После долгого разговора Сюй Хунъюй оставил здесь целую кипу официальных, тайных и неофициальных хроник, наказав Е Ли ознакомиться с ними на досуге, и, забрав Сюй Хунъяня, умчался прочь под встревоженным взглядом шаншу Е. Встретившись с сложным взглядом отца, Е Ли слегка присела в поклоне и безмятежно вернулась в свой павильон Цинъиcюань изучать исторические хроники.
Свадьба Е Ли и Мо Сюяо была назначена на двадцатое число пятого месяца, говорили, что это лучший день в этом месяце. Поговаривали также, что шаншу Е поначалу был не слишком доволен этой датой, так как она не считалась особенно благоприятным «днем желтого пути». Постоянные неурядицы со свадьбой Е Ин уже привели шаншу в ярость, и, если бы с бракосочетанием Е Ли тоже что-то пошло не так, Е Шань и Е Линь и вовсе не на что было бы надеяться в замужестве. Однако ни поместье Дин-вана, ни семья Сюй, ни сама Е Ли не придавали значения суевериям о «счастливых днях». К тому же, если не выбрать этот день, свадьбу пришлось бы отложить как минимум до восьмого месяца, так как шестой и седьмой месяцы подходили для торжеств еще меньше. А учитывая недавнее происшествие с похищением Е Ли, ни поместье Дин-вана, ни семья Сюй ни в коем случае не позволили бы откладывать свадьбу. Так что на легкое недовольство шаншу Е попросту закрыли глаза.
С наступлением середины пятого месяца спокойная жизнь Е Ли окончательно подошла к концу. Прежде тихий павильон Цинъиcюань наполнился людьми и шумом. Каждый день сюда привозили бесчисленное количество вещей. Е Ли должна была лично просматривать бесконечные учетные книги и списки. Даже несмотря на помощь и наставления двух момо, Е Ли изрядно утомилась. Когда же жители столицы увидели, что семьи Е и Сюй, а также поместье Дин-вана готовятся к свадьбе, нисколько не обращая внимания на слухи, те постепенно начали утихать.
— Как же я завидую Ли-эр! Свадьба в поместье Дин-вана наверняка станет самой торжественной за последние десять лет, — в павильоне Цинъиcюань Мужун Тин, позабыв о приличиях, растянулась на мягкой кушетке, обнимая только что присланный рулон первоклассного дорогого шелка.
Е Ли, Цинь Чжэн и Хуа Тяньсян разбирали учетные книги. Неподалеку Е Шань и Е Линь тихо сидели за рукоделием. За дверью все так же слышался шум и суета. Оторвавшись от счетов, Хуа Тяньсян взглянула на подругу.
— Ли-эр пригласила тебя не для того, чтобы ты изнывала от зависти и злости. Чем болтать попусту, лучше посмотри, не можешь ли ты чем-нибудь помочь. Впрочем… ты права.
Цинь Чжэн, делая пометки в книге, спросила.
— Е-фужень и впрямь не собирается помогать тебе с подготовкой? Если об этом поползут слухи, это плохо скажется на ее репутации.
Е Ли равнодушно улыбнулась.
— Лаофужэнь выделила мне еще немало приданого, и Е-фужень сейчас не по себе. Она говорит, что Сы-мей заболела в поместье Ли-вана и ей нужно пойти позаботиться о ней.
Мужун Тин фыркнула.
— Кто слышал, чтобы мать бежала ухаживать за дочерью, которая не пробыла замужем и месяца? Хотя… неужели Е Ин и правда заболела? Все эти дни она не возвращалась, чтобы похвастаться своим положением.
Хуа Тяньсян иронично вскинула брови.
— Для этого ей нужны основания. Если бы Ли-ван был к ней добр, она бы непременно вернулась продемонстрировать свое семейное счастье. Но, по слухам, Гунчжу Цися все еще ходит за Ли-ваном по пятам. Будет ещё хорошо, если Е Ин просто не превратится в обиженную жену, запертую в четырех стенах.
Цинь Чжэн покачала головой. Сплетни ее не интересовали, ее больше заботила сама свадьба Е Ли.
— Ума не приложу, о чем думает Е-фужень. Все знают, сколько даров прислало поместье Дин-вана. Даже если семья Е добавит что-то от себя, она не останется в убытке. Своими выходками она только позорит имя семьи Е.
— Ты же знаешь ее происхождение, — сказала Хуа Тяньсян. — Даже будучи законной супругой Шаншу Е, ее статуса недостаточно, чтобы распоряжаться на свадьбе Ли-эр. Скорее всего, Лаофужэнь придется заняться всем лично. Кстати, в особняке Дин-вана тоже нет женщин, которые могли бы взять на себя руководство. Ли-эр, Мо Сюяо упоминал, кто будет представлять его сторону?
Е Ли кивнула.
— Сначала такое желание изъявила Чжан-гунчжу Чаоян. Но, хотя Мо Сюяо и называет ее тетушкой, по старшинству они принадлежат к одному поколению. Поэтому Гунчжу Чаоян предложила пригласить Чжан-гунчжу Сифу.
— Ого! — вскрикнула Мужун Тин, едва не подскочив на кушетке, поймав на себе всеобщие взгляды, она рассмеялась. — Чжан-гунчжу Сифу … она же тетя покойного Императора! Даже Дин-ван позапрошлого поколения должен был почтительно величать ее старшей сестрой. Слышала, в этом году ей исполнилось семьдесят пять.
Цинь Чжэн кивнула.
— По правде говоря, если бы не свадьба Ли-эр, я бы и забыла, что Гунжу Сифу еще жива. Говорят, она отошла от дел еще лет двадцать назад. Не ожидала, что она выйдет в свет, чтобы поддержать Дин-вана на свадьбе.
Хуа Тяньсян махнула рукой.
— В этом нет ничего удивительного. Мой вайцзуфу говорил, что из всех младших Чжан-гунчжу Сифу больше всего любила именно Мо Сюяо. Она держала его на руках, когда он только родился. Говорят, когда с Дин-ваном случилось несчастье и он был на волосок от смерти, именно Чжан-гунчжу Сифу, не зная усталости, выхаживала его дни и ночи напролет. В любом случае, то, что Дин-ван пригласил Чжан-гунчжу Сифу возглавить церемонию, доказывает его искреннее отношение к Ли-эр.
— Вот и я о том же, — улыбнулась Мужун Тин. — Свадьба Ли-эр будет самой пышной за последнее десятилетие. Слышала, на нее приедут даже знатные особы из других государств.
Е Ли нахмурилась.
— Какое дело знати других стран до свадьбы в особняке Дин-вана?
— Ли-эр, не недооценивай влияние особняка Дин-вана. Оно существует уже сотни лет, и можно сказать, что его слава гремела повсюду. Почти каждое государство, граничащее с Великим Чу, так или иначе сталкивалось с кем-то из рода Дин-вана.
Е Ли кивнула.
— Я поняла. Они едут посмотреть на посмешище.
Единственный наследник великого рода, нынешний Дин-ван, калека в инвалидном кресле с изуродованным лицом. Что больше может порадовать знать других стран? Наверняка императорские семьи соседей заинтересованы в этой свадьбе больше, чем в смене императора в Великом Чу. Присутствующие на мгновение замолчали и вздохнули. Верно, послы приедут вовсе не для того, чтобы поздравить Дин-вана, а, чтобы увидеть, в какое ничтожество превратился единственный потомок рода Мо, затихшего на семь лет, и представляет ли он еще хоть какую-то угрозу.
— Ли-эр…
Е Ли беспечно махнула рукой.
— Ничего страшного. В столице Великого Чу они ничего не смогут мне сделать. Чем переживать об этом, лучше помогите мне разобраться с делами, завтра Эр-цзюму придет все проверять.
Е Ли с головной болью посмотрела на груду разрозненных списков и книг. Только сейчас она осознала, каким благом были арабские цифры и двойная бухгалтерия. Но, сейчас не время выделяться, когда она переедет в поместье Дин-вана, у нее будет полно времени, чтобы навести там порядок. Хуа Тяньсян и Цинь Чжэн безнадежно склонили головы над оставшейся горой бумаг. Они решили, вернувшись домой, во что бы то ни стало, заново учиться у матерей искусству ведения хозяйства, этих проклятых счетов было слишком много.
Е Шань и Е Линь слушали их разговор, одновременно сочувствуя и завидуя Е Ли. Понимая, что им нечего добавить, они лишь усерднее склонились над шитьем, навострив уши.
— Ой? — Мужун Тин, до этого вяло лежавшая на кушетке, внезапно вскочила и бросилась к приоткрытому окну.
Она высунулась наружу, долго всматривалась куда-то, а затем вернулась с озадаченным видом.
Хуа Тяньсян посмотрела на нее.
— Что такое? Увидела что-то за окном?
Мужун Тин покачала головой и бросила взгляд на Е Ли, но промолчала. Е Ли мягко улыбнулась.
— Мне показалось, за окном пролетела изумрудная птица. Мужун, ты тоже ее видела?
Мужун Тин моргнула и с досадой ответила.
— Да, я видела очень красивую птичку. Но, когда я подошла к окну, она уже исчезла.
Цинь Чжэн прыснула, прикрыв рот рукой.
— Птицы летают быстро, она не стала бы тебя ждать.
Хуа Тяньсян искоса взглянула на нее.
— С каких это пор ты полюбила птиц? Если так хочется, попроси отца поймать тебе одну или просто купи красивую. К чему этот переполох?
— А мне и в радость, — Мужун Тин, вздернув личико, с гордым видом снова откинулась на кушетке, украдкой бросив на Е Ли быстрый взгляд.
Е Ли, поджав губы, улыбнулась, она прекрасно понимала, что заметила Мужун Тин. В последние дни всякие странные личности то и дело пытались проникнуть в поместье Е в обход главных ворот, но все они были вышвырнуты стражами, которых Мо Сюяо тайно приставил для ее охраны. Впрочем, те, кто решался вломиться среди бела дня, были редкостью.
— Госпожа, Шицзы Чжэньнань-вана из Силина прислал человека с дарами, дабы поздравить вас и Дин-вана с грядущим днем великого союза, — доложил из-за двери лично дворецкий поместья Е.
Е Ли нахмурилась.
— Шицзы Чжэньнань-вана из Силина? Разве подношения не должны были доставить прямиком в поместье Дин-вана?
Дворецкий почтительно ответил.
— Шицзы сказал, что этот дар Силин подготовил специально для будущей Ванфэй Дин-вана, а посему он должен быть вручен лично в руки Сяоцзе, дабы засвидетельствовать искренность намерений их государства.
— Где сейчас Шицзы? Отец на месте? — спросила Е Ли.
— В главном зале. Лаое только что вернулся и сейчас принимает гостя, — сообщил дворецкий.
Е Ли кивнула.
— Я поняла. Попроси отца и Шицзы немного подождать. Я скоро выйду.
Дворецкий удалился, и Мужун Тин с тревогой потянула Е Ли за руку.
— А-Ли, будь осторожна. Боюсь, этот Шицзы Чжэньнань-вана явился с недобрыми намерениями.
Е Ли приподняла бровь. Знатные столичные гунян действительно мало смыслили в подобных делах. Однако Мужун Тин в детстве долгое время сопровождала Цзянцзюнь Мужуна в военных походах, а потому знала больше остальных. Пока Цинлуань и другие служанки помогали Е Ли переодеться и поправляли ее макияж, Мужун Тин стояла рядом и вслух вспоминала все, что ей было известно.
— Чжэньнань-ван Силина, родной младший брат нынешнего Императора Силина и их прославленный полководец. Однако, двадцать лет назад он потерпел поражение от отца Дин-вана — ван-регента Мо Люфана. В то время мой отец был всего лишь мелким сяовэем. От него я слышала, что в той битве Чжэньнань-ван был разбит наголову и в суматохе даже лишился руки. После этого он не раз подсылал к ван-регенту убийц, но все попытки провалились. Сама знаешь… ван-регент давно мертв, и если Чжэньнань-ван злопамятен…
Тогда эту обиду он может выместить лишь на Мо Сюяо и на ней, как на сыне и будущей невестке Мо Люфана.
— Значит, Шицзы Чжэньнань-вана пришел искать ссоры? — побледнев, Цинь Чжэн с тревогой посмотрела на Е Ли. — Может, стоит послать весть Дин-вану?
Е Ли покачала головой.
— Не нужно, Дин-ван скоро и сам обо всем узнает. К тому же, не станет же Шицзы Чжэньнань-вана притеснять девушку, из внутренних покоев. Это было бы слишком позорно для него самого и для всего Силина.
Даже если он и захочет придраться, то целью должен стать Мо Сюяо, ведь они еще даже не поженились. Взглянув в зеркало и убедившись, что все в порядке, Е Ли поднялась.
— Пойду взгляну на него. А вы, ждите меня здесь.
Мужун Тин тут же встала рядом с ней и решительно заявила.
— Я пойду с тобой. Тяньсян и Чжэн-эр останутся.
Е Ли не знала, смеяться ей или плакать.
— Мужун, я же не на войну иду.
Но та настаивала.
— Все равно. Я могу просто тихо следовать за тобой. Если этот Шицзы задумает что-то неладное, я смогу тебя защитить.
Задумать что-то неладное против будущей ванфэй Дин-вана при всем честном народе в столице Великого Чу? Такое могло прийти в голову только Мужун Тин. Хуа Тяньсян махнула рукой.
— Ладно, Ли-эр, возьми ее с собой. Она просто любит быть в центре событий.
Мужун Тин было все равно, что они думают. Она радостно схватила Е Ли за руку.
— Идем же, скорее!
— Отец.
Войдя в главный зал, Е Ли поняла, что доклад дворецкого был весьма неточным. Она ожидала увидеть лишь отца с гостем, но никак не предполагала, что компанию им составят Мо Цзинли и Е Ин, которая «была больна» эти дни.
Мужун Тин бросила на Е Ли взгляд, ясно говорящий: «И как только он везде успевает?». Е Ли беспомощно улыбнулась ей в ответ и шагнула вперед, чтобы поприветствовать шаншу Е. Перед посторонними шаншу Е с готовностью играл роль любящего отца и с ласковой улыбкой обратился к дочери.
— Ли-эр пришла? И госпожа Мужун здесь?
Мужун Тин, слегка скривив губы, улыбнулась.
— Племянница пришла без приглашения, прошу дядюшку не взыскать.
Шаншу Е рассмеялся.
— Что ты! Я искренне рад, что у Ли-эр есть такая подруга, как Мужун-сяоцзе. Ли-эр, Мужун-сяоцзе, позвольте представить, это Шицзы Чжэньнань-вана из государства Силин.
Обе девушки перевели взгляд на молодого человека, сидевшего в стороне. Силин находился на северо-западе от Великого Чу, и нравы там заметно отличались. Однако был один любопытный нюанс, жители Силина называли свою страну Великим Лин, а Великое Чу именовали Восточным Чу. В Великом Чу же, напротив, называли их Силином (Западный Лин), а себя — Великим Чу. Уже по одним этим именованиям можно было судить о том, что отношения между двумя странами всегда были натянутыми.
Шицзы Чжэньнань-вана был высок и статен, с глубоко посаженными глазами и резкими, словно высеченными ножом, чертами лица. Е Ли заметила, что в его зрачках проглядывает темно-пурпурный оттенок. Говорили, что у членов императорской семьи Силина глаза карие, внешность же этого шицзы явно указывала на то, что в его жилах течет не только силинская кровь.
— Приветствуем Шицзы, — даже обычно беспечная Мужун Тин проявила подобающую вежливость перед лицом иноземного посла.
Взор шицзы Чжэньнань-вана бесцеремонно изучал обеих девушек. Вскоре он потерял интерес к Мужун Тин и полностью сосредоточился на Е Ли. Помолчав, он произнес.
— Ванфэй Дин-вана, Сяоцзе Мужун, оставьте церемонии. Мое имя, Лэй Тэнфэн.
Лэй, это фамилия правящего рода Силина. К тому же радовало то, что языкового барьера не возникло.
Шаншу Е посмотрел на внушительного шицзы, затем на Е Ли и, слегка откашлявшись, произнес.
— Ли-эр, Шицзы специально прибыл, чтобы вручить тебе свадебные дары.
Е Ли кивнула.
— Благодарю вас, Шицзы. Признательна, что вы проделали этот путь. Надеюсь, в Великом Чу вы будете чувствовать себя как дома.
</div></figure>
<!– /wp:embed –>
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
