— Е Ли, не слишком-то радуйся! Настанет день… — прошипела Шу Маньлинь, стиснув зубы.
Рано или поздно рычаг давления перестанет действовать, и тогда она сможет истязать эту женщину как душе угодно. Стоило вспомнить прошлогодний переполох, устроенный Е Ли в Наньчжао, и её действия на заставе Суйсюэ, которые почти в прах разрушили их изначальные планы. При одной мысли об этом Шу Маньлинь едва сдерживала желание заживо содрать с неё кожу и вырвать жилы1, не говоря уже о том, что она оказалась двоюродной сестрой Сюй Цинчэнь-гунцзы.
Е Ли подперла рукой щеку и непринужденно напомнила ей.
— Святая, не лучше ли подумать о настоящем? Кто знает, что случится в будущем? Разумеется, если вам всё равно, я не против при случае немного посплетничать с Дажэнь Тань и обсудить былое в Наньчжао… кхм. О том, что непременно стоит рассказать о Святой Дева Южных рубежей и Цинчэнь-гунцзы?
Лицо Шу Маньлинь позеленело от ярости. Она замахнулась, желая отвесить Е Ли пощечину, но та оказалась быстрее.
— Ой-ёй?
Снаружи Тань Цзичжи, ехавший верхом, быстро пришпорил коня. Наклонившись, он откинул занавеску на окне повозки и, увидев занесенную руку Шу Маньлинь, недовольно нахмурился.
— Линь-эр, что ты делаешь? Я же говорил, не смей вести себя грубо с Ванфэй.
Шу Маньлинь гневно опустила руку, бросила на Е Ли яростный взгляд и пробормотала.
— Я поняла.
Тань Цзичжи с некоторым беспокойством посмотрел на них обеих и предостерег.
— Скоро выезжаем из городка, не шумите.
Затем он опустил занавеску. Е Ли с улыбкой повела бровью, глядя на Шу Маньлинь. Та заскрежетала зубами.
— Е Ли, ты у меня дождешься!
Повозку остановили на выезде из городка. К облегчению Тань Цзичжи, на дороге стояли не воины армии Мо, а обычные ямыньские стражники.
— Кто в повозке? Выходите! — сурово крикнул стражник, проверявший путь.
Тань Цзичжи, чье лицо после маскировки выглядело как у добропорядочного и простодушного ученого, шагнул вперед.
— Офицер… в чем, в чем дело?
Стражник постучал в дверцу.
— По приказу сверху ищем лазутчиков, проникших на Северо-Запад. Проверяем всех чужаков, пусть те, кто внутри, выходят!
Тань Цзичжи с виноватым лицом произнес.
— Прошу прощения, офицер, моя жена на седьмом месяце беременности, ей совсем нелегко двигаться. Надеюсь на ваше великодушие…
С этими словами он незаметно вложил в руку стражника два слитка серебра, в точности изображая трусливого книжника.
Получив взятку, стражники переглянулись.
— Ладно, можно не выходить, но откинь полог, мы взглянем.
С этими словами стражник, не дожидаясь согласия Тань Цзичжи, резко отдернул занавеску. В повозке сидели две молодые женщины. Одна с прической замужней дамы и впрямь выглядела глубоко беременной. Другая, в голубых одеждах, была пленительно красива и слегка улыбнулась ему. Стражник на мгновение опешил и пробормотал.
— Ну и повезло же кому-то… в такой глуши и встретить подобную красавицу…
Тань Цзичжи осторожно улыбнулся.
— Офицер, может ли этот ничтожный ехать дальше?
Стражник с некоторым сожалением еще раз заглянул внутрь, опустил полог и махнул рукой.
— Ступай, ступай.
— Премного благодарен, офицер! Премного благодарен! — обрадовался Тань Цзичжи и поспешно подал знак кучеру выезжать за пределы городка.
Когда повозка скрылась из виду, спесивое выражение лиц стражников на окраине города постепенно сменилось иным. Один из них спросил.
— Ну, как? Разглядел?
Тот, кто заглядывал внутрь, нахмурился.
— Это Ванфэй. Ванфэй передала, что врагов много и среди них есть люди из Наньчжао. Велела нам не горячиться.
— Проклятье! Видеть, как Ванфэй проезжает мимо… — вполголоса выругался стоявший рядом мужчина.
Напарник похлопал его по плечу.
— Раз уж мы их выследили, неужели он думает, что сможет вывезти Ванфэй с Северо-Запада? Здесь не место для схватки. Сейчас Ванфэй в тягости, ей трудно передвигаться. Да и та женщина в повозке, не подарок. Что, если они навредят Ванфэй?
Оказавшись за городком, Тань Цзичжи почувствовал явную тревогу. Всю дорогу он велел погонять коней, без остановок спеша к заставе Фэйхун. По его изначальному плану проблем возникнуть не должно было. Он скрывался между Великим Чу и Наньчжао почти десять лет, не привлекая внимания знати, включая дом Дин-вана. К тому же он проник на Северо-Запад не через заставу Фэйхун, так что Мо Сюяо не должен был о нем знать. Но, внезапное появление патруля в городке заставило его ощутить, будто ситуация выходит из-под контроля. Теряясь в догадках, он внезапно вспомнил об одном человеке. Сердце его похолодело, оставалось надеяться, что та женщина не окажется настолько глупой, чтобы выдать всё. В его глазах мелькнула жажда убийства. Вряд ли… та женщина не может не понимать, если заговорит, то ей конец. Мо Сюяо живьем её на куски изрежет2…
— Цзичжи, давай немного отдохнем, я устала… — Шу Маньлинь откинула занавеску с измученным лицом.
Она с детства привыкла к роскоши и не могла терпеть тряску в повозке. К тому же всю дорогу Е Ли не упускала случая едко подколоть её. Протерпев полдня, Шу Маньлинь наконец сорвалась. Тань Цзичжи взглянул на неё, лицо и впрямь было бледным. К тому же он вспомнил, что Е Ли беременна, и ей тоже вредна сильная тряска. Поколебавшись, он кивнул.
— Отдыхаем пол-шичэня.
Шу Маньлинь радостно воскликнула, что Цзичжи самый лучший, и выпрыгнула из повозки, желая размяться. Тань Цзичжи вскинул бровь и, посмотрев на Е Ли, спросил.
— Ванфэй, не желаете выйти прогуляться?
Е Ли тоже была бледна, а из-за того, что не выспалась ночью, выглядела еще более утомленной. Она покачала головой.
— Раз уж остановились, я посплю немного. Не беспокойте меня.
Тань Цзичжи это не задело, он желал, чтобы хлопот от Е Ли было как можно меньше. Не успел он ничего добавить, как Шу Маньлинь уже потащила его в тень деревьев неподалеку.
— Цзичжи, присядем здесь, отдохнем. Жаровня, а не погода. Я так устала…
Тань Цзичжи был к ней явно терпелив. Он тихо произнес.
— Раз так, прислонись ко мне и тоже поспи немного.
— Цзичжи самый лучший.
В послеполуденном лесу кони мирно щипали траву. В тени деревьев, прижавшись друг к другу, отдыхала пара, идиллическая картина тишины и гармонии.
Когда Тань Цзичжи почуял неладное, он резко вскинул голову и обнаружил, что в лесу воцарилась пугающая, жуткая тишина. Неизвестно когда, у деревьев неподалеку, появился мужчина в зеленых одеждах. Его черные, как тучи, волосы струились по спине, а серебряные узоры летящих драконов на его наряде, в косых лучах заходящего солнца. мерцали роскошным блеском. Мужчина был худощав, его изящное лицо скрывала серебристо-белая полумаска, которая, впрочем, не могла утаить болезненной бледности. Однако, даже когда он просто стоял, лишь слегка приподняв лицо и глядя в их сторону, невольно сквозившее в нем природное благородство и величие титулованного владыки заставляло окружающих чувствовать собственное ничтожество. Но, в этот миг, сердце Тань Цзичжи сковал холод от того, что даже стражники, стоявшие в дозоре совсем рядом, словно вовсе не замечали этого человека. Казалось, будто это сокрушительное давление было лишь плодом его собственного воображения.
— Мо Сюяо! — прохрипел Тань Цзичжи.
Невзирая на давящую силу, он из последних сил рванулся к повозке, стоявшей неподалеку.
Стражники только тогда словно обнаружили в лесу чужака и, поспешно обнажив оружие, бросились наперерез.
Под деревом мужчина в зеленых одеждах слегка нахмурился. Было очевидно, что происходящее ему крайне не по душе. Он сделал шаг вперед и, подобно плывущему облаку, проскользнул сквозь ряды стражи. Взмах его широких рукавов принес с собой всполохи алой крови, после чего он так же устремился к повозке. Он стоял дальше, чем Тань Цзичжи, и его движения казались медленнее, однако он не опоздал ни на миг. Когда Тань Цзичжи протянул руку к занавеске повозки, сверкнула серебряная вспышка, и холодный блеск клинка обрушился на его руку.
Тань Цзичжи стиснув зубы, воскликнул.
— Мо Сюяо!
В этот миг у него не было времени раздумывать, почему Мо Сюяо оказался здесь, единственное, о чем он мог думать, это о необходимости победить стоящего перед ним человека. Однако, насколько же это было трудно. Мо Сюяо носил звание одного из четырех великих мастеров Поднебесной, и теперь, когда Му Цинцан уже давно бесследно исчез, он был истинным первым мастером Великого Чу.
Потерпев неудачу с первым ударом, Тань Цзичжи стремительно отлетел назад и яростно взревел.
— Пускайте стрелы!
В лесу воцарилась тишина, но ожидаемого свиста рассекающих воздух стрел так и не последовало. Тань Цзичжи слегка изменился в лице, пристально глядя на мужчину в зелёных одеждах.
Однако Мо Сюяо даже не удостоил его взглядом. Он обернулся, приподнял полог стоявшей позади повозки и, глядя на находившуюся внутри женщину, мягко и тепло улыбнулся.
— А Ли, я пришел, чтобы забрать тебя домой.
________________________________
- Содрать кожу и вырвать жилы (剥皮抽筋, bāo pí chōu jīn) — образное выражение, означающее крайнюю степень жестокости или мести. ↩︎
- Изрезать на тысячи кусков (千刀万剐, qiān dāo wàn guǎ) — линчи, древняя китайская казнь путём отрезания от тела маленьких кусочков в течение длительного времени. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
