Война не разгорается в одно мгновение. Хотя за пределами Северо-запада уже вновь завиднелись дым и огонь, жители земель внутри Северо-запада по-прежнему жили в покое и гармонии. Они верили, что бы ни случилось, пока здесь армия Мо, пламя войны не коснется их домов.
Однако, чиновники и военачальники из особняка Дин-вана прекрасно понимали, что нынешнее затишье долго не продлится. Втайне они уже начали готовиться, сгорая от нетерпения.
Мо Сюяо же, казалось, вовсе не тревожился из-за внешней обстановки. После завершения военных учений он наградил отличившихся воинов, отправил на исправление в определенные места тех, кого следовало проучить, и вновь зажил в особняке Дин-вана как праздный ванъе. Каждый день, помимо неизбежных государственных дел, он проводил время рядом с Е Ли, потешаясь над Мо Сяобао.
В тот день Мо Сяобао, которому сяньшэн Цинъюань редко давал выходной, вновь был доведен до слез издевательствами бессовестного а-де, и он с глубокой обидой во взгляде посмотрел на свою а-нян.
Е Ли невольно вздохнула. Эти отец и сын, казалось, не могли мирно просуществовать и часа. Мо Сяобао был еще мал и не обладал достаточной силой, так что раз за разом оказывался беспомощным перед лицом обидчика. Любой другой ребенок на его месте старался бы держаться от Мо Сюяо как можно дальше. Но Мо Сяобао был не из таких, если были трудности, он шел напролом, если их не было, он создавал их сам и все равно лез в бой. Он проигрывал битву за битвой, но никогда не сдавался.
Увидев, как Мо Сяобао притворяется несчастным, бессовестный а-де, привалившийся к мягкой кушетке, лишь презрительно фыркнул. Изображать жертву? Дин-ван занимался этим еще до рождения сына. Конечно, Дин-ванъе ни за что бы не признал, что по сравнению с этим кругленьким, белым и нежным Мо Сяобао, чей взгляд лучился чистотой и невинностью, эффект от его собственного притворства значительно бледнел.
К тому же, разве отцу пристало соревноваться с сыном в том, кто выглядит жальче? Совсем не солидно. Поэтому Дин-ван твердо решил отказаться от этого метода. Но послушайте, ванъе, разве отцу пристало бороться с сыном за внимание супруги и, пользуясь преимуществом в возрасте, обижать пятилетнего ребенка?
Мо Сюяо еще не мог предугадать, что в будущем этот ученик Мо Сяобао самостоятельно доведет навык притворства до совершенства. В конечном итоге он превратится в щеголеватого белого котика, который на вид чист и невинен, а внутри коварен и хитер, настоящий мастер в искусстве прикидываться свиньей, чтобы съесть тигра1. От этого зрелища у Мо Сюяо еще долго будет крутить живот от досады, но это не то, что он мог предвидеть сейчас.
Е Ли наклонилась и взяла на руки сына, в глазах которого стояли слезы, мягко погладила его по голове и сказала.
— Сяобао умница. А-нян возьмет тебя погулять, не будем больше играть с фу-ваном.
Мо Сяобао тут же обхватил шею Е Ли обеими руками, сияя улыбкой.
— А-нян самая лучшая, Сяобао любит а-нян больше всех!
Е Ли лишилась дара речи. Она знала, что этот сорванец притворяется. Но когда он состряпал такую жалобную мину, мало кто мог устоять. Порой Е Ли невольно задумывалась, в кого же он пошел характером? Ни она, ни Мо Сюяо не были из тех, кто привык выставлять свои чувства напоказ. Мо Сюяо хоть и любил время от времени разыграть спектакль, но Е Ли готова была поспорить, что даже он в детстве не умел плакать по заказу и так мгновенно высушивать слезы. В своей непоседливости ребенок немного напоминал Сюй Цинъяня, но у пятилетнего Сюй Цинъяня не было и доли той хитрости, что была у Мо Сяобао.
— Сяобао, спускайся. У а-де есть что тебе сказать, — Мо Сюяо на кушетке слегка прищурился и с необычайно ласковой улыбкой поманил сына рукой.
Мо Сяобао нутром почуял неладное. Он еще крепче обвил шею Е Ли и замотал головой, пряча личико у нее на плече. Мо Сюяо не рассердился и с усмешкой продолжил.
— Неужели и правда не хочешь послушать? Не пожалеешь? Эх… смотри, если потом будешь локти кусать, не говори, что отец тебя не любит и не предупреждал.
Мо Сяобао незаметно навострил уши и с явным сомнением оглянулся на Мо Сюяо, который по-прежнему лежал на кушетке с закрытыми глазами, отдыхая. Тот заговорил, словно обращаясь к самому себе.
— Говорят, в свое время твой отец едва не вырос похожим на Чжан Циланя. Если бы твой дедушка, мой фу-ван, не предупредил меня вовремя, красота нашего рода в доме Дин-вана на этом бы и закончилась.
Мо Сяобао пришел в ужас. Стать похожим на цзянцзюня Чжана? В его голове тут же возник образ Чжан Циланя, и мальчик яростно замотал головой, прогоняя это страшное видение. Нельзя сказать, что Чжан Цилань был уродом, в конце концов, у него были правильные черты лица, статная фигура и внушительная аура великого полководца. Где бы он ни появился, его всегда описывали как человека с достойной внешностью. Однако у Мо Сяобао-шицзы требования к себе были заоблачными. Если уж нельзя вырасти таким, как Да-цзюцзю, то есть же еще Фэн Сань или Хань Минси, да и внешность а-де была бы неплохим вариантом. Лицо цзянцзюня Чжана в эстетические идеалы Мо Сяобао никак не вписывалось.
Ради своей будущей красоты Мо Сяобао спрыгнул с рук Е Ли и с большой настороженностью замер перед Мо Сюяо.
Прошло немало времени, прежде чем Мо Сюяо лениво открыл глаза. Он долго рассматривал Мо Сяобао, прищурившись, а затем медленно протянул руку и вцепился в пухлую щечку сына… Сжал! Помял! Ущипнул!
Мо Сяобао в ярости уставился на него, издавая невнятные звуки. Было не очень больно, но это означало, что на глазах у а-нян он снова проиграл этому мужчине. Мо Сюяо сел, приблизился к Мо Сяобао и внимательно осмотрел раскрасневшуюся от его щипков щеку. Он хищно улыбнулся.
— Ты хоть знаешь, какой ты толстый? Еще и смеешь проситься к а-нян на руки. Настанет день, когда ты, маленький толстяк, совсем ее измучаешь. Посмотри, какой ты пухлый, а все равно каждый день требуешь мясо. Когда твоему а-де было пять лет, он не был и вполовину таким толстым. Скажи-ка, когда ты вырастешь, не станешь ли еще шире, чем Чжан Цилань? Думаю, имя Мо Сяобао тебе больше не подходит. Как насчет Мо Дапана2?
Услышав это, Мо Сяобао посмотрел на свои пухлые белые ручки, и его хрупкое сердечко окончательно разбилось от нарисованных воображением картин. Одарив Мо Сюяо взглядом, полным горя и обиды, он в слезах убежал прочь.
— У-у-у… Да-цзюцзю, фу-ван меня обижает…
— Сюяо! — Е Ли нахмурилась и с недовольством посмотрела на мужчину, который, откинувшись на кушетке, хохотал во весь голос.
Как можно так разговаривать с ребенком? Это может легко задеть его достоинство. Тем более Сяобао вовсе не был таким толстым, как его описывал Сюяо. Просто тайгун сяньшэн Цинъюань, который души в нем не чаял, слишком хорошо его кормил. Мальчик выглядел чуть крепче обычных детей, а для ребенка быть немного пухлым только на пользу.
Мо Сюяо хмыкнул.
— Я же для его блага. Скоро пора начинать серьезно заниматься боевыми искусствами, и, если он будет слишком жирным, ему же будет тяжелее. Когда он вернется, А Ли, готовь побольше овощных блюд.
Е Ли приложила ладонь ко лбу. Все свелось к тому, что вчера вечером она сама приготовила на ужин одни только мясные блюда, которые любит сын, и немного обделила вниманием интересы кое-кого другого. Что поделать, если Мо Сяобао и дня не может прожить без мяса, а Мо Сюяо предпочитает овощи?
— Поняла. Когда Сяобао вернется в академию, я сама приготовлю твои любимые блюда, идет? — сказала Е Ли.
По сравнению с женами, что целыми днями пропадают на кухне ради мужей, Е Ли готовила редко.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул.
— Только для меня одного.
Е Ли кивнула и на всякий случай предупредила.
— И не смей обижать Сяобао!
Мо Сюяо махнул рукой.
— Да не волнуйся ты, этот мальчишка живучий как таракан, не пройдет и четверти часа, как он сам прибежит обратно, светясь от радости.
Е Ли промолчала, но в ее глазах промелькнул резкий блеск. Она протянула руку и больно ущипнула его за поясницу. Встретив недоуменный взгляд Мо Сюяо, Е Ли с коварной улыбкой спросила.
— Если Сяобао таракан, то кто тогда ты?
— …
Как и ожидалось, не прошло и получаса, как Мо Сяобао снова радостно предстал перед Е Ли. Он замялся, глядя на нее и не решаясь заговорить. Е Ли, сдерживая улыбку, спросила сына.
— О чем Сяобао хочет сказать?
Мо Сяобао застенчиво произнес.
— Цзюцзю сказал… даже если Сяобао и правда вырастет похожим на Цзянцзюня Чжана, и даже если все люди в мире будут презирать Сяобао, а-нян ведь не станет презирать Сяобао, верно?
Е Ли тайком бросила на Мо Сюяо сердитый взгляд и с улыбкой сказала.
— Разумеется. Каким бы ни стал Сяобао, он всегда будет сокровищем для своей няньцинь. В подлунном мире3 нет такой няньцинь, которая бы презирала собственное дитя.
Глаза Мо Сяобао заблестели, он решительно кивнул и произнес.
— Сын понял. Сын… в будущем сын просто не будет есть мясо.
Е Ли погладила сына по личику и сказала.
— Мясо, конечно, есть нужно, но следует кушать и мясное, и постное. Привередничать в еде, как вчера, недопустимо, ты понимаешь?
— Сын понял. Тогда… — маленький Сяобао засмущался, — няньцинь всё ещё может обнять Сяобао?
У Мо Сюяо зубы заныли от досады. У кого этот негодный мальчишка только набрался такого? В его доме Дин-вана с древних времен и по сей день никогда не рождалось столь странного создания. Разве можно без содрогания смотреть на этот его застенчивый вид? Сюй Цинчэнь! Это определенно он дурно повлиял на Мо Сяобао. Ну, погоди у меня!
__________________________________
- Прикидываться свиньей, чтобы съесть тигра (扮猪吃老虎, bàn zhū chī lǎohǔ) — китайская идиома, означающая человека, который прикидывается слабым и глупым, чтобы усыпить бдительность противника и затем внезапно атаковать его. ↩︎
- Мо Дапан (墨大胖, Mò Dàpàng) — прозвище, состоящее из фамилии Мо и слова «большой толстяк» (dàpàng). ↩︎
- Подлунный мир (天下, tiān xià) — всё, что находится под небом; мир, Поднебесная. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
