Е Ли кивнула.
— Я верю. Достаточно взглянуть на послание на том куске шелка, чтобы понять, какой непредсказуемой личностью с дурным чувством юмора был Гаозу прежней династии. Он вполне мог сделать так, чтобы никто не узнал о его истинном местонахождении и о том, где спрятаны сокровища. Жаль только, что Тань Цзичжи в это не верит.
Дайфу Линь помрачнел и безмолвно вздохнул. Посмотрев на Е Ли, он спросил.
— Ты сейчас ни капли не тревожишься, потому что уверена, что сможешь сбежать отсюда?
Е Ли посмотрела на него с некоторым сожалением и ответила.
— Если бы это было раньше, это место и впрямь не смогло бы меня удержать. Но сейчас… Шифу, чтобы беременная на седьмом месяце женщина в одиночку вырвалась из пасти тигра1, у твоей ученицы на это не хватит сил. На самом деле, об этом не стоит беспокоиться. Если Тань Цзичжи умен, то он должен понимать, какие выгоды можно извлечь, имея на руках такие козыри. А Мо Сюяо… — при упоминании Мо Сюяо взгляд Е Ли стал намного мягче. — Я верю, что он не будет возражать, даже если придется заплатить определенную цену. Главное, чтобы Дажэнь Тань не открывал рот слишком широко, подобно льву2, мечтая о совершенно невыполнимых условиях. Дажэнь Тань, что вы скажете?
Тань Цзичжи с мрачным лицом вошел в комнату, и рядом с ним, разумеется, шла красавица Шу Маньлинь, Святая Дева Наньчжао. Глядя на Е Ли, которая с расслабленным видом сидела в удобном кресле с мягкими подушками, Тань Цзичжи сдержанно улыбнулся.
— Говорят, что тот, кто понимает обстоятельства дела, выдающийся человек3. Ванфэй и впрямь заставила меня смотреть на нее с новым уважением.
Е Ли кивнула, принимая его похвалу, и сказала.
— Идти на взаимное уничтожение, когда и рыба гибнет, и сети рвутся4, это удел грубиянов. Тем более, что в моем нынешнем положении я даже не способна нанести ответный удар.
Тань Цзичжи холодно усмехнулся.
— Ванфэй слишком скромничает. Кстати, сообщу Ванфэй одну хорошую новость, которая должна вас порадовать. Сегодня… в этом городке внезапно появились солдаты армии Мо. Как вы думаете, Ванфэй, что это значит?
Е Ли сохраняла спокойствие и невозмутимость, делая вид, что не замечает пытливого взгляда Тань Цзичжи. Она слегка улыбнулась.
— Об этом, пожалуй, стоит спросить Дажэня Таня. Если вы действительно подозреваете, что я что-то предприняла, то я ничего не могу с этим поделать, не так ли? Другие — нож и разделочная доска, а я — рыба и мясо5…
Тань Цзичжи хмыкнул.
— Будет лучше, если Ванфэй осознает свое положение. Вам лучше не рисковать сяо-шицзы. Если случится какая-то беда, это будет прискорбно не только для Дин-вана, но и для меня.
Е Ли подняла чашку чая в руке, салютуя Тань Цзичжи, и с улыбкой произнесла.
— Благодарю Дажэня Таня за напоминание. Раз уж вы так говорите, я дам Дажэню Таню совет, лучше, как можно скорее, покинуть Северо-Запад. Раз уж вы привлекли внимание Ванъе, то с армией Мо еще, возможно, удастся совладать, но вот с аньвэй справиться будет не так-то просто. А, если это вдобавок привлечет внимание стражи Цилинь… Дажэнь Тань, я право не знаю, в выигрыше вы останетесь после этой поездки или в убытке.
Уголок глаза Тань Цзичжи слегка дернулся. За эти годы, следуя за Мо Цзинци, он, разумеется, не раз сталкивался с аньвэй и прекрасно знал, насколько они опасны. Что же до стражи Цилинь… хоть он с ними еще не встречался, за последние полгода их слава гремела повсюду, заставляя Тань Цзичжи быть предельно осторожным. Он взглянул на сидящего рядом дайфу Линя, и на его лице промелькнуло выражение досады. Шу Маньлинь явно тоже была не согласна. Она встала и сказала.
— Цзичжи, не забывай о цели нашего похода. Если мы вот так вернемся…
Государственная печать империи, символ того, к кому благоволит само Небо. Сокровища основателя государства, по слухам, бесчисленные богатства, накопленные Гаозу прежней династии за долгие годы войн. После основания страны все эти сокровища были спрятаны в тайном месте. А еще, легендарные трактаты по военному искусству. Гаозу прежней династии командовал войсками подобно богу, но не оставил потомкам ни единого написанного им труда по тактике. Говорили, что всё это было спрятано Гаозу в ожидании, когда его найдут будущие поколения. Обладая всем этим, стоит ли беспокоиться, что великое дело не свершится? Тань Цзичжи стиснул зубы и, махнув рукой, приказал:
— Люди, увести дайфу Линя!
У дверей появились двое мужчин. Получив приказ, они вошли, схватили дайфу Линя и потащили его к выходу. Е Ли нахмурилась.
— Дажэнь Тань, если вы заберете Дайфу Линя, что делать мне?
Тань Цзичжи посмотрел на нее и холодно ответил.
— Дин-ванфэй может не беспокоиться, я и Линь-эр тоже немного смыслим в медицине. Как только мы покинем Северо-Запад, я обязательно найду для Ванфэй знаменитого врача, который будет постоянно приглядывать за вами.
— Он твой отец! — твердо сказала Е Ли, глядя на бесстрастного дайфу Линя.
Шу Маньлинь хмыкнула.
— Какой он отец? Он всего лишь воспользовался тем, что вырастил Цзичжи. Цзичжи, потомок императорского рода прежней династии, а он всего лишь слуга императорской семьи. Цзичжи помнит о долге воспитания и немного уважает его, но неужели он и впрямь возомнил себя кем-то важным для Цзичжи? Уведите!
Глядя, как дайфу Линя уводят, Е Ли устало прикрыла глаза. Потом внимательно посмотрев на Тань Цзичжи, она сурово произнесла.
— Ты пожалеешь об этом.
Тань Цзичжи презрительно фыркнул.
— Отдыхайте как следует, Ванфэй, завтра на рассвете мы отправляемся в путь.
Сказав это, он обнял Шу Маньлинь за талию и вышел. Шу Маньлинь, обернувшись, бросила на Е Ли вызывающий взгляд. Е Ли лишь мельком взглянула на нее, у нее не было настроения обращать внимание на эту скудоумную женщину.
Глубокой ночью к городским стенам Жуяна во весь опор прискакал всадник. Стоявшие в дозоре воины тут же насторожились. Человек под стеной, казалось, был готов к этому и небрежно подбросил наверх какой-то предмет. Солдат-дозорный поймал его и, тщательно проверив, махнул рукой.
— Быстрее, пропустить!
Спустя мгновение ворота приоткрылись. Всадник, не обращая внимания на остальное, натянул поводья и стремительно ворвался в город.
В месте расположения стражи Цилинь внутри города Цинь Фэн, которого разбудили посреди сна, выглядел довольно мрачным. Быстро войдя в кабинет, он посмотрел на ожидавшего его Мо Хуа и спросил.
— Так поздно, что случилось?
У Мо Хуа был странный вид. Немного помолчав, он достал из-за пазухи сложенный лист бумаги, протянул его и сказал.
— Только что аньвэй прислали это, взгляни.
Цинь Фэн нахмурился. В его руках был самый обычный рецепт. Ни бумага, ни почерк не вызывали подозрений. Он поднял голову и спросил.
— Что не так с этим рецептом?
Мо Хуа ответил.
— Это передал один из тайных осведомителей, прежде подчинявшихся Павильону Тяньи. Несколько дней назад в тот городок приехали двое мужчин и женщина. Женщина на несколько месяцев беременна, они остановились на постоялом дворе. За этим постоялым двором Павильон Тяньи как раз ведет наблюдение. Вчера люди с постоялого двора ходили покупать лекарства. Это рецепт средства для укрепления плода. Однако дозировка двух ингредиентов в нем явно завышена. Аптекарь ради осторожности внимательно изучил рецепт и обнаружил на нем какие-то странные знаки, которые они совершенно не могут расшифровать.
Сердце Цинь Фэна дрогнуло, он с волнением посмотрел на Мо Хуа. Тот промолчал. Оба застыли в тишине на мгновение, затем Цинь Фэн схватил рецепт и начал медленно рассматривать его при свете свечи. На прежде чистом листке постепенно проступили две строки расплывчатых знаков. Хотя они были нечеткими, это не мешало Цинь Фэну видеть знакомые и необычные символы. Он не смог сдержать волнения.
— Быстрее! К Ванъе! Появились вести о Ванфэй!
____________________________
- Пасть тигра (虎口, hǔ kǒu) — крайне опасное место или ситуация. ↩︎
- Открывать рот подобно льву (狮子大开口, shī zi dà kāi kǒu) — запрашивать непомерно высокую цену или предъявлять чрезмерные требования. ↩︎
- Тот, кто понимает обстоятельства дела, — выдающийся человек (识时务者为俊杰, shí shí wù zhě wéi jùn jié) — только тот, кто умеет трезво оценивать текущую ситуацию и подстраиваться под нее, может считаться мудрым и успешным человеком. ↩︎
- И рыба гибнет, и сети рвутся (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — бороться до последнего, когда обе стороны несут невосполнимый урон; идти на крайние меры. ↩︎
- Другие — нож и разделочная доска, а я — рыба и мясо (人为刀俎，我为鱼肉, rén wéi dāo zǔ, wǒ wéi yú ròu) — находиться в полной власти другого человека, быть совершенно беззащитным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Молодец, умница, красавица Е Ли! Сумела таки передать весточку на врачебном рецепте!!! Ура!