— Докладываю Ванфэй, прибыла Тайфэй.
В это время Е Ли в кабинете как раз приводила в порядок учетные книги, принесенные из поместья Е, когда вошедшая служанка доложила о гостье. Е Ли подняла голову и на мгновение замерла, увидев стоящую в дверях девушку.
Цин Шуан уже успела спросить.
— Цзинвэнь, что ты здесь делаешь?
Эта девушка была той самой служанкой по имени Ханьцин, которую Е Ли, еще находясь в поместье Е, отправила в швейную мастерскую, дав ей имя Цзинвэнь. Служанки в поместье Дин-вана все как одна носили лунно-белые платья с простыми однотонными поясами, но даже в таком скромном и элегантном наряде она умудрялась выглядеть соблазнительно.
Цзинвэнь с некоторым испугом посмотрела на Е Ли и тихо ответила.
— Управляющая момо сказала, что Ванфэй не станет носить вещи, расшитые Цзинвэнь. В швейной мастерской уже есть четыре первоклассные вышивальщицы, поэтому Цзинвэнь отправили прислуживать здесь.
Хотя она была рада возможности покинуть швейную мастерскую, на лице Цзинвэнь промелькнула тень унижения от того, что ее мастерство вышивки сочли никчемным. Е Ли про себя вздохнула, эта девчушка, пробыв в швейной мастерской пару месяцев, так и не набралась ума. Неужели она думает, что с миловидным лицом можно ни о чем не беспокоиться до конца жизни?
— Хорошо, можешь идти. И пригласи Тайфэй войти, — махнула рукой Е Ли.
— Слушаюсь, Ванфэй, — Цзинвэнь присела в поклоне и почтительно удалилась.
Цин Шуан недовольно проворчала.
— О чем только думали момо Линь и момо Вэй, приставив ее к госпоже? С первого взгляда ясно, что она не из тех, кто знает свое место.
Цинлуань и Цинюй появились позже и не были знакомы с Цзинвэнь, которая все время проводила в швейной мастерской, им лишь показалось, что она выглядит чересчур кокетливо. Услышав слова Цин Шуан, они тут же обернулись.
Цин Шуан с досадой топнула ногой.
— Виновата, я совсем забыла сказать об этом момо Линь.
Цин Ся с мягкой улыбкой произнесла.
— Ну полно тебе, Цин Шуан. Момо Линь старая служанка, которая была при матери госпожи с самого начала. Неужели ты думаешь, что она не видит, что за человек эта Цзинвэнь? К тому же сейчас она всего лишь второразрядная служанка для внешних поручений. Ей не сравниться даже с Юньэр или Сяоцуй. В поместье Дин-вана она человек новый, никого не знает, так что никаких интриг сплести не сумеет.
Е Ли отложила книгу и с улыбкой сказала.
— Цин Шуан, тебе стоит немного поучиться у Цин Ся. Не нужно так горячиться по любому поводу.
Цин Шуан шутливо высунула язык.
— Слушаюсь и повинуюсь приказу Ванфэй.
Стоило Е Ли переступить порог парадного зала, предназначенного для приема женщин, как она замерла от удивления. На главном месте восседала женщина лет пятидесяти. Она была облачена в роскошные одежды из облачной парчи, а ее прическу украшал набор шпилек с позолотой, перьями зимородка и драгоценными камнями, вид у нее был по-настоящему величественный и властный. Если бы Е Ли не знала заранее, кто перед ней, она вполне могла бы принять ее не за побочную, а за законную супругу старого Дин-вана.
В этот момент тайфэй сидела, прислонившись к спинке стула и прикрыв глаза. За ее спиной стояли две служанки, одна разминала ей плечи, а другая мерно обмахивала дворцовым веером. Е Ли едва сдержала смешок, еще не наступил шестой месяц, и по меркам столицы Чу погода стояла отнюдь не жаркая, неужели гостья не боялась простудиться от такого усердного веера?
— Ванфэй, — увидев вошедшую Е Ли, все поспешили подняться для приветствия.
— Можете идти. Прошу прощения, что заставила Тайфэй ждать, — Е Ли жестом велела слугам удалиться и, слегка нахмурившись, прошла к другому креслу.
Только тогда Ян-тайфэй медленно открыла глаза и окинула Е Ли придирчивым взглядом. Е Ли с легкой улыбкой на губах позволила ей себя рассматривать. Затем она перевела взор на сидевшую чуть ниже молодую девушку в белом. Девушка казалась очень робкой, встретившись взглядом с Е Ли, она тут же сжалась и в замешательстве отвела глаза.
— Тайфэй прибыла ко мне по какому-то делу? — Е Ли отвела взгляд и обратилась к старшей даме.
Ян-тайфэй недовольно прищурилась, и ее лицо, на котором былая красота уже заметно увяла, стало еще мрачнее. С легким фырканьем она произнесла.
— У Ванфэй слишком заносчивый нрав. Войдя в семью, вы даже не соизволили засвидетельствовать почтение старшим. Поэтому мне, этой Тайфэй, пришлось самой явиться к вам с визитом.
Е Ли все поняла, гостья пришла затеять ссору. Слегка озабоченно нахмурив брови, она с мягкой улыбкой ответила.
— В таком случае, я действительно проявила неучтивость. Однако вчера я спрашивала об этом Ванъе, и он сказал, что после посещения родительского дома мне лишь следует навестить старшую невестку. Он не упоминал, что в поместье есть кто-то еще, кому мне следовало бы лично засвидетельствовать почтение.
Лицо Ян-тайфэй застыло, и лишь спустя долгое время она пришла в себя и, глядя на Е Ли, произнесла.
— В последние годы Ван был не в лучшем расположении духа, неудивительно, что он мог что-то упустить. Вы же, будучи Ванфэй, мало того, что не догадались напомнить ему об этом, так еще и смеете вести себя столь дерзко!
Напомнить? Мо Сюяо даже не упомянул о вас, ясно же, что он не желает вас видеть, с чего бы мне лезть к нему с напоминаниями?
Еще до свадьбы Е Ли запомнила практически всех членов семьи поместья Дин-вана. К примеру, статус сидящей перед ней побочной супруги Ян был весьма своеобразным, она была не только единственной побочной супругой старого Дин-вана Мо Люфана, но и родной тетей Мо Сюяо и Мо Сювэня, родной младшей сестрой покойной Дин-ванфэй. Однако такое родство не принесло ей большего почета в поместье. На деле и Мо Люфан при жизни, и позже Мо Сювэнь, и ныне Мо Сюяо, все они практически игнорировали ее присутствие. Ян-тайфэй не было еще и пятидесяти, она была ровесницей гунчжу Чаоян. Но из двух женщин, одновременно овдовевших, по внешнему виду можно было сказать, что разница между ними, не менее десяти лет.
Однако Е Ли не испытывала к ней сочувствия, можно было лишь сказать, что она сама во всем виновата. Побочная супруга Ян вошла в поместье Дин-вана, когда прежняя ванфэй рожала Мо Сювэня. После родов здоровье ванфэй сильно пошатнулось, а прежде нежные чувства между ней и Дин-ваном охладели. Спустя семь лет, вскоре после рождения Мо Сюяо, ванфэй скончалась. К тому же, если Мо Сюяо просто игнорировал наложницу Ян, то неизменно мягкий и изысканный Мо Сювэнь относился к ней с чувством, которое можно было назвать едва ли не отвращением. У Е Ли были веские основания полагать, что в свое время наложница Ян использовала какие-то сомнительные методы, чтобы выйти за Дин-вана, что и привело к разрыву отношений между Мо Люфаном и его супругой. Даже если отбросить всё это, и даже если в будущем Мо Сюяо надумает взять наложниц, она ни за что не примет ни Е Шань, ни Е Линь. Если мысль о том, чтобы делить мужа с кем-то еще, была для нее трудно приемлемой, то делить его с родными сестрами было бы за гранью ее терпения.
— Я… право, не знала, что есть необходимость лично наносить визит побочной супруге, — Е Ли прикрыла глаза и заговорила ровным, безразличным тоном.
— Вы! Вы самонадеянны! — лицо Ян-тайфэй покраснело от гнева, она указала пальцем на Е Ли, не в силах вымолвить ни слова.
Статус побочной супруги был ее вечной болью. Когда она выходила замуж в поместье, то была лишь побочной супругой, тогда она не была разочарована, ведь она была дочерью наложницы. После смерти сестры она надеялась, что у нее появится шанс стать законной супругой, ведь у вана была лишь она одна, но до самой его смерти он так ни разу и не взглянул на нее. Со смерти Мо Люфана она знала, что шанса у нее больше не будет, до самой смерти она останется лишь побочной супругой и даже после кончины не сможет быть погребена рядом с ним.
— Правила поместья, должны быть известны Тайфэй. Кто же из нас здесь самонадеян? — Е Ли подняла голову и холодно посмотрела на нее.
Во внешнем мире в поместье Дин-вана главным считался ван, а во внутренних делах — ванфэй. Не говоря уже о какой-то побочной супруге, даже законная вдовствующая супруга-мать не могла позволить себе ставить ванфэй в неловкое положение. Именно поэтому ванфэй Вэнь после смерти Мо Сювэня слуги перестали называть ванфэй и стали именовать «Дасао», подчеркивая, что она старшая невестка нынешнего вана и ванфэй, а не хозяйка поместья.
Подавив спесь Ян-тайфэй, Е Ли немного смягчилась и с легкой улыбкой спросила.
— Ян-тайфэй пришла так рано, должно быть, хочет что-то сказать?
Наложница, опешившая от такой резкой перемены в поведении Е Ли, пришла в себя и уже собиралась вспыхнуть от гнева, как сидевшая рядом девушка в белом тревожно прошептала.
— Тетя…
Тайфэй посмотрела на молодую девушку и, на удивление, сумела подавить бушевавшую в груди ярость. Повернув голову к Е Ли, она произнесла.
— Это моя племянница по материнской линии, Цянжу.
Девушка в белом поднялась и, изящно поклонившись Е Ли, мягко промолвив.
— Цянжу выражает почтение невестке. Рада видеть вас, невестка.
Е Ли нахмурилась, дочь семьи Ян, племянница тайфэй, приходилась Мо Сюяо двоюродной сестрой. Е Ли была совершенно не знакома с этой бяоцзе, главным образом потому, что семья Ян никогда не была знатным родом. По правде говоря, за исключением основателя государства Дин-вана Мо Ланьюня, который взял в жены гунчжу из прежней династии, на протяжении нескольких поколений супруги ванов дома Мо не отличались знатным происхождением. Это происходило отчасти потому, что мужчинам рода Мо не требовались родственные связи для поддержания влияния, а отчасти, вероятно, во избежание подозрений со стороны императорской семьи. Насколько ей было известно, у покойной матери Дин-вана, урожденной Ян, не было законных братьев, а единственный брат от наложницы скончался несколько лет назад. Значит, эта Ян Цянжу была сиротой, дочерью того самого брата.
— Бяоцзе, не нужно церемоний, присаживайся. Должно быть, ван прежде забывал упомянуть о тебе, поэтому я не успела подготовить подарок к нашей первой встрече. Прошу тебя, не обижайся, — с этими словами Е Ли сняла с запястья нефритовый браслет «лед» с парящими цветами и вложила его в руку Ян Цянжу, после чего, повернув голову, с улыбкой спросила сидящую рядом тайфэй. — Бяоцзе живет вместе с вами, Тайфэй?
Тайфэй взглянула на Е Ли и кивнула.
— Цянжу еще молода, и у нее не осталось других близких, поэтому я забрала ее к себе, чтобы присматривать. В конце концов, она не урожденная госпожа поместья, так что в ее проживании в моем дворе нет ничего зазорного.
Е Ли не собиралась усложнять жизнь лишними распоряжениями о переселении и, кивнув, улыбнулась.
— Главное, чтобы Бяоцзе и Тайфэй не было неудобно. Если чего-то будет не хватать, просто пошлите человека сказать мне. Не нужно стесняться.
Глаза тайфэй блеснули.
— Как раз то, что я привела ее к тебе, означает то же самое. Цянжу в этом году исполняется семнадцать, давно пора подумать о замужестве. Но, Ван обычно неуловим, а я, старуха, мало в чем смыслю. Раз уж ты ее невестка, присмотрись к ней повнимательнее. И еще, девушке не пристало ходить такой блеклой целыми днями, это никуда не годится. Нужно добавить ей нарядов и украшений.
Тайфэй продолжала говорить о своем, а Ян Цянжу, сидевшая рядом, уже густо покраснела и опустила голову, не смея поднять глаз на окружающих. Е Ли удобно откинулась на спинку кресла, выслушивая требования тайфэй, если вначале в ее словах еще слышались нотки просьбы, то под конец тон стал совершенно повелительным. Е Ли взглянула на Ян Цянжу, одетую в белоснежные одежды, и невольно нахмурилась.
— Неужели в поместье урезают расходы бяоцзе?
Даже если Мо Сюяо недолюбливал тайфэй, он не стал бы экономить на содержании молодой девушки. Глядя на этот нарочито скромный белый наряд и даже белые ленты в волосах, неосведомленный человек мог бы подумать, что она по ком-то носит траур. Даже служанки, имеющие хоть какой-то статус в поместье, одевались приличнее.
Ян Цянжу резко вскинула голову, в ее глазах задрожали слезы и тревога. Она поспешно заговорила.
— Нет… в поместье Ванъе никогда не обходились с Цянжу сурово, прошу, невестка, не поймите брата превратно… Это Цянжу, это я сама виновата…
Е Ли невольно коснулась лба, что это еще за сцены? Потерев переносицу, она обратилась к стоящей рядом Цинлуань.
— Пойди узнай, свободна ли Сунь-момо, и попроси ее зайти.
Сунь-момо пришла быстро. Цинлуань, очевидно, успела вкратце обрисовать ей суть дела, поэтому момо привела с собой управляющего Вана, ведавшего счетами, и момо Чжан, отвечавшую за хозяйственные расходы.
— Приветствуем Ванфэй. Приветствуем Тайфэй, — втроем поклонились они.
Е Ли кивнула.
— Момо, поднимитесь.
Момо Сунь выпрямилась.
— Благодарю, Ванфэй. Услышав, что вы вызвали старую рабыню из-за вопроса расходов двора Тайфэй, я позволила себе вольность пригласить также управляющего Вана и момо Чжан. Прошу Ванфэй простить меня.
Е Ли улыбнулась.
— Не стоит, момо. Я только недавно вошла в этот дом и еще не со всем знакома, а раз Тайфэй упомянула о содержании молодой гунян, я решила расспросить вас. Итак, момо Чжан, каково содержание молодой гунян? Если она терпит какие-то лишения, и об этом узнают посторонние, это ляжет позором на наше поместье.
Момо Чжан поспешно выступила вперед, лицо ее было мрачным.
— Докладываю Ванфэй, содержание Сяоцзе всегда выдавалось по норме для дочерей поместья от наложниц. Хотя в нашем доме уже несколько поколений не было Шу-сяоцзе, старые правила соблюдаются неукоснительно. Мы ни в коем случае не осмелились бы урезать расходы Сяоцзе.
— И, каковы же ежемесячные расходы Сяоцзе? Если прежние установления действительно недостаточны, не будет беды, если мы их немного подкорректируем. Или же можно выделить часть из моей доли или доли Вана, — произнесла Е Ли.
Момо Чжан покосилась на сидящую в стороне Ян Цянжу.
— Сяоцзе полагается тридцать лянов серебра в месяц на личные нужды, а пудра, белила и прочее закупаются поместьем отдельно. На каждый из четырех сезонов выдается по четыре новых наряда, а в начале зимы и лета — по два набора украшений. В праздники выплаты также выдавались в полном объеме. Мы из поколения в поколение служим в этом поместье и ни за что не посмели бы обидеть Сяоцзе.
Стоящий рядом управляющий-счетовод также добавил.
— Ванфэй, рассудите здраво. По случаю свадьбы Вана и Ванфэй всему дому были пожалованы награды. Дасао — дополнительно пятьсот лянов, Тайфэй — двести лянов, Сяоцзе Ян — сто лянов. Слуги также получили награды. Я не смел медлить и могу представить учетные книги в качестве доказательства.
После этих слов взгляды всех присутствующих обратились на Ян Цянжу. Глядя на ее белое платье и болезненный вид, казалось, ее вот-вот унесет ветром, было трудно поверить, что с ней обходятся достойно. На строгом и серьезном лице момо Сунь промелькнуло недовольство. Оставим в стороне то, что поместье не обижало ее деньгами, даже если бы это было так, все эти годы дом Мо кормил и содержал ее. Что за манеры, явиться во всем белом сразу после свадьбы Вана и Ванфэй?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
