Цинлуань и остальные служанки следовали за Е Ли. Видя, как их всегда кроткая сяоцзе с мрачным лицом стремительно удаляется прочь, они недоуменно переглядывались. Павильон посреди озера находился слишком далеко от берега, и они совершенно не слышали, о чем говорили Ванъе и Ванфэй.
— Может быть, Ванъе обидел Ванфэй? — с некоторой неуверенностью спросила Цин Ся.
Цин Шуан тут же помрачнела.
— Что? Ванъе обидел Сяоцзе?
Цинлуань и Цинюй поспешили удержать готовую вспыхнуть Цин Шуан. Цинлуань невольно дернула уголком губ. Она своими глазами видела, на что способна Ванфэй, та могла без труда оглушить здоровяка, даже не запыхавшись. Раз Ванъе прикован к инвалидному креслу, разве мог он обидеть Ванфэй?
Цинюй, подумав, предложила.
— Пойдем позже спросим у А-Цзина. Он наверняка знает.
Цин Шуан скривила губы.
— Он стоял на берегу так же, как и мы, откуда ему знать?
Цин Ся согласилась.
— Он с детства следует за Ванъе, так что точно поймет, чем именно Ванъе рассердил Ванфэй. Идем скорее, Ванфэй уже далеко ушла.
Е Ли быстро шла к своему двору, в душе осыпая Мо Сюяо проклятиями. Она, должно быть, ослепла, раз сочла характер этого человека мягким, и, как она могла подумать, что он сама невинность? Этот мерзавец посмел заигрывать… нет, подшучивать над ней! Ревность! Ревность… Идиотка, с какой стати ей ревновать к мужчине, которого она едва знает? В лучшем случае ей просто не нравится, когда кто-то претендует на то, что принадлежит ей.
— Что случилось с Ванфэй?
Когда она вернулась во двор, навстречу ей вышла момо Вэй. Увидев хмурое лицо Е Ли, она поспешила с расспросами. Момо Вэй не видела сяоцзе, которую вырастила, несколько лет, и теперь изливала на Е Ли всю накопившуюся заботу, беспокоясь о ее настроении и здоровье больше, чем кто-либо другой.
От вопроса момо Е Ли стало немного неловко. Она понимала, что ее реакция была чрезмерной, и ей было совестно признаться, что она ушла в гневе из-за шуток Мо Сюяо. Она поспешно взяла момо Вэй за руки.
— Момо, разве я не просила вас хорошенько отдохнуть? Если вы будете целыми днями крутиться вокруг меня, ваш маленький внук скоро перестанет вас узнавать.
Семьи момо Линь и момо Вэй последовали за Е Ли в поместье Ванъе. Е Ли устроила их способных мужчин управляющими в свои лавки и поместья, а женщин оставила прислуживать в своем дворе. Обычно она старалась не обременять обеих момо работой, тем более момо Линь была уже в преклонном возрасте, бегать за молодой хозяйкой ей было нелегко.
Момо Вэй с грустью посмотрела на нее.
— Гунян выросла и теперь пренебрегает старой момо, так ведь?
— Момо… — у Е Ли разболелась голова.
Опять этот прием! Но, по крайней мере, это помогло переключить внимание с недавнего происшествия. Она завела момо Вэй в дом и принялась мягко утешать ее, пока та снова не заулыбалась.
— Ванфэй, пришел А-Цзинь, — вошла Цин Шуан.
Ее хорошенькое личико все еще выражало обиду. Очевидно, снаружи она успела повздорить с А-Цзинем.
— Пусть войдет, — улыбнулась Е Ли, поддразнивая девушку. — И кто же рассердил нашу Цин Шуан?
Цин Шуан покраснела и топнула ногой.
— Сяоцзе! Да это, всё этот проклятый А-Цзинь! Пользуется тем, что он доверенное лицо Ванъе, и вечно ходит с каменным лицом, будто ему все должны пятьсот лянов серебра и не отдают.
Е Ли беспомощно вздохнула.
— Цин Шуан, ты, должно быть, просто капризничаешь. А-Цзинь просто немногословен, до «каменного лица» ему еще далеко.
Вот у Мо Цзиньли действительно «каменное лицо», а А-Цзинь лишь молчалив, его юному лицу с нежным румянцем далеко даже до холодности Эр-гэ.
А-Цзинь вошел, неся шкатулку, и бесстрастно взглянул на Цин Шуан. Та, понимая, что ее ворчание было услышано, смущенно отвернулась. Е Ли втайне посмеивалась, но с серьезным видом посмотрела на А-Цзина.
— А-Цзинь, что-то случилось?
А-Цзинь поставил шкатулку на стол и, отступив на два шага, произнес.
— Это прислал Ванъе. Ванъе… Ванъе сказал, что не хотел сердить Ванфэй, и просит Ванфэй проявить… проявить великодушие и не принимать это близко к сердцу.
Он говорил, запинаясь. Е Ли, понимая ситуацию, с улыбкой спросила.
— А-Цзинь, кто научил тебя последней фразе?
А-Цзинь покраснел и в замешательстве уставился на Е Ли. И Ванъе, и Ванфэй были людьми проницательными, лгать в их присутствии было бесполезно. А-Цзинь молча усвоил этот урок.
Е Ли с улыбкой добавила.
— Твой Ванъе ни за что бы такого не сказал. К тому же я вовсе не сержусь. Вещь я принимаю, можешь идти.
А-Цзинь молча удалился, а Е Ли в хорошем настроении открыла шкатулку. Внутри действительно лежал портрет, о котором она так пеклась. Только что она раздумывала, под каким предлогом забрать его, и не ожидала, что Мо Сюяо окажется столь догадливым и сразу подошлет А-Цзина. Развернув свиток на столе, Е Ли уставилась на изображенную женщину и тихо вздохнула. В голове невольно зазвучал голос Мо Сюяо: «Мне кажется, это и есть настоящая А-Ли».
— Как красиво… — восторженно воскликнула стоявшая рядом Цин Шуан. — Сяоцзе, это Ванъе нарисовал? Как величественно!
Момо Вэй тоже удовлетворенно кивнула и улыбнулась.
— Ванъе действительно внимателен к гунян. Похоже, Дажень и Да-гунцзы не ошиблись в выборе. Хе-хе…
Е Ли лишилась дара речи. Неужели всё из-за одного портрета?
Время пролетело незаметно и настал день первого визита в родительский дом после свадьбы. За эти три дня Е Ли вполне освоилась в поместье Дин-вана. Даже момо Линь и момо Вэй, которые поначалу сильно переживали, успокоились. Недовольство у них вызывало лишь то, что Ванъе и Ванфэй до сих пор не разделили ложе. Впрочем, по этому поводу беспокоились не только они, но и момо Сунь из поместья Дин-вана. Момо Сунь вырастила Мо Сюяо, хорошо знала его нрав и не имела ничего против новой Ванфэй. Она даже намекала момо Линь и Вэй, что нужно что-нибудь придумать. В поместье Дин-вана царило согласие, к их хозяйке относились с почтением, а после возвращения от родителей ванфэй официально возьмет на себя управление домом, чем же еще могли быть недовольны момо? Поэтому в день визита их лица сияли от радости.
Прием в семье Е оказался неожиданно торжественным. Встречали их не только шаншу Е и Е Ван-ши с Е Шань, Е Линь и Е Жуном, но даже уже замужние Е Чжэнь и Е Ин вернулись со своими мужьями. То, что Е Ин явилась поглазеть на происходящее, не удивляло Е Ли, но присутствие Е Чжэнь, которая была лишь наложницей шицзы Наньхоу и сумела уговорить его сопровождать ее, наводило на размышления.
Войдя в дом и засвидетельствовав почтение лаофужэнь Е, Е Ли была увлечена сестрами для уединенной беседы, в то время как Мо Сюяо остался в главном зале разговаривать с шаншу Е и Мо Цзинли.
Прежние покои Е Ли, павильон Цинъиcюань, остались за ней. Сестры уселись за каменный стол во дворе. Е Чжэнь посмотрела на стоящих неподалеку служанок, затем на Е Ли, на той было бледно-фиолетовое платье, в волосах сияла шпилька с жемчужной бахромой, в ушах жемчужные серьги, а на запястье превосходный теплый нефритовый браслет с резным лотосом. Е Ли держалась спокойно, на губах играла легкая улыбка, и казалось, в ней прибавилось достоинства по сравнению с тем временем, когда она жила дома. Е Чжэнь невольно вздохнула от зависти.
— Похоже, Сань-мэй в поместье Дин-вана живется весьма привольно?
Е Ли улыбнулась.
— Благодарю за заботу, Да-цзецзе, у меня всё хорошо.
Е Шань принялась без умолку расспрашивать ее, большое ли поместье Дин-вана, красиво ли там, кто там живет, легко ли с ними ладить и так далее. Е Ли не спешила, дождалась, пока та выговорится, и ответила лишь на то, на что сочла нужным. Е Шань, не получив всех ответов, хотела было спросить снова, но Е Линь, сидевшая рядом, одернула ее, и той пришлось разочарованно замолчать.
— Я слышала, в поместье Дин-вана еще живут вдовствующая Ванфэй и Тайфэй, третья сестра уже виделась с ними? — Е Шань спрашивала без остановки, и Е Ин никак не могла вставить слово, поэтому ей оставалось лишь сидеть в стороне с холодным лицом, но теперь она в упор посмотрела на Е Ли и задала свой вопрос.
Е Ли с некоторым удивлением окинула Е Ин взглядом и, нахмурившись, спросила.
— Сы-мэй, ты в последнее время плохо себя чувствуешь?
С их последней встречи прошло совсем немного времени, но облик Е Ин разительно изменился. Она казалась еще более исхудавшей и хрупкой, словно могла сломаться от малейшего дуновения ветра. Раньше, в поместье Е, хотя Е Ин и была слаба здоровьем, Е Ван-ши хорошо о ней заботилась, и ее лицо всегда сияло манящим румянцем. Но теперь, этот румянец исчез, и всё ее лицо заметно потускнело. Хотя на ее щеках лежали румяна, в них не было той естественной красоты, которая была раньше, когда она не пользовалась косметикой.
Взгляд Е Ин слегка изменился, она безучастно опустила глаза и ответила.
— Благодарю Сань-цзецзе за заботу, я просто немного устала.
Е Ли мысленно вздохнула. Е Ин и впрямь сильно изменилась, похоже, умение Тайфэй сяньчжао наставлять людей действительно было недосягаемо для лаофужэнь Е.
— Если устала, больше отдыхай. Как бы то ни было, здоровье превыше всего. Без крепкого здоровья ничего не будет.
Е Ли дала еще пару советов, прежде чем ответить на вопрос Е Ин.
— Старшая невестка постоянно молится Будде, я навещу ее, когда вернусь. Что же касается вдовствующей Тайфэй… — вспомнив об этой женщине со странным нравом из поместья, Е Ли невольно нахмурилась и сухо добавила. — С боковой Тайфэй нет нужды видеться часто.
Е Шань воскликнула.
— Получается, в поместье Дин-вана всего двое хозяев, Сань-цзецзе и сам Ванъе?
При этих словах не только Е Шань, Е Чжэнь и Е Линь, но даже Е Ин невольно бросили на нее завистливый взгляд. В доме нет ни старших, которые давили бы своим авторитетом, ни жен старших или младших братьев, ни даже золовок, с которыми приходилось бы ладить, это предел мечтаний любой новобрачной. Однако, вспомнив о положении Мо Сюяо, Е Ин вновь почувствовала некое внутреннее равновесие. По сравнению с тем, чтобы терпеть насмешки и жалость окружающих на людях, небольшие обиды в кругу семьи казались вполне сносными.
— Похоже, у Сань-мэй и Ванъе сложились прекрасные отношения. Сань-мэй и впрямь очень повезло, — со вздохом проговорила Е Чжэнь.
Е Ин не совсем поверила и с сомнением спросила.
— Неужели Дин-ван и вправду такой добрый? Говорят, у людей с телесными увечьями нрав обычно весьма скверный.
Е Ли нахмурилась и сказала.
— С Ваном совсем не трудно ладить.
Она не знала, каков на самом деле характер Мо Сюяо, но на данный момент они жили в полном согласии. Е Ин поняла, что ее слова задели Е Ли, но она никогда не привыкла уступать ей, и на мгновение атмосфера стала натянутой.
Видя это, Е Чжэнь поспешила сменить тему.
— Через несколько дней в императорском дворце состоится банкет в честь проводов иностранных послов. Сань-мэй и Сы-мэй уже получили приглашения?
Е Ли покачала головой.
— Нет.
Е Линь с улыбкой заметила.
— Послы из разных стран прибыли именно ради свадьбы Сань-цзецзе и Ванъе, так что, даже если другие не придут, Сань-цзецзе с Ванъе непременно там будут. Но, почему Да-цзецзе узнала об этом раньше Сань-цзецзе и Сы-цзецзе?
Е Чжэнь улыбнулась.
— На этот раз Император поручил организацию Шицзы нашего дома, так что мне стало известно об этом чуть раньше.
Глаза Е Шань загорелись.
— Значит, Да-цзецзе тоже пойдет?
Смущенно, но радостно Е Чжэнь кивнула.
— Шицзы сказал, что на этот раз возьмет меня с собой во дворец.
Сказав это, она благодарно взглянула на Е Ли. Очевидно, что шицзы Наньхоу решил взять ее, боковую наложницу, на дворцовый банкет только потому, что ее сестра только что стала супругой Дин-вана. И хотя она была лишь боковой наложницей, теперь Е Чжэнь чувствовала, что может более уверенно стоять на ногах в поместье хоу. Ведь даже у законной супруги шицзы не было сестры-чжаои и двух сестер-ванфэй. С этой точки зрения, если ей удастся родить наследника, в будущем у нее появится реальный шанс потягаться с главной супругой шицзы.
— Хм, даже если Да-цзецзе пойдет, тебе там точно не быть, — холодно бросила Е Ин, взглянув на Е Шань.
Лицо Е Шань тут же вспыхнуло, и она неловко пробормотала.
— Сы-цзецзе, я… я и не думала об этом.
Не удостоив ее даже взглядом, Е Ин ответила.
— Кому есть дело до твоих мыслей? Просто некоторые люди никак не могут уяснить свое положение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
