У городских ворот Жуяна, с улыбкой на лице, стоял Фэн Чжияо. В сопровождении нескольких распорядителей из числа городских чиновников и множества жаждущих зрелищ простых людей он наблюдал за медленно приближающейся процессией. Присутствовавшие здесь чиновники Жуяна были в повседневной одежде, что еще сильнее подчеркивало статную фигуру Фэн сань-гунцзы, облаченного в алые одежды. По сравнению с непринужденным видом принимающей стороны, прибывшие люди, сплошь в официальных чиновничьих облачениях, выглядели необычайно торжественно и даже странно. Фэн Чжияо, сжимая в руке складной веер, прислонился к городской стене и небрежно спросил.
— В такую жару надевать столько слоев… неужели им не жарко?
Именно поэтому он всегда говорил, что хорошего в том, чтобы быть чиновником? В самый зной являться ко двору, укутанным в три слоя внутренних и три слоя верхних одежд, так недолго и до болезни себя довести. Стоило помнить, что Великое Чу по праву зовется страной этикета, и даже летнее чиновничье платье насчитывало не меньше четырех-пяти слоев. К тому же ткани для форменной одежды двора отнюдь не были легким и пропускающим воздух газом, дабы подчеркнуть величие и достоинство императорского дома, парадные одежды обычно шили из плотных и пышных облачных узоров1. Глядя на то, как стражники обливаются потом, можно было легко представить, насколько там душно.
Рядом никто не ответил на его вопрос, так как голова колонны уже достигла ворот. Жители Жуяна сгорали от любопытства, северо-западный край был глухим местом, и если ничего не случалось, здесь десятилетиями нельзя было встретить ни одного по-настоящему высокопоставленного вельможу. Самым важным лицом, которое доводилось видеть простым людям, был местный тайшоу. А теперь в Жуяне поселился Дин-ван, и вот внезапно прибыли еще двое ванъе и несколько крупных чиновников. Разумеется, народ толпами стекался к воротам, чтобы посмотреть на… поприветствовать посланников императорского двора.
Сотня стражников сопровождала длинную вереницу, которая остановилась у входа в город. Из первой кареты, сделанной из резного сандала, вышел полноватый старец. На нем было темно-фиолетовое одеяние с четырехпалыми драконами, его волосы и борода были тронуты сединой, однако держался он гордо, взирая на окружающих с явным высокомерием. Ступив на спину стражника, чтобы сойти на землю, он окинул взглядом собравшихся у ворот, и его лицо мгновенно потемнело. Фэн Чжияо сделал вид, что не заметил перемены в его настроении, и с улыбкой шагнул навстречу. Сложив руки в приветствии, он произнес.
— Фэн Сань из дома Дин-вана по приказу Ванъе прибыл встретить двух ванъе и дажэней. Фэн Сань приветствует Дэ-вана.
— Фэн Сань? Фэн Чжияо? — Дэ-ван, насупившись, посмотрел на него.
Дэ-ван, разумеется, слышал о репутации Фэн Чжияо. В обычное время он бы не прочь оказать знак внимания представителю младшего поколения, но сейчас Мо Сюяо прислал встречать его простого человека без официального чина, что было прямой пощечиной. Дэ-ван пребывал в столь почтенном возрасте, что даже Император проявлял к нему уважение, и как он мог стерпеть подобное?
Фэн Чжияо улыбнулся.
— Это именно я. У Дэ-вана Дянься прекрасная память.
Дэ-ван холодно спросил.
— Где Мо Сюяо?
Хотя Дэ-ван был стар, по семейному старшинству он стоял на одной ступени с Мо Сюяо. Учитывая статус дома Дин-вана, при обычных встречах даже Дэ-ван должен был называть его Дин-ваном. Однако, раз Мо Сюяо не оказал ему почтения, старик не собирался церемониться в ответ и без обиняков назвал того по имени. Фэн Чжияо не рассердился и с любезной миной ответил.
— Ванфэй в положении. Ванъе всем сердцем беспокоится о Ванфэй и Сяо-шицзы, а потому не нашел времени, чтобы лично встретить Ванъе. Прошу Ванъе простить его!
Лицо Дэ-вана то бледнело, то багровело. Фэн Чжияо высказался тактично, но смысл его слов был предельно ясен, Дин-ван занят тем, что составляет компанию супруге, и для вас у него времени нет.
— Дерзость! Император уже лишил Мо Сюяо титула! Как вы смеете по-прежнему величать его Ванъе! — в ярости выкрикнул Дэ-ван.
Фэн Чжияо слегка опустил веки. Стоявшие за его спиной чиновники были верными людьми дома Дин-вана и не могли стерпеть подобной грубости со стороны Дэ-вана. Когда они уже были готовы выйти вперед, чтобы поспорить, из следующей кареты поспешно вышел Юй-ван Мо Цзинъюй. Он тут же подбежал к Дэ-вану, стараясь сгладить ситуацию.
— Дядя, что случилось? Мы с таким трудом преодолели тысячи ли до Жуяна, зачем же гневаться прямо у ворот? О… это же Фэн сань-гунцзы?
В прежние времена Фэн Чжияо был широко известен в столице, и Мо Цзинъюй, разумеется, узнал его. Фэн Чжияо с улыбкой сложил руки.
— Фэн Сань приветствует Юй-вана, Дажэня Су и Дажэня Мо.
Су Чжэ был самым старшим среди них. После долгого пути на его преклонном лице читались крайняя усталость и бледность, однако он все же кивнул Фэн Чжияо в ответ. Фэн Чжияо посмотрел на Су Чжэ и втайне вздохнул, отступая в сторону и освобождая дорогу для въезда в город. В юности, находясь подле Мо Сюяо, он не раз получал наставления от Су Чжэ. Вспомнив о Су Цзуйдие, которая всё еще томилась в подземелье, он не смог сдержать горестного вздоха.
— Долгий путь наверняка утомил двух ванъе и дажэней. Прошу вас войти в город и немного отдохнуть. Позже Ванъе и Ванфэй устроят для вас прием.
Дэ-ван окинул взглядом окружающих чиновников и горожан, которые смотрели на него с нескрываемым недоброжелательством, и понял, что если продолжит скандалить здесь, то лишь сам окажется в неприглядном свете. Хмыкнув, он взмахнул рукавом и зашагал в город. Мо Цзиньюй с улыбкой последовал за ним, про себя изумляясь, Мо Сюяо стал хозяином Жуяна всего полгода назад, но уже сумел заставить чиновников и простых людей единодушно поддерживать его. Сила дома Дин-вана и его влияние на народ и впрямь были непостижимы.
Характер Дэ-вана с годами стал лишь более колючим. Получив порцию раздражения от Фэн Чжияо у ворот, он, конечно же, не мог ждать вечернего пира, чтобы выплеснуть гнев на Мо Сюяо. Войдя в город, он проигнорировал предложенный постоялый двор для временного отдыха и направился прямиком к особняку тайшоу. На самом деле он не понимал, Мо Сюяо изначально не планировал никого посылать для встречи. Если бы Фэн Чжияо не привел людей, Дэ-ван со всей своей пышной свитой оказался бы перед пустыми воротами, что было бы еще позорнее.
Добравшись до особняка тайшоу, он узнал, что Ванъе и Ванфэй только что переехали в новую резиденцию. Особняк тайшоу отныне вновь принадлежал начальнику округа Жуяна. Тогда разгневанный Дэ-ван повел людей к особняку Дин-вана на юго-востоке города. Эта поездка на Северо-Запад изначально проходила под главенством Дэ-вана, раз он не желал отдыхать и требовал немедленных объяснений от Мо Сюяо, остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Особняк Дин-вана располагался на юго-востоке Жуяна, на главной городской оси, улице Сюаньу. Разумеется, он не мог сравниться размерами и величием с особняком Дин-вана в столице Чу, но после нескольких месяцев перестройки приобрел внушительный вид. В его облике было меньше столичной роскоши и больше северо-западной простоты и размаха, к которым примешивался дух суровой воинственности. Над главными воротами красовались три простых иероглифа: «Особняк Дин-вана». Написанные в стиле летящего дракона и бегущего ветра2, они поражали своей мощью. У Дэ-вана от ярости затряслись пальцы.
— Дерзость! Какая безмерная дерзость! Что Мо Сюяо задумал?
Спутники хранили молчание. Дэ-ван просто хотел выплеснуть гнев, ему не требовались ответы. Мо Цзиньюй и вовсе стоял в стороне с видом человека, которого происходящее не касается, и безмятежно любовался пейзажем.
Вскоре вышел слуга и пригласил гостей войти. В этот момент лицо Дэ-вана потемнело еще сильнее, мало того что Мо Сюяо не встретил его за стенами города, он даже не вышел к порогу своего дома. Лица троих его спутников тоже помрачнели, но не из-за уязвленной гордости, а потому что такое поведение Дин-вана ясно давало понять, он не намерен считаться с императорским двором. А значит, выполнить порученное дело им будет крайне непросто. Мо Цзиньюй в душе принялся проклинать Мо Цзинци. Сам он был праздным ванъе, и ему было всё равно, кто сидит на троне. Мо Цзинци сам испортил отношения с домом Дин-вана, а теперь заставил его тащиться за тысячи ли на Северо-Запад. Если у Мо Сюяо и впрямь возникли мятежные мысли, вернутся ли они в столицу живыми?
Вэй Линь с бесстрастным лицом вел группу внутрь. Из-за слишком молодого лица он совсем не походил на цзунгуаня, способного управлять делами целого поместья. Впрочем, на самом деле он им и не был, просто он не успел спрятаться так же быстро, как Чжо Цзин и Линь Хань, и ванъе поймал его, чтобы временно назначить на эту должность. Скосив глаза на Фэн Чжияо, который шел рядом с довольным и праздным видом, Вэй Линь мысленно согласился с его мнением. Само звание «цзунгуань» звучало так, будто его должен носить глубокоуважаемый старец, и оно совершенно не подходило молодым людям в самом расцвете сил. Стоило кому-то назвать его «Цзунгуань Вэй», как Вэй Линь чувствовал тупую боль в желудке.
В главном зале Мо Сюяо сидел и разговаривал с Е Ли. Увидев, как Вэй Линь вводит людей, он не стал церемониться и с легкой улыбкой произнес.
— Дэ-ван, Юй-ван, Дажэнь Су, Дажэнь Мо, прошу, присаживайтесь.
При виде Мо Сюяо с его седыми волосами, небрежно собранными в пучок, и улыбкой в глазах, казалось, что в его облике прибавилось теплоты по сравнению с прежней изысканной отчужденностью в столице, однако это ни на йоту не вызывало у людей желания сблизиться с ним. Напротив, это еще больше вселяло в сердца трепет. До этого Мо Сюяо успешно скрывался от чужих глаз, поэтому, хотя Мо Цзинци и сумел разместить в Жуяне немало лазутчиков, в столице Чу по-прежнему никто не знал, что волосы Мо Сюяо поседели за одну ночь. И теперь, внезапно увидев его таким, они невольно содрогнулись от неожиданности.
Дэ-ван, косо взглянув на него, холодно хмыкнул и сказал.
— Ты покинул столицу лишь на время, неужели уже позабыл о приличиях? Похоже, Император был прав, когда говорил, что в твоих глазах никого нет3!
Мо Сюяо с интересом наблюдал за стоящим перед ним Дэ-ваном, чьи волосы от гнева подпирали шапку4. Приличия? Неужели тот желал, чтобы ему поклонились? С точки зрения Дэ-вана, Мо Сюяо сейчас был лишь простолюдином, лишенным Императором титула, и по справедливости должен был приветствовать его поклоном. Однако, к его прискорбию, с того самого момента, как Дэ-ван ступил в город Жуян, ему было суждено пребывать в постоянном гнетущем стеснении.
_____________________________
- Облачные узоры (云锦, yúnjǐn) — драгоценная парча «юньцзинь», славящаяся своей красотой, напоминающей облака, но очень плотная и тяжелая. ↩︎
- Летящий дракон и бегущий ветер (飞龙走风, fēilóng zǒufēng) — метафора, описывающая мощную, стремительную и величественную каллиграфию. ↩︎
- в глазах никого нет (目中无人, mù zhōng wú rén) — китайская идиома, означающая крайнюю степень высокомерия, когда человек ни во что не ставит окружающих. ↩︎
- волосы от гнева подпирают шапку (怒发冲冠, nù fà chōng guān) — китайская идиома, описывающая состояние предельной ярости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
