Мо Цзинли крепко сжал кулаки, покоившиеся по швам, и, не сводя глаз с Е Ли, произнес.
— Неужели Мо Сюяо настолько добр к тебе? Ты действительно готова следовать за ним, несмотря ни на что? Он ведь просто использует тебя!
Е Ли подняла брови и со слабой улыбкой ответила.
— Сюяо, разумеется, добр ко мне. Разве есть в поднебесной тот, кто не знает, что я, его единственная жена? В моей власти находится половина полномочий дома Дин-вана и армии семьи Мо, а также в моих руках Цилинь, самый таинственный и элитный отряд в поднебесной. Смог бы ты дать мне это? Хватило бы у тебя смелости? Или же Ли-ван не собирается использовать эту Ванфэй? Разве тебе не нужен стоящий за моей спиной клан Сюй из Юньчжоу или находящийся в моих руках отряд Цилинь?
Когда его истинные намерения были столь беспощадно разоблачены, лицо Мо Цзинли исказилось от неловкости. Прошло немало времени, прежде чем он, стиснув зубы, выдал.
— Армию Мо-цзяцзюнь можно назвать врагом всей поднебесной. Е Ли, этот Бэньван печется о твоем благе, так что не вздумай не отличать хорошего от дурного.
Е Ли равнодушно отозвалась.
— Эта Ванфэй принимает к сведению благосклонность Ли-вана. Ли-ванфэй уже заждалась, так что вам обоим лучше поскорее отправиться в путь, а эта Ванфэй не станет вас провожать.
Все перевели взгляды на дверь. Е Ин-мэймэй неизвестно когда появилась снаружи и со странным выражением лица смотрела на них. На лице Мо Цзинли промелькнуло замешательство. Он поднялся и спросил.
— Ин-эр, когда ты вернулась?
Е Ин долго и пристально смотрела на него, прежде чем сухо ответить.
— Только что. Ванъе, если вы закончили прощаться с Сань-цзецзе, не пора ли нам отправляться?
Мо Цзинли с неохотой взглянул на Е Ли, но, увидев, что та опустила голову и забавляется с малышом Баобао на руках, лишь кивнул.
— Идем.
Даже не попрощавшись с Е Ли, он первым прошел мимо Е Ин и вышел вон. Е Ин обернулась на Е Ли и со сложным чувством в голосе произнесла.
— Сань-цзецзе, прощай!
Е Ли кивнула и спокойно ответила.
— Не провожаю.
Лишь когда Е Ин скрылась за дверью, Е Ли тихо вздохнула. Прислуживавшая подле нее Цинюй мягко попыталась ее утешить.
— Ли-ван из тех людей, что всегда считают только себя правыми, стоит ли Ванфэй из-за него гневаться?
Е Ли покачала головой и улыбнулась.
— С чего бы мне из-за него гневаться. Просто стало немного грустно. Вспомнила, какой самодовольной и избалованной была Е Ин-мэймэй, пока еще жила в девичьих покоях. А теперь же…
На самом деле Е Ли еще в тот момент, когда Мо Цзинли предложил ей стать его дифэй, знала, что Е Ин-мэймэй стоит за дверью. Если бы это был прежний характер Е Ин, то она непременно бы устроила сцену с плачем и криками. Но теперь, даже столкнувшись с подобным, Е Ин научилась молчать. Похоже, в этом мире действительно нет людей, которые бы не менялись.
Цинюй с улыбкой сказала.
— Раньше Сы-сяоцзе была дочерью из особняка шаншу, сестрой чжаои, а также известной в столице талантливой красавицей, разумеется, она считала, что нет ей равных в этом мире. К тому же Ли-ван тогда был всего лишь обычным ванъе. Но теперь Ли-ван захватил половину самых богатых земель Великого Чу и может стоять в разных дворах и приветствовать императора как равного1. Семья Е же давно пришла в упадок, так как же Сы-сяоцзе посмеет ссориться с Ли-ваном? Нынешний Ли-ван, боюсь, уже не тот суженый, что прежде во всем потакал Сы-сяоцзе.
Е Ли понимающе улыбнулась. Разве не так? Мо Цзинли даже на Северо-запад привез с собой гунчжу Цися, а значит, место Е Ин в его сердце весьма посредственно. Если бы не родство Е Ин с ней самой и не рождение сына для Мо Цзинли, то, боюсь, он уже давно забросил бы ее в какой-нибудь дальний угол.
После отъезда иностранных послов в городе Личэн постепенно воцарилось спокойствие. В то же время немало купцов прибыло в Личэн и на весь Северо-запад, чтобы обосноваться здесь. Многие простые люди, бежавшие прежде от ужасов войны в Гуаньнэй, тоже постепенно начали возвращаться. Благодаря усилиям всех обитателей дома Дин-вана весь Северо-запад не погрузился в хаос из-за внезапного объявления о разрыве с Великим Чу, а, напротив, постепенно вошел в привычное русло. Когда Е Ли наконец смогла вздохнуть с облегчением, пришло время свадьбы Сюй Цинцзе и Цинь Чжэн.
Хотя Сюй Цинцзе был первым в нынешнем поколении семьи Сюй, кто вступал в брак, все члены семьи, от господина Цинъюаня до самих Сюй Цинцзе и Цинь Чжэн, настаивали на скромности церемонии. Цинь Чжэн признала Цзянцзюня Чжан Циланя своим Ифу и потому выходила замуж из его особняка. Ради свадьбы Цинь Чжэн даже Мужун Тин, находившаяся далеко в Великом Чу, бросила Лэн Хаоюя и поспешила сюда, успев как раз ко дню бракосочетания.
В особняке Цзянцзюня Чжан, в покоях, специально приготовленных для Цинь Чжэн, Е Ли и Мужун Тин смотрели на нее. Облаченная в ярко-алое свадебное одеяние, Цинь Чжэн выглядела необычайно пленительно и ослепительно. Мужун Тин потянула ее за руку и с восхищением произнесла.
— К счастью, я успела, иначе упустила бы момент, когда Чжэн эр-цзецзе так прекрасна и трогательна. У меня самой сердце замирает, что уж говорить о Сюй эр-гунцзы, этот неотесанный чурбан наверняка совсем голову потеряет.
— Мужун… — Цинь Чжэн покраснела и с притворным негодованием взглянула на нее.
Огненно-алое свадебное платье подчеркивало ее красоту так, что казалось, будто человек краше цветов2. По случаю свадьбы Сюй Цинцзе и Цинь Чжэн, Е Ли, обычно предпочитавшая неброские наряды, сменила одежду на светло-желтое платье, расшитое узорами из цветов гибискуса. Она наклонила голову, рассматривая подругу, и с улыбкой подтвердила.
— Мужун говорит правду, ты действительно краше цветов. Эр-гэ очень повезло, что он берет в жены такую красавицу, как Чжэн эр-цзецзе.
Цинь Чжэн с беспомощностью посмотрела на обеих и возразила.
— Ли-эр, даже ты принялась подтрунивать надо мной…
Е Ли поспешно прикрыла рот ладонью и рассмеялась.
— Я не смею, ведь после сегодняшнего дня Чжэн-эр станет моей эр-шаофужэнь. Как я посмею подшучивать над эр-шаофужэнь… Не так ли, невестка?
В комнате раздался веселый смех. Мужун Тин обернулась и, порывшись в своих вещах, достала довольно большую сандаловую шкатулку, которую и протянула Цинь Чжэн. Та с недоумением спросила.
— Это что?
Мужун Тин ответила.
— Когда я уезжала, Фужэнь Цинь прислала человека с этим. Сказала, что вы уезжали в спешке и не успели взять много вещей, даже приданого не было. Все это Дажэнь Цинь и Фужэнь Цинь подготовили сами и передали, как твое приданое.
Прежняя веселая атмосфера в покоях мгновенно рассеялась. Цинь Чжэн прижала шкатулку к груди, и из ее глаз брызнули слезы. Мужун Тин тут же растерялась и принялась поспешно вытирать ее слезы своим платком.
— Ну, что ты… сегодня такой важный день, как же можно плакать? Я… я вовсе не хотела доводить тебя до слез… А-Ли…
Не в силах успокоить Цинь Чжэн, Мужун Тин беспомощно посмотрела на Е Ли. Она правда не хотела расстраивать подругу, но ведь приданое от семьи Цинь непременно нужно было передать Чжэн-эр до начала церемонии.
Е Ли подошла и села рядом с Цинь Чжэн. Мягко похлопав ее по плечу, она ласково утешила.
— Чжэн-эр, не плачь, а то испортишь макияж. Дажэнь Цинь и Фужэнь Цинь попросили Мужун преодолеть путь в тысячи ли, чтобы доставить приданое, в этом их великая родительская любовь, тебе стоит радоваться.
Цинь Чжэн закивала, но разве слезы можно остановить в один миг? Е Ли тихо вздохнула и, похлопав подругу по руке, с улыбкой сказала.
— Ну ладно, раз хочешь плакать, поплачь всласть. Когда закончишь, мы нанесем еще более прекрасный макияж. Только не доводи до того, чтобы глаза опухли, а не то еще напугаешь моего Эр-гэ…
— Пф-ф… — слушая утешения Е Ли, Мужун Тин первой не выдержала и прыснула со смеху, уставившись на нее. — А-Ли, ты ее утешаешь или анекдоты рассказываешь?
Даже Цинь Чжэн не удержалась от улыбки, хотя в ее нежном взгляде все еще читалось смущение. На глазах у Е Ли и Мужун Тин она осторожно открыла шкатулку, хранившую в себе чувства ее родителей. Дажэнь Цинь и Фужэнь Цинь явно все продумали, путь был неблизким, и Мужун Тин не смогла бы везти слишком тяжелые вещи. Поэтому в шкатулке оказалось множество серебряных билетов. Помимо двух билетов по десять тысяч лянов, там лежали мелкие билеты почти на тысячу лянов и рассыпное серебро. Внутри также находились три коробочки поменьше, доверху наполненные разнообразными драгоценными уборами и ювелирными украшениями. С этим богатством, даже если бы Цинь Чжэн ничего не делала, ей хватило бы на всю жизнь, чтобы иметь вдоволь еды и богатых одежд и спокойно покоиться на подушке, не зная забот.
Цинь Чжэн обняла шкатулку, ее чистые глаза заблестели от слез. Она негромко произнесла.
— Отец и мать столько для меня сделали, а я оказалась столь непочтительной дочерью… даже на собственной свадьбе…
— Глупости. Пока у тебя все хорошо, Дажэнь Цинь и Фужэнь Цинь будут спокойны. Наступит день, когда вся семья воссоединится, — сказала Е Ли.
Мужун Тин согласно закивала.
— Вот именно! После твоей свадьбы я должна буду вернуться в столицу. Тогда ты напишешь письмо, а я помогу доставить его Дажэню Цинь и Фужэнь Цинь. Не волнуйся, мы в столице обязательно присмотрим за стариками.
Цинь Чжэн кивнула и, смахнув слезы, с некоторым стыдом промолвила.
— Спасибо вам, Ли-эр и Мужун!
Мужун Тин великодушно рассмеялась.
— За что благодарить? Разве мы не друзья?
Е Ли с улыбкой сказала.
— Ну всё, Мужун-нюйся, твоей подруге скоро пора покидать девичьи покои3. Ступай скорее, добавь эти вещи в список цзячжуан. Скажи, что это приданое от родителей Чжэн-эр.
Цзячжуан Цинь Чжэн подготовили в особняке цзянцзюня, Е Ли и особняк Дин-вана также прислали немало подарков к свадьбе, так что он и сам по себе был весьма щедрым. Однако приданое от родных родителей имело совсем иной смысл.
Мужун Тин только что довела Цинь Чжэн до слёз и теперь была только рада какому-нибудь поручению. Взяв список из рук Е Ли, она поспешно развернулась и ушла заниматься делом.
С улыбкой, глядя вслед радостно уходящей Мужун Тин, они невольно переглянулись, и недавняя печаль в их сердцах заметно рассеялась.
— Жених приехал за невестой, невесте пора выходить… — за дверью послышался радостный голос синян.
Е Ли склонилась, проверяя макияж Цинь Чжэн, и собственноручно накинула на неё красный гайтоу с узором двойного лотоса на одном стебле4.
— Чжэн-эр, желаю тебе счастья.
— Спасибо тебе, — тихо произнесла Цинь Чжэн.
___________________________________
- Стоять в разных дворах и приветствовать друг друга как равных (分庭抗礼, fēn tíng kàng lǐ) — идиома, означающая соперничество на равных или признание равного статуса. ↩︎
- Человек краше цветов (人比花娇, rén bǐ huā jiāo) — образное описание женщины, чья красота превосходит красоту цветов. ↩︎
- Покидать девичьи покои (出格, chūgé) — иносказательное выражение (омофон слова «покидать павильон»), означающее выход девушки из родительского дома в связи с замужеством. ↩︎
- Двойной лотос на одном стебле (并蒂芙蓉, bìngdì fúróng) — традиционный символ супружеского согласия и вечной любви. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
