Когда Мо Сюяо, держа Е Ли за руку, поднялся на почетное место на городской башне, все присутствующие невольно замерли. Мо Сюяо, который неизменно носил серебряную маску на пол-лица, наконец снял ее, ту, что сопровождала его почти десять лет. Однако, взорам людей предстал вовсе не уродливые шрамы или ужасающий лик, как они предполагали. В свете огней от фонарей, серебристо-белые пряди были небрежно рассыпаны по его плечам, лишь свободно прихваченные серебряной лентой. Сквозь пряди волос проглядывало мужественное и прекрасное лицо Мо Сюяо. Сидевшие внизу люди не то что пугающих рубцов, но даже крохотных шрамов разглядеть не могли. Перед всеми предстал, возможно несколько бледный, но несомненно статный и благородный красавец. Красивых мужчин здесь было немало, но сравниться с этим седовласым человеком на высоком помосте, чье темно-пурпурное одеяние титулованного вана делало его почти недосягаемым, мог разве что Сюй Цинчэнь — Цинчэнь-гунцзы, сохранявший бесстрастное выражение лица в своих белых одеждах. Но, если Цинчэнь-гунцзы казался сошедшим с небес бессмертным, чистым, как лотос, и безмятежным, как луна, то седовласый Мо Сюяо походил на самый острый клинок, на самый благородный и великолепный самоцвет или на самый суровый и холодный лед высокогорных вершин. Даже его улыбка, казалось, несла в себе пугающий холод и подавляющую мощь.
— Как и ожидалось от Дин-вана. Кто еще в этом мире, кроме Дин-ванфэй, смог бы сравниться с ним в таком величии? — не удержалась от возгласа гунчжу Аньси, несмотря на то, что ее сердце целиком принадлежало Сюй Цинчэню.
Услышав это, Сюй Цинчэнь поднял голову и посмотрел на Е Ли, стоявшую бок о бок с Мо Сюяо. Он слабо улыбнулся, и в его глазах отразилось глубокое утешение. Когда А Ли назначили в жены Мо Сюяо, их семья Сюй чувствовала огромную вину. Если сказать, что отказ Ли-вана составил пятьдесят процентов причины, по которой ее выдали за Дин-вана, то их семья Сюй должна была взять на себя как минимум половину ответственности. И теперь, видя, что Дин-ван стоит рядом с А Ли здоровым и невредимым, все в семье Сюй, разумеется, были безгранично счастливы.
— Гунчжу Аньси права. Я давно слышал, что Динго-ванфэй обладает исключительным величием. Слухи не лгали, — подхватил тайзы Бэйжуна Елюй Хун, глядя на стоявшую наверху чету с явным восхищением.
Е Ли, несомненно, была красивой женщиной, но ее внешность нельзя было назвать той, что способна сокрушать государства и города. По-настоящему притягивали ее незримая сила и одухотворенность. Рядом с таким человеком, как Мо Сюяо, даже первая красавица Поднебесной легко могла превратиться в тень. Но, не Е Ли, она совершенно непринужденно стояла подле Мо Сюяо, а на ее губах играла мягкая и изысканная улыбка. Чистое и безмятежное лицо в сочетании с этим глубоким и спокойным взглядом делали ее похожей на редкий пион, тихо распускающийся в тишине. Кто сказал, что пион обязательно должен быть пышным и ослепляющим? В ней чувствовались благородство, стать и величие самой природы, истинный облик королевы цветов.
— Приветствуем Дин-вана и Дин-ванфэй! — раздались возгласы и народ склонился в глубоком поклоне.
— Все, поднимитесь, — Мо Сюяо, ведя Е Ли за руку, взмахнул широким рукавом и звучно рассмеялся. — Благодарю всех вас за то, что не сочли за труд преодолеть тысячи ли, чтобы почтить своим присутствием праздник полнолуния моего сына. Мы с Ванфэй надеемся, что сегодня гости и хозяева соблюдут все приличия, и никто не уйдет трезвым!
— Дин-ван, раз уж сегодня праздник полнолуния Сяо-шицзы, не выпадет ли нам честь увидеть его? — тут же спросил кто-то.
Хотя все понимали, что этот праздник лишь предлог, раз уж они прибыли, нельзя было уезжать, так и не взглянув на шицзы. Мо Сюяо спокойно улыбнулся.
— В чем же трудность?
Кормилица, бережно прижимая к себе сверток, поднялась на помост. Е Ли с улыбкой приняла ребенка и, опустив голову, увидела, что Мо Сяобао, несмотря на поздний час, на редкость бодр. Он смотрел на Е Ли своими круглыми, блестящими глазками. Неизвестно, действительно ли он узнал ее лицо или просто почувствовал знакомый запах, но, оказавшись на руках у матери, малыш тут же залился смехом. Е Ли слегка приподняла его, чтобы люди внизу тоже могли рассмотреть Мо Сяобао. Маленький человечек вовсе не боялся незнакомцев, он послушно лежал в руках Е Ли и во все глаза смотрел на толпу, совершенно не заботясь о том, что толком еще ничего не может разобрать.
— Сяо-шицзы и впрямь одаренный духом гор и рек, взрастивший выдающийся талан1т… — наперебой хвалили гости.
Сидевший среди приглашенных Елюй Е громко спросил.
— Дин-ван, не известно ли, какое имя дали Сяо-шицзы?
Мо Сюяо ответил с легкой улыбкой.
— Разумеется, дали. Сяньшэн Цинъюань лично пожаловал имя моему сыну. Первый иероглиф — Юй, второй — Чэнь.
Мо Юйчэнь. На самом деле многие из присутствующих уже узнали это имя разными путями, но услышать его из уст самого Мо Сюяо было совсем иным делом. Культура и обычаи Наньчжао сильно отличались от Великого Чу, поэтому там не почувствовали ничего особенного, лишь похвалили хорошее имя. Бэйжунские земли населяли дикие племена, и даже те, кто изучал культуру Срединных равнин, знали ее поверхностно. Настоящее же потрясение испытали Чжэньнань-ван из Силина и Мо Цзинли из Великого Чу.
Юйчэнь — такое имя почти неприкрыто выдавало чаяния Мо Сюяо относительно этого ребенка, а точнее, его собственные амбиции. Мо Цзинли вскинул голову и посмотрел на Мо Сюяо, который непринужденно обнимал Е Ли, сидя на высоком почетном месте. В душе Ли-вана бушевали противоречивые чувства. Он долго не мог понять, что именно испытывает к Мо Сюяо, но в это мгновение он отчетливо осознал, насколько сильно ему завидует. Да, именно завидует. Даже владея собственными землями, он не смел открыто дать своему ребенку такое имя. Поэтому сына Мо Сюяо звали Мо Юйчэнь, а его собственный сын мог получить имя лишь согласно поколению императорского рода — Мо Юньсяо. Даже при том, что они оба противостояли Мо Цзинци, Мо Сюяо мог открыто приглашать знать всех государств, принимая их с поистине королевским размахом. Он же был вынужден контактировать с сильными мира сего лишь тайно. В глазах правителей других стран Дин-ван и Ли-ван никогда не стояли на одной ступени. Не говоря уже о том, что прекрасная и утонченная женщина, которую сейчас прижимал к себе Мо Сюяо, когда-то должна была стать его женой. И все же, хотя зависть в его сердце текла подобно яду, сейчас он мог лишь молча сидеть внизу и наблюдать за триумфом и величием Мо Сюяо.
Е Ин сидела рядом с Мо Цзинли и, разумеется, видела выражение его лица. На ее губах промелькнула насмешливая улыбка, но, когда она перевела взгляд на Е Ли, в нем отразилась лишь горечь. Когда-то она бесконечно гордилась тем, что отняла у Е Ли право войти в дом Ли-вана, и порой даже чувствовала жалость к своей сестре от другой матери, вышедшей за Дин-вана. Но теперь, обе они были ванфэй, только одна восседала выше тысяч людей, распоряжаясь огромной армией Мо и особняком Дин-вана, окруженная искренней любовью и преданностью выдающегося мужа. А другая, вместе с болезненным ребенком была заперта в столице, и теперь, когда ей наконец удалось вырваться, она видела мужа в окружении наложниц, среди которых для нее почти не осталось места. В конце концов, кто из них действительно нуждался в сострадании?
— Мо Юйчэнь? Хорошее имя, — Чжэньнань-ван на мгновение задержал взгляд на ребенке в руках Е Ли и произнес похвалу.
Мо Сюяо не стал скромничать и спокойно ответил.
— Оно и впрямь достойное.
Елюй Е поднялся и с улыбкой сказал.
— В честь полнолуния Шицзы Дин-вана я специально привез из Бэйжуна подарок. Надеюсь, Дин-ван не сочтет его недостойным.
Мо Сюяо посмотрел на Елюй Е сверху вниз и бесстрастно произнес.
— Ци-ванцзы проделал столь долгий путь, как же я могу проявить такую невоспитанность? От имени своего сына благодарю Ци-ванцзы!
Елюй Е усмехнулся и, вскинув руку, издал странный, пронзительный свист. В небе раздался ответный крик, и черная тень стремительно бросилась вниз, целясь прямо в то место, где сидели Мо Сюяо и Е Ли. Присутствующие внизу невольно вскрикнули от ужаса. Когда тень оказалась в свете огней, стало ясно, что она вовсе не черная, а белоснежная, это была огромная птица. Расправив крылья и выставив мощные когти, которые грозно поблескивали в свете факелов, она пикировала на троих людей на помосте.
Среди криков ужаса белая птица, словно наткнувшись на преграду, замерла в нескольких чжанах от четы, а затем принялась упорно биться о воздух. Но, перед ней была лишь пустота, казалось, путь ей преградила невидимая высокая стена. В этот момент все смогли разглядеть, что это был огромный белый орел.
Прегражденный незримым барьером, белый орел никак не мог приблизиться к Е Ли и Мо Сюяо. Однако, он не желал улетать, продолжая яростно биться и кричать. Е Ли слегка нахмурилась и, прикрыв ладонью уши Мо Сяобао, холодно уставилась на птицу.
— Замолчи!
Ощутимый, почти осязаемый холод заставил даже гордого белого орла невольно вздрогнуть, однако мгновение спустя птица закричала еще громче. Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Дерзость!
Взмахнув широким рукавом, он перехватил мощную птицу и отшвырнул ее прочь. Орел полетел точно туда, где сидел Елюй Е. Видя, что белый орел, лишенный всякой возможности сопротивляться, несется прямо на него, Елюй Е был вынужден вскочить и поспешно отступить на несколько шагов, птица рухнула прямо на его опустевшее кресло. Ошарашенный падением, белый орел перестал различать людей и, едва взлетев, тут же бросился на Елюй Е.
Елюй Е пришел в ужас, этот белый орел был самым свирепым хищником в степях Бэйжуна, его боялись даже волчьи стаи. Если бы птица вонзила в него свои когти, он, если бы и не погиб, то лишился бы половины жизни. Елюй Е торопливо засвистел, пытаясь подчинить орла, но Мо Сюяо швырнул его слишком сильно, перед глазами у птицы все еще кружились золотые искры, и, услышав свист, она лишь по привычке рванулась вперед. У Елюй Е не оставалось иного выбора, кроме как использовать цингун, чтобы увернуться. В итоге все присутствующие наблюдали, как Елюй Е спасается бегством от собственного подношения. Люди лишь растерянно переглядывались, не зная, смеяться им или сделать вид, будто они ничего не замечают.
Мо Сюяо, прищурившись, наслаждался этим фарсом. Е Ли, державшая на руках Мо Сяобао, взирала на происходящее с тем же безразличием, время от времени забавляя широкоглазого малыша. Тот взмах рукава Мо Сюяо был вовсе не так прост. Е Ли сидела рядом с ним и отчетливо видела, как в тот миг, когда птица оказалась скрыта тканью, Мо Сюяо распылил на нее какой-то странный порошок. Хотя она не знала, что это за вещество, по поведению орла можно было догадаться о его свойствах. И самое примечательное заключалось в том, что пока птица металась и билась из стороны в сторону, на ее перьях вряд ли остались бы следы порошка к тому моменту, когда ее наконец поймают. Более того, белого орла прислали бэйжунцы, так что любые последствия были лишь их собственной заботой.
Наблюдая за тем, как дезориентированный орел изматывает Елюй Е, Е Ли негромко произнесла с улыбкой.
— Довольно. Пусть кто-нибудь примет дар Ци-ванцзы.
— Слушаемся, Ванфэй!
Двое аньвэй вышли вперед и с двух сторон атаковали белого орла. Если бы птица парила в небе, они бы не смогли ее схватить, но сейчас тело орла отяжелело, и он совершенно не мог взлететь. Спустя несколько выпадов они общими усилиями изловили птицу и заперли ее в принесенной слугами крепкой клетке. Лишь тогда все присутствующие облегченно вздохнули.
_________________________________
- Одаренный духом гор и рек, взрастивший выдающийся талант (钟灵毓秀, zhōng líng yù xiù) — идиома, означающая, что благодатная природа порождает талантливых людей ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
