Ду Чжаохуэй и вправду хотел лишь ребёнка, а не его мать.
Общаясь с людьми вроде Сы Юхуа, Ду Чжаохуэй и сам теперь действовал в его духе; по крайней мере, он не отвергал передовые медицинские технологии, способные решить его затруднения — с тех пор как Тан Юаньюэ напомнил ему, что рано или поздно тому понадобится наследник, Ду Чжаохуэй всё раздумывал над этим вопросом.
Он размышлял снова и снова: наследник был необходим, а вот женщина — нет.
С чего бы ему так себя ущемлять и спать с нелюбимой женщиной только ради того, чтобы зачать наследника?
Такому красавчику, как он, вовсе не хотелось, чтобы им пользовалась какая-то несимпатичная ему особа. Да и к тому же, если завести ребёнка от случайной женщины ради продолжения рода, это обернётся бесконечными проблемами.
Он не хотел, чтобы какая-нибудь женщина расхаживала повсюду, кичась званием матери его наследника. Если же ему не повезёт и он умрёт рано, и мать ребёнка явится, чтобы извлечь выгоду под предлогом «сыновней почтительности», Ду Чжаохуэй чувствовал, что не сможет покоиться с миром!
К счастью, прогресс в медицине помог Ду Чжаохуэю разрешить эту дилемму.
Ему не нужно было принуждать себя делить постель с кем бы то ни было.
Ему даже не требовалось встречаться с этой женщиной!
В 1978 году в больнице Олдем-Синь в мир пришёл первый в мире ребёнок «из пробирки», зачатый путём экстракорпорального оплодотворения — здоровая девочка, которую назвали Лу Исы.
Лу Исы уже исполнилось четырнадцать лет; она была здорова и ничем не отличалась от детей, зачатых естественным путём. Как первый «младенец из пробирки», она привлекла огромное внимание общественности. После её рождения технологии ЭКО начали стремительно развиваться, и в нынешнем 1992 году этот метод стал уже сравнительно зрелым и безопасным… По крайней мере, при богатстве Ду Чжаохуэя он мог позволить себе все расходы и лучшие услуги в этой области.
С тех пор как Ду Чжаохуэй узнал об этой технологии, вопрос о «наследнике» перестал его волновать.
Перед смертью Ду Чэнжун, встретившись с Ду Чжаохуэлем, тоже поднял тему наследника, и Ду Чжаохуэй ответил ему в том же духе. Ду Чэнжун рассердился, считая, что неважно, насколько Ду Чжаохуэю нравится Ся Сяолань, но «блюсти целомудрие» ради неё — это уже полнейшее безрассудство, нарушающее все законы мироздания!
Ду Чжаохуэй вовсе не собирался хранить целибат; просто, повидав лучшее, он не желал довольствоваться малым.
Разногласия между отцом и сыном по этому вопросу были столь велики, что их последняя встреча закончилась ссорой.
И вот теперь Ся Сяолань забеременела.
Ду Чжаохуэй решил внести этот план в свою повестку дня.
А Хуа не ошибся: Ду Чжаохуэю изначально нужен был только ребёнок, а не мать. По его суровым критериям он выбирал не девушку, а донора яйцеклетки. Ду Чжаохуэй хотел, чтобы его наследник был умным, красивым и обладал сильным стремлением к успеху. Он признавал, что проводит отбор, ориентируясь на Ся Сяолань; несомненно, сама Ся Сяолань идеально соответствовала всем его условиям.
К сожалению, он не осмеливался обратиться к Ся Сяолань с такой просьбой. Как бы он это сказал? Неужели спросил бы, не могла бы Ся Сяолань одолжить ему… ну, забудьте об этом, Ся Сяолань просто переломала бы ему ноги.
Ду Чжаохуэй очень дорожил всеми своими тремя ногами, и лишиться любой из них для него было неприемлемо!
Ребёнок из пробирки… Если бы такой план Ду Чжаохуэя стал достоянием гонконгских СМИ, это наверняка вызвало бы огромные споры. Скорее всего, ещё больше людей заподозрили бы, что у него какие-то проблемы со здоровьем, и даже Е Цзя не смог бы прикрыть его от нападок.
Но Ду Чжаохуэй был именно таким человеком.
Разве его волновали пересуды?
Раньше, возможно, немного и волновали, но теперь он окончательно перестал считаться с чужим мнением.
…
Шло время, и Ся Сяолань вступила в позднюю стадию беременности.
В начале срока она была очень худой, но после пяти месяцев начала раздуваться, словно дрожжевое тесто. В прошлой жизни Ся Сяолань обладала заурядной внешностью и никогда не знала, какие выгоды приносит красота.
В этой же жизни она была слишком уж хороша собой.
Настолько хороша, что завоевать симпатию противоположного пола для неё не составляло труда.
Ведь Чжоу Чэн влюбился в неё с первого взгляда.
С восемнадцати до двадцати семи лет Ся Сяолань никогда не беспокоилась о своей внешности; небеса были слишком благосклонны к этой оболочке, она оставалась прекрасной, что бы она с собой ни делала. Даже следы изнеможения от ночной работы вызывали в людях лишь сочувствие.
К внезапному превращению в «пышную пампушку» Ся Сяолань ещё не совсем привыкла.
Из-за гормональных изменений во время беременности у неё появились пигментные пятна, кожа потемнела, сама она располнела… Причём поначалу она не замечала этих перемен, пока однажды не увидела в зеркале своё опухшее лицо, что её саму не на шутку напугало.
Она ведь не объедалась без меры! Хотя в прошлой жизни ей не доводилось быть беременной, элементарные знания у Ся Сяолань имелись: беспорядочно налегать на еду в этот период — ошибка, достаточно есть часто, но понемногу, сохраняя баланс питательных веществ.
Ела она мало, так почему же так раздобрела?
Ся Сяолань всегда была очень дисциплинированным человеком, и то, что другие беременные не могли держать рот на замке, с ней случиться не могло. И всё же, несмотря на умеренность в еде, её раздуло, словно воздушный шар!
Испуг сменился недоумением.
Ей самой отражение в зеркале казалось чужим, хотелось невольно отвернуться. Как же тогда Чжоу Чэну удавалось смотреть на неё, не отводя глаз?
От его нежного взгляда она частенько краснела; возникало чувство, будто они с Чжоу Чэном всё ещё на этапе влюблённости.
На самом же деле их ребёнок вот-вот должен был появиться на свет — они были типичной старой супружеской парой, какая уж тут влюблённость.
Чжоу Чэн отказывался отвечать на подобные вопросы, изображая искреннее удивление:
— Стала некрасивой? С чего ты взяла?
Для него его женушка всегда оставалась такой же красавицей!
По мере того как живот Сяо Лань становился всё больше, он теперь был полностью поглощён заботой о ней, не имея времени ни на что другое.
Он видел, как тяжело даётся Сяо Лань эта беременность.
Поскольку она ждала двойню, живот был намного больше, чем у других беременных на том же сроке. Глядя на это, Чжоу Чэн замирал от страха, вечно опасаясь, что Сяо Лань поскользнётся или упадет. Ему до смерти хотелось разделить её ношу — хоть бы одного ребёнка переложить в собственный живот!
К концу срока у неё начались отёки, от долгого стояния болела спина, она часто бегала в туалет и ни одну ночь не могла поспать спокойно. Чжоу Чэн ужасно сопереживал ей.
Даже если бы она носила одного ребёнка, и в стране не действовала бы политика планирования семьи, он всё равно хотел бы, чтобы это были её единственные роды!
Больше никаких беременностей, это слишком мучительно.
Чтобы роды прошли легче, Чжоу Чэн каждое утро и вечер сопровождал Сяо Лань на прогулках.
Жили они в том самом сыхэюане, где справляли свадьбу. Лю Фэнь и Гуань Хуэйэ практически каждый день наведывались к ним; обе хотели, чтобы Ся Сяолань жила в максимальном комфорте и спокойствии. Ся Сяолань хотела жить отдельно с Чжоу Чэном, и хотя они беспокоились, им пришлось согласиться. Ся Сяолань не была капризной, но за месяц до предполагаемого срока родов, когда её движения стали совсем неуклюжими, к ним переехала Цзэн Сао, чтобы помогать по хозяйству.
Ся Сяолань и не предполагала, что за месяц до родов в её жизни снова появится кузина Лян Хуань, от которой давно не было никаких вестей.
Это случилось в один из дней, когда Чжоу Чэн гулял с ней в парке. Там они встретили Лян Хуань.
Лян Хуань гуляла с каким-то молодым человеком. Она крайне удивилась, увидев Чжоу Чэна, но ещё больше её поразила Ся Сяолань рядом с ним:
— Старшая кузина Сяолань?!
Неужели это та самая необыкновенная красавица Ся Сяолань?
Судя по всему, она была беременна и вот-вот должна была родить.
— Стоя рядом с Чжоу Чэном, такая Ся Сяолань выглядела совершенно дисгармонично!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
