Тан Хунэна в траурном зале, вызывало у Лю Фэнь очень сложные чувства.
— Возможно, и хотела. Думала, раз брат умер, я приеду на похороны, и это станет для всех удобным предлогом. А Фэнь, не все в этом мире умны. Они не понимают: чтобы что-то получить, нужно сначала что-то отдать. Чем больше ты хочешь получить, тем ниже должен склонить спину. Они хотят получить немало, но при этом продолжают задирать нос!
Неужели она думала, что раз о покойных плохо не говорят, то он при всех родственниках покорно склонит голову?
На самом деле ему было на это наплевать.
Его невестка за годы жизни в деревне превратилась в «лягушку на дне колодца», она всё ещё смотрела на него глазами из прошлого. Что ж, ей суждено было разочароваться!
Тан Хунэну было неприятно не из-за того, что невестка выбила палочку благовоний у него из рук, а из-за того, что люди, с которыми он не хотел иметь ничего общего, снова появились в его жизни.
Хотя сейчас у него была счастливая семья, воспоминания о прошлом всё ещё лишали его покоя.
«Видно, не дорос я ещё до высоких материй», — самокритично подумал Тан Хунэн. Он тоже был обычным смертным.
Лю Фэнь тихонько вздохнула:
— Раз тебе это неприятно, как только брата похоронят, мы сразу вернемся в Пэнчэн и больше не будем видеться с твоей невесткой. Пусть себе задирает нос или важничает — нас это не касается!
Тан Хунэн думал так же.
— Через три дня мы вдвоем съездим туда ещё раз. Только не говори об этом Сяо Лань, они с мужем только поженились.
Родственники родственниками, но везти Ся Сяолань и Чжоу Чэна на похороны к людям, которых они в глаза не видели, — это было бы слишком большой честью для его невестки!
Вспомнив поведение невестки Тан Хунэна, Лю Фэнь тоже не хотела, чтобы её дочь и зять терпели обиды.
Она сама могла ответить на грубость, потому что была с той женщиной одного поколения, а её дочь была бы в положении младшей. Зачем Сяо Лань выслушивать колкости от невестки Тан Хунэна?
Любая мать считает, что её детей нужно защищать. Лю Фэнь даже не задумывалась о том, что если бы туда приехала Ся Сяолань с её характером, она бы сегодня заставила всех деревенских родственников Тан Хунэна рыдать от обиды.
Тан Хунэн велел Лю Фэнь поскорее засыпать, но та не могла уснуть. Она думала о том, что он упомянул лишь вскользь:
— …А ту потерявшуюся сестренку ты потом искал?
Тан Хунэн вздохнул:
— Конечно искал, перепробовал все способы. Ей было всего несколько лет, когда она пропала. Если её вырастили чужие люди, она давно забыла всё, что было в детстве.
Это было еще одной болью Тан Хунэна.
Он помнил, что сестренка была очень послушной. Поссорившись с единственным братом, Тан Хунэн ещё сильнее тосковал по ней.
К сожалению, тогда ему было всего лет десять, и у него не было никакой возможности её искать.
А когда возможности появились, утекло слишком много воды, все следы давно затерялись. Это было совсем не то, что случай Юй Найнай, которая отправила Сяо Лань в Америку искать сына. У семьи Сюй Чжунъи тогда было конкретное направление, они присылали письма… А его потерянная сестренка… Он даже не знал, жива ли она. Как её искать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
