Шань Юйцзюнь проспала с полудня до самого вечера.
Благодаря питательному раствору и крепкому сну, проснувшись во второй раз, она чувствовала себя гораздо бодрее.
Очнувшись, она обнаружила, что в палате, помимо Чэн Цюйжуна и Кан Вэя, прибавилось людей. Здесь были Ся Сяолань, Гу Чжэнцин и старший из братьев Гао… Четырнадцатилетний подросток, он был по-настоящему упрямым, но при этом умел различать тех, кто желал ему добра.
Слабый настолько, что не мог даже стоять, он все же приехал на инвалидной коляске навестить учительницу Шань.
— Вы все здесь, и Сяо Лань пришла.
— Старшая сестра, тебе стало лучше?
Ся Сяолань уже заходила в палату, пока Шань Юйцзюнь еще спала. Увидев Кан Вэя, который, приставив стул к кровати, заснул, положив голову на край матраса, Ся Сяолань тогда сразу же тихонько вышла.
Шань Юйцзюнь кивнула.
Гу Чжэнцин также выразил ей свое сочувствие и поддержку.
Сидевший в коляске Гао Ван расплакался. Шань Юйцзюнь спросила, о чем он плачет, и Гао Ван ответил, что не смог защитить свою учительницу.
Шань Юйцзюнь невольно улыбнулась:
— Гао Ван, тебе только исполнилось четырнадцать, ты даже начальную школу еще не окончил. Это учительница должна тебя защищать.
Гао Ван пару раз вытер слезы рукавом, а затем замер, не решаясь шевельнуться. Эта новая больничная одежда была слишком чистой; Гао Ван с детства не носил таких чистых вещей, как он мог позволить себе вытирать ими слезы?
Когда Шань Юйцзюнь пришла в себя и Гао Ван оказался рядом, Ся Сяолань и остальные наконец узнали, что именно произошло с пропавшей троицей.
Как выяснилось, в тот день Шань Юйцзюнь узнала от других учеников, что Гао Ван собирается охотиться на волков. Она тут же отчитала мальчика и решила сама проводить его и его младшего брата Гао Сина обратно в деревню.
Внешне Гао Ван поддался на уговоры учительницы, но в душе он все еще жаждал убить волка, укравшего овцу у его семьи.
Семья Гао была очень бедной, семь овец составляли всё их имущество. Троих волки уже утащили, осталось всего четыре. Как мог Гао Ван не ненавидеть волчью стаю?
У его бабушки был ревматизм, и в последние два года болезнь становилась всё тяжелее. Гао Ван надеялся весной, когда овцы откормятся, продать двоих и отвезти бабушку в большую больницу на лечение.
Лекарства из местного медпункта не помогали, нужно было ехать в больницу покрупнее.
В уездную или даже городскую.
Двух овец могло не хватить, он планировал продать трех.
Волки, украв овец, разрушили планы Гао Вана по лечению бабушки. Этот четырнадцатилетний подросток, будучи опорой семьи, уже несколько дней искал в пустыне Гоби возможность отомстить стае — и он действительно их нашел, даже успел дважды выстрелить, ранив волка.
В тот день, когда Шань Юйцзюнь провожала Гао Вана и Гао Сина домой, они проходили через Гоби и были выслежены мстительной стаей волков.
Гао Ван крикнул учительнице Шань бежать, но куда она могла убежать?
У семьи Гао оставалось четыре овцы. Одну матку, собиравшуюся окотиться, оставили дома, остальные три были с братьями. Напав, волки сразу загрызли одну овцу. Шань Юйцзюнь бросила свою шапку в качестве знака и бросилась бежать вместе с братьями Гао.
У Гао Вана было охотничье ружье, но патронов почти не осталось. Когда волки наседали слишком близко, он делал выстрел.
Они то бежали, то останавливались, пока окончательно не заблудились в Гоби, а патроны подошли к концу.
Потеряться Шань Юйцзюнь не боялась — она знала, что их хватятся и выйдут на поиски.
Однако волки неотступно следовали за ними, держась на небольшом расстоянии и не давая передышки.
В глубине Гоби за ними гналась уже не только та первая стая, опасность подстерегала повсюду. Наступила ночь, Шань Юйцзюнь и Гао Ван были на пределе сил, а младшему брату Гао Сину было всего десять лет, и он уже едва передвигал ноги.
Шань Юйцзюнь по пути выбрасывала вещи: книги из портфеля, шапку, нарукавники — всё в надежде, что их быстрее найдут.
Но ветер и песок скрыли оставленные ею следы, и только брошенную в самом начале шапку и книгу, придавленную в конце камнем, удалось обнаружить.
— Мы не свалились в ту яму, а спустились сами. К тому времени у Гао Вана закончились патроны, волки подбирались всё ближе, и нам оставалось только спрятаться внизу. Сначала я сбросила овец — они не разбились, и только потом прыгнули мы сами.
Пока человек жив, он всегда найдет способ выбраться. Оказавшись внизу, они перестали бояться стаи: волки могли прыгать вниз только по одному. В тесном пространстве против одного волка у троих людей были все шансы выжить.
Кан Вэй спросил, как получилось с камнем, и Шань Юйцзюнь смутилась:
— Ошиблась в расчетах. Когда спускались, были в такой панике, что камень скатился и завалил вход.
К тому же он придавил ей руку.
Подземная дыра и камень спасли Шань Юйцзюнь и мальчиков от волков, но и перекрыли им путь к спасению.
Если бы Шань Юйцзюнь не подложила под камень книгу перед тем, как соскользнуть вниз, кто мог бы с уверенностью сказать, что в этой расщелине есть люди?
Целых шесть дней Шань Юйцзюнь и братья Гао прятались под землей. Когда мучила жажда, пили воду, сочившуюся из каменных расщелин, когда одолевал голод — ели мох со стен. Так питались и люди, и овцы, но люди оказались менее выносливыми, чем животные. Первой сдалась учительница, а овцы в момент спасения даже могли блеять. По ночам они втроем обнимали овец, чтобы согреться.
К счастью, была зима, и раны Шань Юйцзюнь и младшего брата не загноились.
— Если бы помощь не пришла, мы собирались зарезать овцу. Сначала ту, раненую. Одной овцы нам хватило бы на какое-то время.
Шань Юйцзюнь тоже любила овец, к тому же она знала, что каждое животное для братьев Гао — это их жизнь. Ради овец и старший, и младший были готовы сражаться с волками. Пока ситуация не стала совсем отчаянной, учительница не решалась предложить их убить.
Но какими бы милыми ни были овцы, человеческая жизнь все же дороже.
Сырая баранина пахнет резко, но перед лицом смертельной опасности о вкусе уже не думали.
Неужели баранина могла быть хуже мха?
Гао Ван глухо пояснил:
— Учительница Шань, я тоже хотел зарезать овцу. Но сначала рука не поднималась, а потом сил совсем не осталось.
Люди совсем обессилели от голода. Овца со сломанной ногой просто лежала рядом, но даже с ножом в руках убить её уже не получалось.
Сначала было неясно, как скоро их спасут, и они упустили момент, а позже, когда захотели убить овцу ради выживания, на это уже не хватило сил.
Хотя Шань Юйцзюнь была очень умной, она едва окончила университет, когда приехала волонтером на северо-запад. Как она могла предусмотреть абсолютно всё?
Окажись на её месте Ся Сяолань, она, вероятно, зарезала бы овцу уже на второй день, не дожидаясь помощи. Шань Юйцзюнь всё же была слишком мягкосердечной.
Но говорить ей об этом было нельзя — это прозвучало бы как упрек. Она в одиночку несколько дней поддерживала братьев Гао под землей, сама была ранена, но терпела боль и ободряла их. То, что они смогли дождаться спасения, уже было великим подвигом.
Ся Сяолань считала, что Шань Юйцзюнь очень смелая.
Кан Вэй думал точно так же.
Гао Ван очнулся раньше Шань Юйцзюнь и слышал от медсестер, сколько людей участвовало в их поисках.
Тогда он чуть не умер от раскаяния: это из-за него мстили волки. Если бы из-за него погибли учительница Шань и его брат Гао Син, Гао Ван и сам бы не захотел жить.
Спасательные отряды уже прочесывали ту местность, но камень закрывал вход в дыру, и никто не знал, что внизу прячутся люди.
Шань Юйцзюнь рассказала, что слышала шум лопастей самолета, они даже стучали обломками камней по стенам, но не смогли привлечь внимание спасателей.
— Даже не знаю, как вам в итоге удалось нас найти. Мы уже не могли подать никакого знака.
Взгляды всех присутствующих устремились на Кан Вэя.
Как нашли?
Именно Кан Вэй настоял на том, чтобы спуститься, заметив странное поведение волков.
И именно он обнаружил прижатую камнем книгу и твердил, что Шань Юйцзюнь где-то рядом.
Так что же это было — внимательность Кан Вэя или… какое-то незримое предчувствие?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
