В конце десятого месяца Великое Чу официально вступило в войну с Северным краем. Почти в то же самое время Чжэньнань-ван Силина приказал своему сыну, шицзы Чжэньнань-вана Лэй Тэнфэну, возглавить двухсоттысячную армию и выдвинуться к границе, прилегающей к Наньчжао. В мгновение ока страны одна за другой начали перебрасывать войска и менять военачальников, даже в далеком Бэйжуне, где стояли лютые холода, началось некое шевеление. В это же время в особняке Дин-вана начались тактические военные учения, подготовка к которым шла несколько месяцев.
Рано утром Чжан Цилань, военачальник лагеря, расположенного в тридцати ли от города Личэн, получил письменный приказ, вести вверенные ему войска на полной скорости к ущелью Цзяньтянья, что в пятидесяти ли к северо-западу от Хунчжоу, и занять эту природную твердыню. Приказ пришел слишком внезапно, можно сказать, совершенно без подготовки. К счастью, армия Мо всегда отличалась превосходной выучкой, к тому же в последнее время у всех нервы были натянуты, словно струны, поэтому на сей раз никто не растерялся.
Когда пришел приказ, Чжан Цилань как раз ужинал с несколькими подчиненными командирами, заодно обсуждая военную обстановку. Взглянув на изящные, но обладающие природной силой росчерки на бумаге, Чжан Цилань вскочил и крикнул подчиненным.
— Передать приказ, выступаем через полчаса!
В душе он, однако, недоумевал, почему этот почерк так похож на почерк Ванфэй?
Все командиры оторопели, а те, что были посмелее, поспешили спросить.
— Цзянцзюнь, мы…
Чжан Цилань усмехнулся.
— Началось. Ребята, приложите побольше усилий. Мы непременно должны поколотить того старикана так, чтобы он плакал по отцу и звал мать.
Присутствующие невольно рассмеялись, и атмосфера в шатре мгновенно стала намного легче. Чжан Цилань сверкнул глазами и рявкнул.
— Живо за дело! Чего стоите!
Люди тут же разбежались и покинули шатер, чтобы отдать распоряжения своим отрядам. Отпустив подчиненных, Чжан Цилань еще раз взглянул на письмо в руках, вытер лицо и тоже развернулся, чтобы собрать вещи в дорогу.
— Цзянцзюнь Чжан, прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, — раздался снаружи шатра чистый и элегантный голос.
Чжан Цилань замер, осознав, кто говорит, и поспешил навстречу. Полог шатра приподнялся, и говоривший уже вошел внутрь.
Чжан Цилань поспешно сложил руки в приветствии.
— Подчиненный приветствует Ванфэй!
В отличие от обычного времени, Е Ли была окутана длинным серым плащом, а ее волосы были уложены в мужской узел. По белому подолу, выглядывающему из-под плаща, также можно было понять, что на ней мужское платье. Чжан Цилань был в некотором замешательстве, но все же спросил.
— Ванфэй, это…
Е Ли улыбнулась.
— Цзянцзюнь Чжан готовится к выступлению, и я, несмотря на свою бесталанность, предлагаю себя в качестве советника. Надеюсь, Цзянцзюнь не отвергнет меня.
— Ванфэй хочет сказать… что отправится в поход вместе с нами? — изумился Чжан Цилань.
Е Ли кивнула. Чжан Цилань, испытывая некоторые затруднения, произнес.
— Это… Ванфэй, особа драгоценная, если вдруг…
Е Ли, поигрывая складным веером, с улыбкой ответила.
— Разве в этом мире можно гарантировать отсутствие случайностей? К тому же я, можно сказать, уже несколько раз бывала на поле боя. Даже если я не смогу ничем помочь Цзянцзюню Чжану, то уж точно не стану обузой.
Чжан Цилань поспешил заверить, что и помыслить о таком не смел. Способности этой Ванфэй он, разумеется, знал очень хорошо. Получить ее помощь, все равно что обрести невероятно сильного стратега и полководца. Однако, с одной стороны, статус Е Ли заставлял его беспокоиться, а с другой, если так пойдет и дальше, то, даже если он победит Люй Цзинсяня, можно будет лишь сказать, что они воспользовались преимуществом.
Е Ли, естественно, поняла причину его колебаний и невольно улыбнулась.
— Раз уж об этом зашла речь… на самом деле в Цзянцзюнь Чжан проигрыше не остается. Знает ли Цзянцзюнь, кто возглавляет Западную армию?
Услышав это, Чжан Цилань внезапно почувствовал неладное и, спохватившись, спросил.
— Неужели…
Е Ли кивнула и улыбнулась.
— Верно. Противником командует Ванъе, а Люй Цзинсянь его фуцзянь.
Чжан Цилань помрачнел. Хотя он был значительно старше Дин-вана, в искусстве ведения войны ему оставалось лишь признать свое поражение. В те годы, когда Мо Сюяо ходил в поход на юг против Наньчжао, Чжан Цилань тоже был в числе сопровождающих. За всю свою жизнь он, пожалуй, и подумать не мог, что когда-нибудь выступит против Мо Сюяо.
Е Ли с улыбкой посмотрела на Чжан Циланя.
— Цзянцзюнь… неужели признает поражение, еще не начав бой?
Чжан Цилань стиснул зубы и кивнул.
— Раз так, я полагаюсь на Ванфэй.
Признать поражение без боя было, конечно, невозможно, поэтому сейчас он не обращал внимания на статус Е Ли. Каждый мастер был на счету, и даже если он действительно не сможет победить, то хотя бы вырвет у противника кусок плоти. Тем более… сразиться с Ванъе, от одной мысли об этом кровь в жилах закипала.
Е Ли спокойно улыбнулась.
— Не стоит. Я, Чу Цзюньвэй. Цзянцзюнь может называть меня по имени.
Через полчаса армия действительно была готова. К этому времени небо уже давно потемнело, но войску предстояло совершить ночной переход, когда люди держат во рту палочки-кляпы, а рты лошадей перевязаны1. Расстояние от Личэна до Цзяньтянья составляло добрых три сотни ли. Для Хэйюньци это было еще выполнимо, но надеяться, что обычные воины армии Мо доберутся туда за один день, было совершенно невозможно.
Когда армия выступила, командиры, следовавшие за Чжан Циланем, только тогда заметили подле него молодого человека в сером плаще, чьего лица в ночной темноте было не разобрать.
— Цзянцзюнь, этот человек…
Лицо Чжан Циланя слегка исказилось, и он глухим голосом произнес.
— Это мой военный советник. Где Фэн Чжияо?
Фэн сань-гунцзы Фэн Чжияо также был в списке военачальников этих учений, но, всегда следовавший за Мо Сюяо, на сей раз он по несчастливой случайности оказался на стороне противника Дин-вана. Однако с самого начала Чжан Цилань не видел, чтобы этот господин показывался.
Е Ли тихо промолвила.
— Фэн Сан уже выдвинулся вперед.
Чжан Цилань замер, но быстро все понял. Для их многотысячного войска было совершенно невозможно первыми достичь Цзяньтянья, оставшись незамеченными для Дин-вана. Хуже всего было то, что один из отрядов Западной армии стоял лагерем как раз на их пути к ущелью. Ванъе определенно не позволит им так гладко добраться до цели. Было гораздо лучше, если бы Фэн Чжияо во главе Хэйюньци первым проложил дорогу, чем если бы их перехватили и навязали бой уже на месте. В ночной мгле группа всадников скакала вперед, а позади них длинной колонной бегом следовала пехота армии Мо.
В лагере Западной армии Мо Сюяо по-прежнему был в белом одеянии, его волосы были белы, словно снег. Он лениво сидел в главном шатре, задумчиво глядя на карту перед собой. Люй Цзинсянь, сидевший по правую руку от него, произнес.
— Ванъе, Чжан Цилань выходец из Хэйюньци, он привык действовать быстро. Боюсь, к этому времени они уже снялись с лагеря и выступили.
Мо Сюяо кивнул и вскинул брови.
— Как бы быстро они ни двигались, у них в подчинении лишь десять тысяч всадников Хэйюньци. Пытаться с их помощью отбить у нас Цзяньтянья, по меньшей мере несбыточная мечта.
Люй Цзинсянь кивнул и, нахмурившись, сказал.
— Однако, хоть под нашим началом и пятьдесят тысяч Хэйюньци, наши обычные войска заметно слабее противника. Хэйюньци сильны в стремительных атаках и штурмах, но в обороне они, боюсь, проигрывают. Даже если мы на шаг опередим их и захватим Цзяньтянья, удержать его силами пятидесяти тысяч всадников против натиска стотысячной армии Мо будет непросто.
Мо Сюяо с улыбкой посмотрела на Люй Цзинсяня.
— Что такое? Люй-цзянцзюнь неужели боится Чжан Циланя?
Люй Цзинсянь изменился в лице и, выпрямившись, заявил.
— Кто его боится? Ванъе, будьте спокойны, ваш подчиненный клянется защищать Цзяньтянья до самой смерти!
Мо Сюяо махнул рукой.
— К чему эти клятвы о смерти? Не забывай, что Цзяньтянья, не конечная цель. Если мы растратим все силы там, как будем сражаться дальше?
Люй Цзинсянь смутился и спросил.
— Какие будут идеи у Ванъе?
Мо Сюяо на мгновение задумался.
— Чжан Цилань непременно изо всех сил устремится к Цзяньтянья, так что нам тоже не стоит спешить. В любом случае, мы передвигаемся быстрее него, так что давайте для начала создадим им немного помех на дороге. Кроме того… в двадцати ли перед ущельем нужно выставить еще одну линию обороны. Даже если в итоге мы не удержим Цзяньтянья, нужно как минимум измотать половину их сил.
— Подчиненный понял, — кивнул Люй Цзинсянь.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул.
— Тогда Цзяньтянья я оставляю на тебя.
Услышав это, Чжан Цилань невольно оторопел.
— Оставляете на меня? А, что же тогда Ванъе?..
Мо Сюяо с загадочной улыбкой произнес.
— Этого сказать нельзя…
Путь Восточной армии складывался не слишком удачно. К полудню следующего дня войско наткнулось на первую линию обороны, выставленную врагом, а Фэн Чжияо, который отправился раньше и, как предполагалось, должен был расчищать путь впереди, не было даже видно.
Людей, преграждавших путь со стороны противника, было немного, едва ли две-три тысячи. Если бы это происходило на равнине, то стотысячная армия, просто продвигаясь вперед, могла бы растоптать их насмерть. Однако в этом месте тянулась извилистая горная дорога, и ситуация явно походила на то, когда один человек преграждает заставу, а десять тысяч не могут пройти2. Чжан Цилань был в такой ярости, что то и дело обзывал Люй Цзинсяня подлым и бесстыдным.
_____________________________________
- люди держат во рту палочки-кляпы, а рты лошадей перевязаны (人衔枚马勒口, rén xián méi mǎ lè kǒu) — образное выражение, описывающее скрытный ночной марш, совершаемый в полной тишине. ↩︎
- Один человек преграждает заставу, а десять тысяч не могут пройти (一夫当关，万夫莫开, yī fū dāng guān, wàn fū mò kāi) — описание стратегически важного узкого прохода, который легко оборонять даже малыми силами против превосходящего по численности противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
