В кабинете, в особняке Дин-вана, Е Ли со спокойным видом смотрела на стоящего перед ней Цинь Фэна и спрашивала.
— Что ты об этом думаешь?
Цинь Фэн ответил с бесстрастным лицом, слегка опустив глаза.
— Все на усмотрение Ванфэй.
В тот момент, когда он услышал от Е Ли, что Яоцзи сама просится отправиться в Чуцзин на помощь Лэн Хаоюю, в выражении лица Цинь Фэна на мгновение отразилась пустота, но он быстро скрыл промелькнувшие эмоции и восстановил самообладание. Видя состояние Цинь Фэна, Е Ли в глубине души понимала, что он действительно искренне привязался к Яоцзи.
Все эти годы Цинь Фэн в качестве тунлина Цилинь находился подле Е Ли, и ее доверие к нему было ничуть не меньшим, чем к Чжо Цзину, Линь Ханю и остальным. Хотя она не любила вмешиваться в личные дела подчиненных, Е Ли не хотела, чтобы кто-то из них страдал от любовных мук или позволял чувствам влиять на дела. Посмотрев на Цинь Фэна, она сказала.
— Я еще не дала согласия на ее просьбу. Если ты не хочешь, чтобы она уходила, я могу ей отказать.
Цинь Фэн опешил, но вскоре покачал головой и с вымученной улыбкой произнес.
— Это ее решение, у подчинённого нет права вмешиваться.
Видя его таким, Е Ли оставалось лишь тихо вздохнуть.
— Путь Яоцзи будет полон опасностей, я лишь надеюсь, что ты не пожалеешь об этом.
Цинь Фэн промолчал.
— Благодарю, Ванфэй.
Е Ли больше не стала его уговаривать. Она взяла со стола свиток, написала на нем несколько слов и, передав Цинь Фэну, сказала.
— Раз так, отнеси это Яоцзи. Отправляйтесь через семь дней.
— Подчинённый повинуется!
Проводив Яоцзи, Цинь Фэн вовсе не выглядел подавленным. Он по-прежнему ежедневно разрывался между базой Цилинь и городом Личэн, разве что стал проводить на базе чуть больше времени. Когда хуэйши завершились, Мо Сюяо и Е Ли лично отобрали группу талантливых и способных молодых людей, чтобы пополнить ряды чиновников Северо-запада. Вслед за этим должен был состояться ежегодный, самый масштабный, торговый съезд гильдии Е Ли, однако в этом году ни у нее, ни у Мо Сюяо не было времени, чтобы сообща содействовать великому делу, так как им уже пора было отправляться в Наньчжао на торжественное бракосочетание гунчжу Аньси.
В отряде, направлявшемся в Наньчжао, помимо Мо Сюяо, Е Ли, а также Цинь Фэна, Чжо Цзина и Фэн Саня, был еще и Цинчэнь-гунцзы Сюй Цинчэнь, которого вписали в список в самый последний момент. Изначально планировалось, что Е Ли и Мо Сюяо уедут в Наньчжао, оставив Сюй Цинчэня и Сюй Хунъюя управлять делами Северо-запада, но перед самым отъездом Сюй Хунъюй выставил Сюй Цинчэня вон, оставив вместо него генерала Люй Цзинсяня, который тоже собирался в путь. Неизвестно, о чем думал Мо Сюяо, но, лишь на мгновение задумавшись, он согласился. Таким образом, весь отряд Северо-запада, чья внешность явно намного превосходила средний уровень, неспешно двинулся на юг, в сторону Наньчжао.
Последние несколько лет Мо Сюяо и Е Ли были поглощены управлением Северо-западом, реорганизацией армии Мо и прочими многочисленными делами, они не покидали пределов Северо-запада целых пять лет. Однако Северо-запад и Наньчжао разделяли обширные земли Великого Чу, и стоило отряду пересечь границу своих владений, как за ними начали пристально следить войска со всех концов Великого Чу. Хотя их не пытались перехватить или применить силу, ощущение того, что за каждым их шагом настороженно и бдительно наблюдают, все же было крайне неприятным.
В тот день, когда отряд проезжал через небольшой городок и остановился на отдых и обед, Мо Сюяо окончательно вышел из себя из-за этих людей.
Этот городок был невелик, и даже название его не отличалось ничем примечательным. Лишь из-за близости к Юго-западным рубежам здесь были расквартированы крупные силы, образуя вторую или третью линию обороны, способную напрямую поддержать приграничные районы. Группа Мо Сюяо прибыла в этот городок как раз в полдень. Погода стояла очень жаркая, а до заставы Суйсюэ оставалось еще больше дня пути, до свадьбы гунчжу Аньси оставалось еще около двадцати дней, так что они не спешили и решили заночевать здесь, чтобы отправиться дальше завтра утром. В отряде не было привередливых людей, а в городке не нашлось слишком роскошных ресторанов или постоялых дворов, поэтому они выбрали подходящее место и сняли его целиком.
Владелец-чжангуй, видя, что в этой группе все мужчины и женщины хороши собой, а их одежды не из дешевых, сразу понял, что они люди знатные, и принимал их весьма радушно. Хотя людей с Е Ли было немного, помимо нее самой, Мо Сюяо, Сюй Цинчэня, Фэн Саня, Цинь Фэна и Чжо Цзина, их сопровождали всего лишь около сорока шивэй, половину из которых составляли Хэйюньци, а другую половину, люди Цинь Фэна из Цилинь. О Хэйюньци и говорить не стоило, но среди людей Цилинь действительно способные люди появлялись поколение за поколением. Даже приготовление чая или обеда было для них парой пустяков. Не только чжангуй и сяо-эр, но даже главному повару постоялого двора не нашлось работы. Е Ли и остальные сидели на втором этаже, пробуя изысканные блюда, поданные мастерами кулинарии из Цилинь, чей цвет, аромат и вкус1 ничуть не уступали творениям первоклассных поваров. Остальным же велели тоже идти обедать.
— Цинь Фэн, твои подчиненные поистине мастера на все руки, — похвалил Фэн Чжияо, пробуя яства.
Цинь Фэн скромно улыбнулся.
— Фэн сань-гунцзы слишком любезен, это лишь мастерство резьбы по насекомым2.
Фэн Чжияо почувствовал укол зависти, пусть это и было «пустяковым мастерством», но люди, способные довести такие мелочи до совершенства, безусловно, были мастерами среди мастеров. Фэн Чжияо видел в Цилинь не только асов кулинарии, но и «кислых ученых»3, которые от безделья любили трясти мешком с книгами4, а также умельцев во всех мыслимых ремеслах, вплоть до портных и вышивальщиков. Что еще важнее, все эти люди обладали пугающей силой.
Сюй Цинчэнь с улыбкой пил чай, слушая их разговор. Фэн Чжияо по натуре всегда боялся лишь того, что в Поднебесной не наступит смута, и терпеть не мог, когда кто-то пытался поставить себя вне дела5. Он немедленно переключил свое участливое внимание на Цинчэнь-гунцзы.
— Скажи-ка, Цинчэнь-гунцзы, с тех пор как мы покинули Северо-запад, ты все время молчишь. Неужели у тебя плохое настроение?
Все присутствующие тут же вспомнили о былых чувствах гунчжу Аньси к Цинчэнь-гунцзы и об их знакомстве. Неужели тогда Цинчэнь-гунцзы вовсе не отвергал гунчжу Аньси, а просто был слишком сдержан, чтобы признаться? И теперь, когда гунчжу Аньси выходит за другого, Цинчэнь-гунцзы решил померкнуть от душевной скорби6?
В воображении присутствующих тут же сложилась целая цепочка событий об отношениях Цинчэнь-гунцзы и гунчжу Аньси, о которых «нельзя не упомянуть», и в их взглядах на Сюй Цинчэня появилось сочувствие. Даже у Сюй Цинчэня дернулась щека на его красивом лице. Он беспомощно вздохнул и произнес.
— Я лишь думаю… эти люди следовали за нами всю дорогу… не случится ли чего?
Все посмотрели в окно. На улице внизу, на углу, под деревьями стояли самые разные люди. Они притворялись, что болтают, торгуют или просто проходят мимо, но такая маскировка в глазах отряда была невероятно топорной. Фэн Чжияо прищурился.
— А ведь и правда, соглядатаев становится все больше. Неужели они думают, что мы их действительно не заметили?
Сюй Цинчэнь вздохнул.
— Неважно, что они думают. Я беспокоюсь о другом…
Мо Сюяо поставил чашу с вином и, глядя на Сюй Цинчэня, спросил.
— Ты беспокоишься, что Мо Цзинци решится на убийство?
____________________________________
- Цвет, аромат и вкус (色香味, sè xiāng wèi) — три основных качества, по которым оценивается китайское блюдо. ↩︎
- Мастерство резьбы по насекомым (雕虫小技, diāochóng xiǎojì) — незначительный навык или пустяковое умение. ↩︎
- Кислый ученый (酸儒, suānrú) — ироничное или пренебрежительное обозначение педантичного, оторванного от реальности книжника. ↩︎
- Трясти мешком с книгами (掉书袋, diào shūdài) — щеголять эрудицией, сыпать цитатами к месту и не к месту. ↩︎
- Поставить себя вне дела (置身事外, zhìshēn shìwài) — оставаться в стороне, не вмешиваться. ↩︎
- Померкнуть от душевной скорби (黯然伤神, ànrán shāngshén) — пребывать в глубокой печали, быть удрученным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
