Увидев, что Мо Цзинци вот-вот взорвется от гнева, Мо Цзинли невзначай кашлянул и произнес.
— Императорский брат, разве вы не хотели о чем-то спросить Дин-вана?
Хотя он и сам недолюбливал Мо Сюяо, нельзя было не признать, вид почерневшего от ярости лица старшего брата, доставлял ему немалое удовольствие.
Мо Цзинци сделал глубокий вдох, подавляя гнев, и, уставившись на Мо Сюяо, спросил.
— Где Гунчжу Чанлэ?
Мо Сюяо с сомнением посмотрел на Мо Цзинци и лишь спустя долгое время усмехнулся, небрежно бросив.
— Гунчжу Чанлэ ваша дочь. С чего бы Бэньвану знать, куда она делась?
Мо Цзинци холодно рассмеялся.
— Чанлэ исчезла в Ванском дворце Наньчжао. Кто еще, кроме тебя, мог это подстроить?
Мо Сюяо изогнул губы в насмешливой улыбке.
— Вот как? Значит, Гунчжу Чанлэ пропала в Ванском дворце Наньчжао? Откуда Бэньвану знать, зачем она туда отправилась? И откуда Бэньвану знать, когда она туда прибыла? Мо Цзинци, твоя дочь пропала, а ты требуешь ее у Бэньвана? Может, если однажды исчезнет твой драконий трон, ты тоже придешь спрашивать с Бэньвана?
— Ты! — лицо Мо Цзинци то зеленело, то бледнело.
В конце концов он не выдержал, хлопнул по столу и вскочил, яростно глядя на Мо Сюяо.
Но разве Мо Сюяо обратил внимание на его гнев? Он снова откинулся на мягкую подушку и жалобно посмотрел на Е Ли.
— А Ли, я проголодался…
Е Ли ничего не оставалось, кроме как взять лежащее рядом яблоко, нарезать его дольками и покормить мужа. Мо Сюяо с удовольствием ел и не забывал делиться с Е Ли.
— А Ли, ты тоже съешь. Вещи, присланные Лэй Тэнфэном, весьма недурны.
Глядя на этих двоих, которые вели себя так, словно вокруг никого не было, Мо Цзинци едва не обезумел от ярости, но ничего не мог поделать. Ему оставалось лишь гневно взмахнуть рукавом и направиться к выходу. Увидев, что тот собрался уходить, Мо Сюяо наконец удостоил его взглядом.
— Погоди.
Мо Цзинци, стиснув зубы, спросил.
— Что ты еще хочешь сказать?
Мо Сюяо посмотрел на него с полуулыбкой и, немного подумав, произнес.
— Раз уж ты нашел время лично навестить Бэньвана, я сообщу тебе одну добрую весть совершенно бесплатно. Тот самый Жэнь-гунцзы, к которому ты на днях воспылал симпатией… на самом деле нынешний командующий Северных земель и осиротевший потомок прежней династии Линь Юань.
Эта новость оглушила Мо Цзинци, и он долго не мог прийти в себя. Напротив, Мо Цзинли нахмурился.
— Если Жэнь Цинин, это Линь Юань, то кто тогда Тань Цзичжи?
Мо Сюяо пожал плечами, показывая, что не знает. Мо Цзинци холодно усмехнулся.
— Думаешь, я поверю в твою чушь?
Несмотря на эти слова, в душе Мо Цзинци зародились сомнения. Он знал, что Мо Сюяо не стал бы шутить подобными вещами. Глядя на ироничное и насмешливое лицо Мо Сюяо, Мо Цзинци готов был сквозь землю провалиться от стыда. Тань Цзичжи, которому он так доверял, оказался пережитком прежней династии, и Жэнь Цинин, которого он только на днях спас, тоже. Если об этом прознают люди, куда он, император, денет свое лицо? Не желая больше препираться с Мо Сюяо, Мо Цзинци с мрачным видом поспешно ушел.
Мо Цзинли отстал на шаг и, помедлив, обернулся к Мо Сюяо.
— Жэнь Цинин действительно…
Мо Сюяо презрительно рассмеялся.
— Разве Бэньван получит сладость за то, что обманет вас? Это ничтожество Мо Цзинци даже не слышал никаких слухов, пока другие хозяйничали на землях Великого Чу. За последние годы Жэнь Цинин подчинил себе весь Север и уже тянет руки к Великому Чу, а чем занималось это ничтожество? Что ж, так даже лучше, по крайней мере, Бэньвану не придется уничтожать его самому, когда терпение лопнет. Передай Мо Цзинци, если однажды он станет правителем павшего государства, Бэньван вместо Тайцзу-хуанди поднесет ему меч, чтобы помочь последовать за своей страной.
Мо Цзинли промолчал и вышел. За дверью Мо Цзинци явно слышал речи Мо Сюяо, он весь дрожал от ярости, но не мог заставить себя вернуться и продолжить спор.
Взгляд Мо Цзинли потяжелел. Он подошел к брату.
— Хуансюн, нам пора возвращаться в столицу.
Мо Цзинци холодно хмыкнул и стремительно удалился.
Мо Сюяо залечивал раны почти полмесяца, прежде чем неспешно отправиться вместе с Е Ли из города Аньчэн на Северо-запад. Что касается трудолюбивого Цинчэнь-гунцзы, то он уехал еще раньше.
Перед отъездом Лин Техань пришел попрощаться вместе со своими названными братом и сестрой. Пройдя через две схватки с такими великими мастерами, как Мо Сюяо и Мужун Сюн, Да-гэчжу Лин, казалось, обрел некое озарение и решил вернуться в затворничество для совершенствования мастерства. Некогда шумный и многолюдный город Аньчэн постепенно погрузился в тишину.
Когда Е Ли и Мо Сюяо уезжали, их провожал лишь Лэй Тэнфэн. Ему предстояло остаться в городе Аньчэн, чтобы разгребать кучу проблем, оставшихся после падения семьи Мужун. По сравнению с ним, дом Дин-вана, хоть и не достиг цели в полной мере, оказался в наибольшем выигрыше. Ведь они ничего не вложили, а всё полученное было чистой прибылью, к тому же им не нужно было заниматься ликвидацией последствий.
Они ехали не спеша и добрались до Северо-запада лишь к концу девятого месяца, когда близился десятый.
Едва они прибыли в город Личэн и еще не успели переступить порог величественного дома Дин-вана, как им навстречу выкатился пухленький белокожий «маленький пельмешек» в черных парчовых одеждах. Мо Сяобао вцепился в Е Ли и зарыдал так громко, что, казалось, небо и земля содрогнулись.
— У-у-у… у-а-а… няньцинь, вы обманщица… у-у-у, вы же обещали прийти за Сяобао на следующий день. У-а-а… няньцинь больше не нужен Сяобао, Сяобао никому не нужный ребенок. У-у-у…
Е Ли невольно почувствовала, как по лбу пробежала черная полоса1. Кто научил ребенка этой чепухе? Но, глядя на плачущего малыша в своих объятиях, который от горя даже назвал себя «Сяобао», хотя обычно терпеть не мог это имя, она поняла, что он действительно расстроен. С самого рождения Мо Сяобао она всегда была рядом, и это был первый раз, когда они расстались на столь долгий срок. Увидев, что сын рыдает до икоты, Е Ли поспешно склонилась и поцеловала его мокрое от слез личико, нежно прошептав.
— Прости, няньцинь виновата. Разве няньцинь может бросить Сяобао? Сяобао самое дорогое сокровище для няньцинь.
Получив поцелуй от няньцинь на глазах у стольких людей, Мо Сяобао ощутил легкий укол стыда, и его щечки тут же покраснели, словно яблоки. Но он так сильно скучал по няньцинь, что в итоге просто уткнулся лицом в ее плечо, крепко обхватив руками шею и не желая отпускать.
— Няньцинь, Сяобао скучал по няньцинь.
Е Ли смотрела на пухлое личико Мо Сяобао и его влажные большие глаза, и ее сердце превратилось в мягкий комок ваты.
— Няньцинь тоже скучала по Сяобао.
— Тогда няньцинь больше не бросит Сяобао? — Сяобао преданно смотрел на Е Ли, и та мгновенно лишилась всякой воли к сопротивлению.
— Няньцинь никогда не бросит Сяобао.
— Няньцинь самая лучшая, Сяобао любит няньцинь! — С громким «чмок» радостный Мо Сяобао одарил Е Ли несколькими поцелуями, полными нежности.
Встречающие смотрели на то, как маленький шицзы изливает чувства ванфэй после долгой разлуки, и в то же время видели, как их ванъе стоит в стороне с мрачным лицом. Спустя некоторое время Мо Сяобао всё еще крепко держал няньцинь, рассказывая о своей тоске и обидах. Мо Сюяо, не выдержав, дернул уголком рта, наклонился и бесцеремонно выхватил Мо Сяобао из объятий Е Ли, подняв его в воздух.
— Няньцинь… — Мо Сяобао, которого отец держал за шиворот, недовольно задрыгал ножками, взывая о помощи.
— Сюяо… — Е Ли с неодобрением посмотрела на мужа.
Не годится вечно хватать ребенка за воротник, а вдруг Сяобао будет больно?
Мо Сюяо быстро сменил хватку на ту, что была приемлема для Е Ли, прижал сына к груди и с улыбкой посмотрел на мальчика, чьи глаза хитро бегали.
— Сын, фу-ван тоже очень по тебе скучал. Неужели ты совсем не скучал по фу-вану?
Там, где Е Ли не могла видеть, Мо Сяобао оскалил зубки. Он вовсе не скучал по противному фу-вану! Было бы лучше, если бы тот вообще не возвращался, тогда никто бы не боролся с ним за внимание няньцинь. Но под взглядом Е Ли Мо Сяобао оставалось лишь послушно кивнуть.
— Сын тоже скучал по фу-вану.
С этими словами он потянулся и «чмок!» поцеловал Мо Сюяо в щеку.
Мо Сюяо, чье лицо теперь было измазано слюной, замер. Посмотрев на пакостную ухмылку маленького существа в своих руках, он с трудом подавил желание отбросить его в сторону и выдавил кривую улыбку.
— Поистине, достойный сын своего фу-вана. Раз Сяобао был таким послушным, ты наверняка закончил все задания, которые фу-ван оставил тебе перед отъездом?
Лицо Мо Сяобао застыло, его глаза блуждали то на восток, то на запад2, он просто не смел взглянуть на Мо Сюяо. Стоило Мо Сюяо увидеть выражение его лица, как он тут же всё понял. С доброй и приветливой улыбкой он посмотрел на сына.
— Сяобао, кажется, тебе нужно хорошенько объяснить фу-вану и му-фэй, насколько сильно ты скучал по фу-вану и му-фэй все эти месяцы, раз даже позабыл о выполнении уроков.
Мо Сяобао вмиг стал подобен проколотому воздушному шару и медленно сдулся. Фу-ван и всё такое — самое ненавистное!
________________________________________
- Ощутить черные полосы на лбу (一头黑线, yī tóu hēi xiàn) — современное выражение, описывающее чувство неловкости, досады или бессилия перед чьей-то глупостью. ↩︎
- Глаза блуждали то на восток, то на запад (眼珠子东飘西飘, yǎnzhūzi dōng piāo xī piāo) — описание бегающего взгляда человека, который пытается что-то скрыть или избежать взора собеседника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
