Вдалеке кто-то взмахнул жёлтым знаменем. Всадники на поле, увидев его, тотчас отъехали в сторону и замерли в ожидании.
Ди Нянь тоже опустил лук, но с коня не сошёл. Придержав поводья, он сделал круг на месте, затем повернул голову в сторону женщин-чиновниц и снова издали улыбнулся Шэнь Чжили.
В лучах солнца капли пота на его лице блестели, а смуглая кожа на шее лоснилась.
Увидев это, Шэнь Чжили вновь вспыхнула от смущения и досады. Она потянула Мэн Тинхуэй за собой, отступая назад, и пробормотала:
— Наглец, не знающий границ!
Мэн Тинхуэй была не глупа. Наблюдая за тем, как Ди Нянь раз за разом выказывает своё отношение к Шэнь Чжили, она догадалась, что он, должно быть, питает к ней чувства. Вот только она не знала, кем должен быть этот мужчина, чтобы осмелиться на глазах у всех так открыто, пренебрегая приличиями, оказывать ей знаки внимания, учитывая статус и происхождение семьи Шэнь Чжили.
И хотя её терзали тысячи сомнений, она понимала своё положение и удержалась от вопросов.
Шэнь Чжили, отступив на несколько шагов, снова остановилась. Бросив взгляд на высоко поднятое жёлтое знамя, она прошептала:
— Наследный принц сейчас выйдет.
Мэн Тинхуэй тут же вскинула голову, но боковые ворота под башней Баоцзинь оставались закрыты. Мгновение спустя на её губах появилась улыбка — она посмеялась над собственным нетерпением.
Тем временем к ним протиснулись несколько девушек в расшитых одеждах с золотой сбруей и, окружив Шэнь Чжили, с улыбками спросили:
— Все говорят, что семья почтенной Шэнь имеет давние и глубокие связи с императорским домом. Наверняка вы знаете подноготную этого сяовэя Ди. Не расскажете нам?
Мэн Тинхуэй слегка изумилась, не ожидая от женщин-чиновниц такой прямоты.
Конечно, тайные мысли незамужних девиц были всем понятны. Однако замужество женщин-чиновниц при дворе отличалось от судьбы обычных девушек: их внимания могли удостоиться лишь одарённые мужи не ниже рангом, чем служащие в двух ведомствах, трёх палатах и шести министерствах. Но заполучить такого мужчину, как Шэнь Чжишу, было неимоверно трудно. Куда проще было сойтись с молодыми и многообещающими офицерами из армии. И сегодня, увидев Ди Няня, эти женщины, естественно, почувствовали, как их сердца трепещут в волнении.
Размышляя об этом, она невольно усмехнулась и искоса взглянула на Шэнь Чжили.
Та, сменив смущение и досаду, которые показывала при Мэн Тинхуэй, теперь тоже расплылась в улыбке:
— Раз вам так хочется знать, почему бы не спросить напрямую у наследного принца? В конце концов, это он когда-то привёз этого человека из старой столицы Суйян.
— Мы не то что почтенная Шэнь, как мы осмелимся спрашивать наследного принца? — хихикая, ответила одна из них. — Говорят, этот офицер Ди имеет какое-то отношение к покойному У-гогуну1, иначе Её Величество не смотрела бы на него так по-особенному. Продержав его всего пару лет на службе во внутренних покоях Запретного дворца, она сразу перевела его в Армию Божественной Стражи, да и в чинах он растёт быстрее других. Без всяких заслуг и трудов он уже сяовэй седьмого ранга! Подумать только, даже брат почтенной Шэнь не получал повышения так быстро!
Шэнь Чжили ничего не ответила. Она лишь пристально смотрела на говорившую и, спустя мгновение, опустив ресницы, холодно усмехнулась:
— Ты сама знаешь, что он связан с покойным У-гогуном, так к чему все эти вопросы? Одного лишь имени У-гогуна достаточно, чтобы Её Величество пожаловала ему наследный титул — кто посмеет возразить? А тут всего лишь сяовэй седьмого ранга, а вы уже слюнки пускаете от зависти…
Девушка, что говорила до этого, увидев её недовольное лицо, поспешно улыбнулась в знак примирения:
— Посмотрите-ка, почтенная Шэнь, уж не собираетесь ли вы нас осудить? Кто при дворе осмелится проявить неуважение к покойному У-гогуну? Просто мы не слышали, чтобы у У-гогуна при жизни были наследники, вот и хотели у почтенной Шэнь узнать правду…
Вдалеке раздался оглушительный, чистый удар барабана, резко оборвавший её слова. Женщины-чиновницы вздрогнули от неожиданности и разом повернули головы.
Боковые ворота под башней Баоцзинь распахнулись. Одинокий всадник, подобно стреле, стремительно вырвался наружу.
Ослепительно-золотой солнечный свет, словно раскинутая сеть, окутал всё вокруг. Чёрные доспехи всадника отсвечивали, а под ним вороной конь мчался, словно дух. Под бескрайним синим небом они были подобны холодной туши, разнесённой ветром, и на их фоне краски всех остальных всадников померкли.
Он мчался как ветер, конь и всадник были единым целым. Четыре железных подковы пронеслись по песку, вздымая жёлтую пыль. В одно мгновение он натянул лук и наложил стрелу, и в следующий миг раздался непрекращающийся свист ветра и звон летящих стрел, режущий слух, словно удар острого меча.
Ветер стих, песок осел. С луком в руке, натянув поводья, он остановился среди военных офицеров.
Двадцать тонких ивовых мишеней неподалёку всё ещё неистово дрожали. Верхушки тех, в которые ранее попал Ди Нянь, были полностью сбиты. Двадцать стрел с белоснежным оперением и широкими наконечниками вонзились в жёлтый песок за мишенями так ровно и аккуратно, словно кто-то бережно разложил их на земле.
Наступила мёртвая тишина.
Все зрители за пределами поля застыли в безмолвном оцепенении. Даже женщины-чиновницы, ещё минуту назад возбуждённо щебетавшие, умолкли.
Мэн Тинхуэй стояла и смотрела. Кончики её пальцев то холодели, то горели, а сердце мучительно сжималось.
Эта плавная, блистательная мощь, подобная дракону на тушевом рисунке; эта кроваво-железная суровость и в то же время — царственное величие и гордость. Кто мог хоть на малую толику сравниться с этой уникальной аурой, исходившей от него?
Он обернулся, обвёл всех взглядом, на несколько мгновений задержался на её лице, а затем медленно опустил лук и ослабил поводья. Проведя длинными пальцами по иссиня-чёрной тетиве, он громко обратился к своим офицерам и стражам:
— Ещё раз!
Его слова вернули всех к реальности.
Толпа взорвалась овациями. Со всех сторон неслись восторженные крики, сотрясая небеса и не умолкая долгое время.
Только тогда она слегка опустила голову.
Разве может кто-то владеть таким мужчиной единолично?
Он — наследный принц для десятков тысяч подданных Поднебесной, но только не её личный наследный принц…
Шэнь Чжили рядом радостно смотрела на происходящее и от души смеялась.
— Искусству верховой езды и стрельбы наследного принца с детства обучал лично Пин-ван. Где уж этим выскочкам, не знающим своего места, с ним тягаться?
Мэн Тинхуэй тихо вздохнула, усмиряя бурю, бушевавшую в её душе, и кивнула.
— Да, с наследным принцем… никто не сравнится.
Тем временем всадники на поле снова начали состязаться в стрельбе, и оттуда доносились громкие крики и смех. А к этой стороне поля дворцовые служители уже подвели невысоких дворцовых лошадей, чтобы женщины-чиновницы, так долго ждавшие, могли развлечься игрой в цайцзе цюцзы2 и тоже побороться за призы.
Женщины-чиновницы снова пришли в возбуждение. Зная, что императрица всегда поощряла увлечение женщин верховой ездой и стрельбой, каждая хотела блеснуть своими умениями и привлечь взгляды молодых офицеров.
Шэнь Чжили первой взяла коня. Она провела пальцами по его длинной гриве, подёргала поводья, затем, упершись ногой в стремя, вскочила в седло. Уверенно проехав несколько шагов, она продемонстрировала своё мастерство, а затем вернулась и, взглянув на Мэн Тинхуэй, спросила:
— Ты умеешь ездить верхом?
Мэн Тинхуэй, чувствуя себя немного неловко, кивнула, но ответила:
— В женской школе я училась, но в обычной жизни редко доводилось ездить, боюсь, я не смогу так, как они…
Шэнь Чжили с улыбкой перебила её:
— Главное, что умеешь. Бить по этим цветастым мячам нетрудно, просто смотри, как делаю я, и повторяй. Раз уж ты сегодня пришла, то если наотрез откажешься сесть на коня, кто знает, что будут говорить за спиной.
Мэн Тинхуэй всё ещё колебалась. Тут к ней подошли ещё несколько женщин-чиновниц с лошадьми и с улыбкой сказали:
— Почтенная Шэнь совершенно права. Если почтенная Мэн не сядет на коня, не значит ли это, что вы нас презираете?
Одетый в жёлтое придворный служитель подвёл к ней гнедую лошадь и тоже улыбнулся:
— Почтенная Мэн, не волнуйтесь. Это всего лишь игра для женщин-чиновниц, ничего плохого точно не случится.
Ей ничего не оставалось, как взять поводья и с улыбкой поблагодарить всех.
За последние почти четыре месяца, что она в одиночестве трудилась в академии Ханьлинь, при дворе не ходило никаких новых неприличных слухов о ней и наследном принце. К тому же, даже Шэнь Чжили стала к ней добра, и потому другие женщины-чиновницы тоже начали выказывать ей расположение. Её репутация, почти полностью разрушенная, начала восстанавливаться.
В сложившейся ситуации, если бы она продолжала упрямиться, другие могли бы счесть её высокомерной гордячкой, не желающей ни с кем общаться. К тому же, упустить такую редкую возможность сблизиться с другими женщинами-чиновницами было бы настоящим расточительством.
Подумав об этом, она снова улыбнулась окружающим и, набравшись смелости, вставила ногу в стремя и села на коня.
Лошадь оказалась послушной, лишь опустила голову и тряхнула рыжей гривой, покорно позволяя управлять собой.
Все в приподнятом настроении поехали вперёд. Одетые в жёлтое служители раздали женщинам-чиновницам расписные клюшки. Неподалёку на столбе висел пёстрый мяч, и все ждали лишь приказа, чтобы кто-то дёрнул за верёвку и сбросил его вниз.
Лошадь мягко ступала по песку. Убедившись, что всё спокойно, Мэн Тинхуэй расслабилась и, повернувшись к Шэнь Чжили, с улыбкой сказала:
— Всё в порядке.
Шэнь Чжили тоже успокоилась.
— Впредь, когда у тебя будет время, я возьму тебя покататься… — не успела она договорить, как конь под Мэн Тинхуэй внезапно вскинул голову. Увидев вдалеке состязание мужчин, он вдруг пришёл в азарт и, вскинув копыта, безрассудно понёсся в сторону башни Баоцзинь.
Мэн Тинхуэй не успела опомниться. Она крепко вцепилась в поводья, не понимая, отчего конь вдруг взбесился. Сердце колотилось как барабан, и она отчаянно наклонилась вперёд, пытаясь ухватиться за гриву.
Сзади донёсся тревожный крик Шэнь Чжили:
— Осторожно, там стрелы!..
Услышав крик, она подняла голову и увидела, что конь уже несётся напролом прямо в зону стрельбы по мишеням, и прямо на неё летела ослепительная холодная стрела.
В ужасе она задрожала и, не успев подумать, инстинктивно подалась в сторону, чтобы увернуться. Но кто бы мог подумать, что конь, увидев блеск наконечника, взбесится ещё больше и понесётся вскачь без разбора дороги.
Она не смогла удержать поводья. Её тело накренилось вправо, и она начала падать. Она почувствовала, как левая лодыжка застряла в стремени и вывернулась с пронзительной болью. В следующее мгновение она уже летела с коня прямо на землю…
Внезапно резкая боль пронзила поясницу — кто-то подхватил её. Голова кружилась, мир перевернулся. Её грубо прижали к твёрдой, как доска, луке седла, а в груди жгло огнём.
Задыхаясь, она открыла глаза. Душа ещё не вернулась на место. Пейзаж вокруг менялся — она была на спине другого коня, прижатая к кому-то спереди.
Могучий вороной боевой конь мчался вперёд, ровно и быстро.
Сзади раздался его гневный голос:
— Раз догадалась увернуться от стрелы, значит, не совсем безнадёжна.
- У-гогун (武国公 / Wǔ Guó Gōng) — высокий наследственный дворянский титул, дословно «Князь/Герцог государства У». Титул «гогун» был одним из высших и жаловался за исключительные военные или государственные заслуги. Связь с носителем такого титула обеспечивала человеку высокое покровительство.
↩︎ - Цайцзе цюцзы (彩结球子 / cǎijié qiúzi) — дословно «бить по цветастым плетёным мячикам». Женский вариант игры в поло, популярный при дворе.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
