Да-фужэнь Сюй и впрямь оказалась невероятно стремительной в делах и страстно желала поскорее женить сына. Не прошло и двух дней, как из особняка семьи Сюй Е Ли доставили письмо. В нем говорилось, что все уже подготовлено и Сюй Цинчэня ждут дома для знакомства с невестами. Получив столь искреннее и убедительное послание от Да-фужэнь Сюй, Е Ли лишь беспомощно улыбнулась и отправилась в кабинет на поиски Сюй Цинчэня.
Передний двор особняка Дин-вана был отведен Е Ли под рабочую зону. Помимо парадного зала для приема гостей и главного зала совещаний для общих собраний, здесь располагалось множество кабинетов разного размера, предназначенных для работы гражданских чиновников особняка Дин-вана. Стоило Е Ли переступить порог, как она увидела Сюй Цинчэня. Он неспешно пил чай, перелистывая разложенные на столе доклады, и Е Ли в который раз восхитилась статью своего Да-гэ. Титул первого молодого господина Поднебесной не достался ему даром, даже за решением утомительных государственных дел, когда человека обычно изнуряют официальные документы, Сюй Цинчэнь выглядел столь элегантно и возвышенно, будто прекрасный гунцзы в разгар сочинения стихов или од.
— Да-гэ, — тихо позвала Е Ли, входя в кабинет.
Сюй Цинчэнь отложил бумаги, поднялся и с улыбкой спросил.
— Ли-эр, почему ты пришла к Да-гэ в такое время?
Е Ли махнула рукой и улыбнулась в ответ.
— Да-гэ, не нужно церемоний, присядь, поговорим.
Сюй Цинчэнь приподнял бровь и, не церимонясь, медленно опустился обратно в кресло, с улыбкой ожидая, когда она заговорит.
— Да-гэ, сколько дней ты уже не был в Особняке семьи Сюй? — после недолгого раздумья спросила Е Ли.
Сюй Цинчэнь обладал проницательным умом и сразу понял цель ее визита.
— Это муцинь просила тебя уговорить меня вернуться и посмотреть на девиц? — со смехом спросил он.
Е Ли невольно смутилась. В этих словах не было ничего предосудительного, но почему-то из уст Сюй Цинчэня они прозвучали крайне неловко. Она решила просто передать ему письмо от Сюй-фужэнь и мягко сказала.
— Хотя Ли-эр не стоит вмешиваться в дела Да-гэ, но… ты должен дать Да-цзюму хоть какой-то ответ. Сделай это, хотя бы, чтобы она успокоилась. Разве в твоих привычках так долго тянуть время? Ты лишь зря заставляешь Да-цзюму печалиться.
Сюй Цинчэнь пробежал глазами строки письма, и на его благородном лице отразились беспомощность и вина.
— Какими бы ни были причины или мысли Да-гэ, лучше объясниться с Да-цзюму начистоту, — вкрадчиво продолжила Е Ли. — Насколько я вижу, Да-цзюму, Да-цзюцзю и вайцзуфу люди разумные. Если у тебя есть свои соображения, старшие не станут принуждать тебя к браку силой. И тогда Да-гэ не придется каждый день скрываться от Да-цзюму, верно?
Сюй Цинчэнь замер, а затем беспомощно и горько усмехнулся.
— Ли-эр, ты все заметила?
Е Ли, поджав губы, улыбнулась.
— Разве это не очевидно? Как бы Сюяо ни любил бездельничать, он не стал бы взваливать абсолютно все дела на твои плечи, он прекрасно понимает, что важнее. Однако, в последнее время ты почти не бываешь в особняке семьи Сюй, не так ли?
Сюй Цинчэнь спрятал письмо и, тяжело вздохнув, посмотрел на Е Ли.
— Да-гэ понял. Я вернусь чуть позже.
Е Ли лукаво прищурилась и с улыбкой спросила.
— Нужно ли Ли-эр пойти вместе с тобой, чтобы придать Да-гэ смелости?
Сюй Цинчэнь не знал, смеяться ему или плакать.
Проводив Сюй Цинчэня, Е Ли вернулась в собственный кабинет. Войдя, она увидела Мо Сюяо, тот развалившись в кресле, с упоением читал какой-то свиток. Услышав шаги Е Ли, Мо Сюяо поспешно поманил ее рукой.
— А Ли, иди скорее, посмотри…
Е Ли с любопытством подошла ближе.
— На что смотреть?
Опустив взгляд, она увидела отчет аньвэй о жизни и похождениях Сюй Цинчэня. Она посмотрела на Мо Сюяо исподлобья и вскинула брови.
— Ты приказал расследовать жизнь Да-гэ?
Мо Сюяо отмахнулся.
— Я ведь стараюсь ради тебя, А Ли. Разве семья Сюй не беспокоится о женитьбе Сюй Цинчэня? И ты последние пару дней ходишь сама не своя, только о нем и думаешь?
Е Ли кивнула, с трудом принимая это объяснение, и спросила.
— И, что же ты там вычитал?
Мо Сюяо поднял голову и посмотрел на нее с сочувствием. Сердце Е Ли пропустило удар, неужели с Да-гэ и впрямь что-то не так?
— А Ли, ты должна держаться, — Мо Сюяо похлопал ее по руке, утешая. — Полагаю, нам и вправду стоит подумать о том, чтобы выдать твоего Да-гэ замуж.
— Что это значит?
Мо Сюяо потряс свитком в руке.
— Здесь в мельчайших подробностях расписано, чем занимался Цинчэнь-гунцзы все эти двадцать с лишним лет. Но… нет ни единого упоминания о его связи с какой-либо девицей. Он ни к одной из них не проявлял даже малейшего интереса.
Е Ли прищурилась и, процедив слова сквозь зубы, спросила.
— То есть ты считаешь, что Да-гэ — обрезанный рукав1?
Мо Сюяо бросил свиток на край стола и непринужденно потянулся.
— А, что еще это может быть? Цинчэню-гунцзы через пару лет исполнится тридцать. Ты веришь в это? За, без малого, тридцать лет Цинчэнь-гунцзы даже не коснулся руки какой-нибудь гунян.
Е Ли изо всех сил старалась сохранять спокойствие.
— Можно сказать, что у Да-гэ слишком высокие требования и он не смотрит на обычные румяна и вульгарную пудру2.
Мо Сюяо закатил глаза к потолку, всем видом показывая, что не верит в ее самообман. Е Ли в сердцах ущипнула его за щеку и принялась тянуть в разные стороны.
— Не смей больше выдумывать гадости про Да-гэ. Если такие слухи поползут, это плохо скажется на его репутации.
Мо Сюяо, поморщившись от боли, перехватил ее руки и зажал в своих ладонях. Потирая пострадавшую щеку, он спросил.
— А Ли, тебе противны обрезанные рукава?
Она яростно сверкнула на него глазами.
— Нет, но… не смей болтать чепуху! Даже если Да-гэ и впрямь обрезанный рукав, это будет правдой, только если он сам об этом скажет!
Мо Сюяо послушно закивал:
— Значит, А Ли, ты тоже согласна с тем, что Сюй Цинчэнь обрезанный рукав?
Запутанная доводами мужа, Е Ли совершенно забыла, что в отчете аньвэй не было ни слова не только о чувствах Сюй Цинчэня к женщинам, но и о его особом интересе к мужчинам. Неизвестно, как именно Сюй Цинчэнь сумел убедить Да-фужэнь Сюй, но после того разговора в городе Личэн больше не слышали слухов о поисках невесты для старшего гунцзы семьи Сюй. Зато сам Сюй Цинчэнь внезапно почувствовал, что каждый раз, когда мэймэй смотрит на него, в ее взгляде сквозят необъяснимая странность и тревога.
Если спрашивать, какое событие в этом году стало самым важным для Северо-запада, то ответом, несомненно, будет проведение хуэйши в шестом месяце. Это были первые экзамены для отбора талантов за те пять лет, что Северо-запад обрел самостоятельность, и они закономерно приковали к себе взгляды со всех четырех сторон. Это событие в очередной раз подтвердило позицию Северо-запада, ныне он не имеет ничего общего с Великим Чу. Еще больше людей поразило то, что на это хуэйши допускались не только ученики с земель Северо-запада, если таланты из Великого Чу или Силина обладали истинными знаниями, Северо-запад не отвергал и их. Хотя знойный шестой месяц не лучшее время для кэцзюй, ученые мужи со всего Северо-запада, а также не нашедшие признания таланты из Великого Чу и Силина непрерывным потоком стекались в город Личэн, преодолевая тысячи ли. К тому же через полмесяца после хуэйши должна была открыться ежегодная Торговая палата Личэна. Купцы из разных стран издалека везли свои товары, надеясь выручить за них добрую цену. Пыл людей к этому городу разгорелся так же неистово, как само жаркое лето.
Спустя пять лет нынешний город Личэн уже нельзя было обсуждать в один день3 с тем, каким он был в начале. Его площадь увеличилась более чем вдвое по сравнению с пятилетней давностью, а снующие по улицам торговые караваны и изобилие товаров, от которых драгоценный нефрит наполнял взор4, ни в чем не уступали столице Великого Чу. На улицах то и дело встречались выходцы из Западного края, чьи диковинные одежды, цвет волос, кожи и глаз разительно отличались от жителей Северо-запада.
В Павильоне Нинсянгэ, в отдельной комнате у окна, Мо Сюяо и Е Ли сидели друг против друга, наслаждаясь редкими минутами досуга за чаем и неспешной беседой. Время от времени они поглядывали вниз, в окно, на бурлящую толпу и процветающие улицы. Глядя на это, Е Ли чувствовала безмерное утешение и удовлетворение, этот город стал таким величественным и спокойным лишь благодаря их упорному труду в течение пяти лет. Подобно всей земле Северо-запада, они вместе оберегали этот край, оберегали живущий здесь черноголовый народ и семьи ста фамилий5. Взглянув на мужчину, сидящего напротив, Е Ли почувствовала, как сердце наполняется нежностью и сладостью. Они были не просто мужем и женой, но и соратниками, идущими плечом к плечу и полагающимися друг на друга. У них были общие идеалы и общая ответственность.
— О чем ты думаешь, А Ли, что так радуешься? — Мо Сюяо поставил чашку чая, нежно глядя на сидящую напротив жену с кроткой и довольной улыбкой.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Ничего особенного, просто вид перед глазами заставляет чувствовать радость.
________________________________________
- обрезанный рукав 断袖 (duàn xiù) — эвфемизм для мужской гомосексуальности. ↩︎
- обычные румяна и вульгарная пудра庸脂俗粉 (yōng zhī sú fěn) — о заурядных, доступных женщинах. ↩︎
- нельзя обсуждать в один день 不可同日而语 (bù kě tóng rì ér yǔ) — о вещах, которые невозможно сравнивать из-за огромной разницы. ↩︎
- драгоценный нефрит наполняет взор 琳琅满目 (lín láng mǎnmù) — об огромном разнообразии прекрасных вещей. ↩︎
- черноголовый народ и семьи ста фамилий 黎民百姓 (lí mín bǎi xìng) — простой народ. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
