В то время как Лэй Тэнфэн и остальные, находясь под обрывом, все еще осторожно и бдительно прощупывали почву, выстраивая оборону против соперников, они не знали, что один отряд уже бесшумно расправился с тысячью их людей, размещенных поблизости, и медленно приближался к ним. Лэй Тэнфэн сидел, прислонившись к большому дереву, его взгляд время от времени скользил по Елюй Е и остальным. В глубине души он прикидывал, если в итоге императорскую Печать добудут не его люди, хватит ли у него сил, чтобы отбить ее? А если Печать достанется его людям, как им вырваться из окружения нескольких сторон? Пока он размышлял об этом, другие, естественно, тоже не бездельничали, поэтому, когда он в очередной раз поднял голову, то встретился с настороженным и подозрительным взглядом Мо Цзинли. Лэй Тэнфэн дружелюбно улыбнулся Мо Цзинли, но в ответ получил лишь холодное игнорирование. Лэй Тэнфэн не придал этому значения. Он и его фу-ван уже давно проанализировали личность Мо Цзинли и единодушно сошлись во мнении, что этому человеку трудно стать великим сосудом1 и о нем не стоит беспокоиться.
Наконец из прохода в гробницу донесся шум, и все немедленно вскочили, напряженно уставившись на выход. Вскоре оттуда выбежали люди, чей жалкий вид давал понять, что опасности, встреченные ими в императорской усыпальнице, были отнюдь не заурядными. Мо Цзинли шагнул вперед, схватил одного из своих людей и резко спросил.
— Нашли императорскую Печать?
— Ванъе… Тань Цзичжи обманул нас. Внутри… внутри совсем нет императорской Печати! — шивэй терпел сильную боль от хватки Мо Цзинли, но все же продолжал докладывать.
Лица присутствующих изменились, вскоре изнутри выбежали и другие, принося вести, которые в целом не отличались. Люди Елюй Хуна даже вынесли ту поддельную Печать, однако ярко сверкающий в углу иероглиф «подражание», словно насмешка, резал всем глаза.
— Тань Цзичжи! — Мо Цзинли заскрежетал зубами.
Лица остальных были столь же мрачными, особенно когда они услышали, что погребальные подношения внутри хоть и драгоценны, но в большинстве своем состоят из крупных предметов, которые практически невозможно вынести. Лэй Тэнфэн поступил решительно, раз ничего не найдено, нужно немедленно вернуться в Личэн и доложить фу-вану. Он хмыкнул и громко скомандовал.
— Уходим! В город!
Однако шивэй, изначально скрывавшиеся неподалеку, никак не отозвались. Лэй Тэнфэн мгновенно почуял неладное, и выражение его лица стало еще более скверным. Остальные тоже заметили неладное. Мо Цзинли выкрикнул.
— Люди!
Под обрывом раздалось лишь эхо его голоса, сотни шивэй, скрытых во тьме и выжидавших момента для удара, не подавали признаков жизни.
Пока неподалеку не раздался чистый, низкий смех.
— На землях Северо-запада без позволения хозяина вскрывать могилы и рыть гробницы… Ну и смельчаки же вы. Живее сдавайтесь и ждите решения Ванъе и Ванфэй.
Мо Цзинли холодно усмехнулся:
— Неужели эта могила принадлежит Мо Сюяо?
Собеседник ответил такой же холодной усмешкой.
— Хоть эта могила и не принадлежит Ванъе, но находится она на его землях. К тому же… все вы так или иначе высокопоставленные сановники и отпрыски знатных родов, а способны на столь низкие дела, как вскрытие могил. Это вызывает у нас истинное восхищение. Только если вам так нравится заниматься подобным, не следовало делать этого на Северо-западе. Неужели вы и впрямь решили, что нашего Ванъе больше не существует? Считаю до трех, выходите и сдавайтесь сами, иначе не обижайтесь, если мы будем нелюбезными.
Лэй Тэнфэн улыбнулся.
— Позвольте узнать, под началом какого Цзянцзюня вы служите? Неужели вы… Цилинь, подчиненные Дин-ванфэй? Если так, Сяован хотел бы помериться силами.
Елюй Е вышел вперед и со смехом произнес.
— Шицзы Чжэньнань-вана прав, я тоже желаю испытать мастерство Цилинь.
Елюй Хун и Мо Цзинли обменялись взглядами и также приняли боевые позы. Цилинь под началом Е Ли появились слишком быстро и были слишком таинственны. Было бы хорошо воспользоваться случаем и разведать их возможности.
— Тогда просим прощения за грубость!
Как только прозвучали эти слова, более десятка теней внезапно взлетели в воздух и бросились на толпу. Они не нападали гурьбой, как обычные люди в беспорядочной схватке, а действовали так, будто все было заранее спланировано, по несколько человек окружили каждого противника и вступили в бой. Что касается остальных шивэй, с ними быстро расправились подоспевшие следом бойцы Цилинь. Покончив с мешающимися шивэй, остальные бойцы Цилинь не вступали в бой, а в строгом порядке окружили десяток сражающихся, словно наблюдая за схваткой и одновременно препятствуя попыткам врага прорваться.
Лэй Тэнфэн, взмахивая длинным мечом, сражался с окружившими его людьми и одновременно остро подметил, что их действия крайне слаженны, а боевое построение готово измениться в любой момент. Стоило одной группе проявить малейшую слабость, как две другие непременно выделяли людей для подкрепления. Хотя поодиночке эти люди не были ему соперниками, ни один из них не был бездарностью. Не то что один против десяти, даже четверо, действовавших сообща, заставляли его сердце обливаться горечью.
Сражение закончилось через время, за которое выпивают чашку чая2, без всяких сомнений, все четверо были схвачены. Один из бойцов подал знак наблюдавшим вокруг бойцам Цилинь, и те с радостными криками рассыпались в разные стороны, быстро исчезнув в лесах. Лэй Тэнфэн, глядя на приставленный к горлу короткий нож и на человека, который спокойно и ловко связывал ему руки за спиной веревкой, невольно вздохнул с восхищением.
— Слава о Цилинь и впрямь не распространяется напрасно.
Человек, связывавший его, чье лицо было измазано зеленой краской, оскалился в улыбке.
— Благодарю за похвалу, Шицзы, но мы еще не считаемся официальными бойцами Цилинь.
Лэй Тэнфэн улыбнулся и промолчал, но его сердце екнуло. Подобная боевая мощь в армии любого государства считалась бы элитой из элит, а ведь эти люди еще даже не официальные бойцы Цилинь… Насколько же тогда сильны настоящие Цилинь? Глядя на эти лица, на которых невозможно было разглядеть истинный облик, Лэй Тэнфэн невольно почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Господа, что стало с нашими людьми? — спросил Елюй Хун.
Один из бойцов охнул, почесал голову, подумал и ответил.
— Сверху приказали, чтобы несколько важных господ остались невредимыми, с остальными по усмотрению. Послушных связали, непокорных, убили.
Лицо Елюй Хуна невольно изменилось. Доблесть бэйжунцев известна всему миру, они просто не могли поверить, что столько мастеров Бэйжуна были так бесшумно уничтожены. На этот счет Лэй Тэнфэн, напротив, уже всё понял и перестал волноваться, лишь прикидывая в уме, какую цену придется заплатить на этот раз, попав в руки Дин-вана и Дин-ванфэй.
— Приветствуем Ванфэй! Приветствуем Тунлина!
На ровном участке леса Е Ли в белом платье из узорчатого шелка стояла непринужденно, без грамма пудры на лице. На полшага позади нее стояли Цинь Фэн в черном, а также Чжо Цзин и Линь Хань. Неподалеку находились только что вытащенные из травяных зарослей разгневанный Хань Минси и Хань Минъюэ со сложным выражением лица, погруженный в свои мысли.
Е Ли посмотрела на воинов, которые после суток марша и сражений все еще были полны энергии, удовлетворенно кивнула и произнесла.
— Вольно. То, как вы проявили себя в этот день, видели и я, и Тунлин Цинь Фэн, и трое Цзяотоу. О недостатках поговорим позже, но в целом мы очень довольны.
Все вздохнули с облегчением и в один голос выкрикнули.
— Благодарим, Ванфэй! Благодарим Тунлина за наставления!
Они и не подозревали, что пока они шли маршем и сражались, Ванфэй, тунлин и несколько цзяотоу, часто тренировавших их, наблюдали за ними сзади, но получить столь высокую оценку от Ванфэй было чрезвычайно радостно.
Е Ли с улыбкой смотрела на молодых людей, чья радость была видна невооруженным глазом, и негромко произнесла.
— Итак, сейчас Бэньванфэй объявляет, вы официально покидаете тренировочный лагерь и становитесь бойцами отряда Цилинь.
В строю снова раздались радостные возгласы. Стоявший за спиной Е Ли Цинь Фэн сделал шаг вперед и с недобрым блеском в глазах уставился на своих новых восторженных подчиненных.
— Не радуйтесь раньше времени. То, что вы стали частью Цилинь, означает лишь одно, ваши будущие дни будут еще суровее, чем в прошлом.
— Докладываю Тунлину, мы не боимся! —выйдя из строя, твердо произнес один солдат.
— Не боитесь? — Цинь Фэн редко улыбался солдатам, и от этой улыбки тот почувствовал, как по его костям разливается холод, голос Цинь Фэна зазвучал снова. — Что ж, чтобы поприветствовать вас и отпраздновать официальное вступление в ряды Цилинь, ваш Тунлин подготовил для вас подарок, месячное испытание на выживание в дикой природе. Место, горный хребет Линъюнь, в трехстах ли к северо-востоку отсюда. Условия: запрещено любым способом добывать припасы у мирных жителей, запрещено тревожить местные гарнизоны. А проигравшие…
Глядя на то, как воодушевленные лица солдат мгновенно исказились в гримасе страдания, Цинь Фэн с неизменной улыбкой продолжил.
— Проигравшие будут следующие три месяца стирать одежду всего отряда Цилинь!
Все присутствующие принялись мысленно осыпать его проклятиями. Тренировки в Цилинь шли непрерывно, и одежда становилась настолько грязной, что они сами не желали к ней прикасаться. В отряде было если не больше тысячи, то точно семьсот-восемьсот человек, перспектива стирать столько вещей была хуже смерти.
Цинь Фэн, очевидно, не собирался сопереживать обиде и страданиям подчиненных. Он с удовлетворением оглядел воинов, чьи изможденные лица под маскировочной краской отчетливо выражали недовольство, и махнул рукой.
— А теперь, все, на северо-восток, марш!
— Слушаемся!
— Командир двенадцатого отряда, останься, — произнесла Е Ли.
Сюй Цинфэн, собиравшийся было убежать со всеми, на мгновение замер, но все же остался на месте.
— Ванфэй? — недоуменно спросил Сюй Цинфэн.
— Сань-гэ, твое обучение закончено, — с улыбкой сказала Е Ли.
Сюй Цинфэн понимал, когда Е Ли называет его Сань-гэ, это означает, что сейчас между ними неофициальные отношения, однако он вовсе не хотел обсуждать это дело как частное. Помолчав немного, Сюй Цинфэн произнес.
— Докладываю Ванфэй, я хочу остаться с ними.
Е Ли нахмурилась.
— Мы договаривались не об этом.
Сюй Цинфэн присоединился к отряду на полпути, и хотя его результаты были не хуже, чем у остальных, с самого начала никто не планировал оставлять его в Цилинь насовсем. Да и сам Сюй Цинфэн, пожалуй, этого не планировал. Изначально он стремился на поля масштабных сражений, а не в такой малочисленный отряд. Цилинь не был предназначен для открытых столкновений на поле боя. К тому же из-за секретности Цилинь, если бы Сюй Цинфэн действительно вступил в его ряды, это означало бы, что по крайней мере в течение нескольких лет он не сможет завести семью и подолгу видеться с родными. Вряд ли дядя и тетя хотели бы такого будущего для сына.
Сюй Цинфэн серьезно ответил.
— Я уже принял решение. Считаю, что я ничем не хуже других, поэтому прошу Ванфэй дать мне шанс доказать это.
Е Ли слегка нахмурилась и, взглянув на Цинь Фэна, спросила.
— Цинь Фэн, что ты думаешь?
Цинь Фэн вскинул брови.
— Способности Сюй сань-гунцзы не подлежат сомнению. На самом деле Ванфэй могла бы подождать возвращения Сань-гунцзы и уже тогда решить его судьбу. К тому же будет время посоветоваться с Лао-сяньшэном Сюй и двумя лаое.
Е Ли немного подумала и все же кивнула.
— Хорошо. Ступай, Сань-гэ.
Услышав это, Сюй Цинфэн просиял, отдал честь Е Ли и Цинь Фэну, после чего развернулся и бросился догонять свой отряд.
____________________________
- Трудно стать великим сосудом (难成大器, nán chéng dà qì) — обр. в знач. из человека не выйдет ничего путного; не иметь больших способностей. ↩︎
- Время, за которое выпивают чашку чая (一盏茶, yī zhǎn chá) — китайская мера времени, составляющая около 10–15 минут. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
