Фэн Чжияо не придал этому значения, лишь слегка изогнул губы в улыбке. В его глазах, прежде всегда насмешливых, теперь читались глубокая безысходность и печаль, так что даже Е Ли не нашла в себе сил сказать что-то еще. Вздохнув, она спросила.
— Ты увел ее вот так… согласилась ли она?
Фэн Чжияо ответил молчанием, и Е Ли поняла, он пренебрег волей Императрицы, попросту лишил ее чувств и тайно вывез из дворца.
Глядя на Мо Сюяо, чей гнев вспыхнул с новой силой, Е Ли бесшумно подошла к нему, взяла за руку и отвела в сторону, заставив сесть. Иначе она не могла поручиться, что разгневанный до предела Мо Сюяо не нанесет Фэн Чжияо еще один удар ладонью.
— А ты осмелел. С каких это пор Бэньван не знает, что Фэн сань-гунцзы настолько дерзок? — сидя рядом с Е Ли, Мо Сюяо подавлял ярость, холодно глядя на Фэн Чжияо.
Фэн Чжияо тускло улыбнулся, но в этой улыбке больше не было прежнего легкомыслия и вольности, лишь тихая безысходность и равнодушие.
— Я сам отвечу за то, что совершил. Дом Дин-вана это не затронет.
Бам! Мо Сюяо с силой опустил ладонь на стоящий рядом столик. Сам стол остался невредим, но стоявшие на нем украшения и чайные чашки в мгновение ока разлетелись вдребезги. Мо Сюяо рассмеялся от ярости.
— Хорошо… очень хорошо! Ты, Фэн сань-гунцзы, стал таким умелым, что дом Дин-вана это не затронет? Раз ты такой способный, почему же не вырвался с ней прямиком из столицы?
Фэн Чжияо промолчал. Сейчас городские ворота были наглухо закрыты, а в столице введено осадное положение. Одному ему было бы несложно, но вывезти из города человека, пребывающего в глубоком сне, было невозможно. Фэн Чжияо устало прикрыл глаза.
— Сюяо, прости! Но… я не жалею о том, что сделал.
Мо Сюяо холодно хмыкнул и беспристрастно произнес.
— И, это при том, что Фэн сань-гунцзы мнит себя умным. Неужели ты совсем не подумал о путях отхода, прежде чем действовать? Стоило голове разгорячиться1, как ты тут же бросился в императорский дворец похищать человека?
Фэн Чжияо почувствовал неловкость, он и вправду не особо задумывался. Тайком пробравшись во дворец к Императрице и получив от нее решительный отказ, он расстраивался все сильнее. В порыве негодования он просто отбросил все мысли и вернулся, чтобы выкрасть ее. Только теперь он понял, Мо Сюяо злился не из-за самого похищения, а из-за того, что у него не было даже подобия плана.
— Так… что же теперь делать? — осознав мысли Мо Сюяо, Фэн Чжияо перестал упрямиться.
В плане стратегии и способностей он действительно намного уступал Мо Сюяо и вполне признавал этот факт.
Е Ли приподняла бровь и с улыбкой спросила.
— Пока никто ничего не заметил, может, вернешь ее обратно?
— Нельзя! — поспешно возразил Фэн Чжияо.
Он с таким трудом увел ее, и, если вернуть ее сейчас, он не был уверен, что в следующий раз ему хватит на это смелости. К тому же он пошел на этот шаг не только из-за своих чувств, но и потому, что знал, ее дальнейшая жизнь во дворце превратится в сущий ад. Даже если она по-прежнему не захочет принять его, он хотел, чтобы она хотя бы жила спокойнее и счастливее. По крайней мере… тогда у него останется хоть какая-то надежда, верно?
Мо Сюяо посмотрел на небо, уже наступила пятая стража2. Качнув головой, он произнес.
— Слишком поздно. Самое большее через полчаса обнаружат, что Императрица исчезла.
Е Ли нахмурилась.
— И, что же нам делать? Отправить ее из города прямо сейчас?
Небо едва начинало светлеть, не самое лучшее время для побега. Но, если упустить этот последний шанс и пропажа обнаружится, выехать из столицы станет во много раз труднее.
— Сейчас ей нельзя уходить. Мы все знаем характер Императрицы, она не из тех, кто может просто сбежать. Если ее отослать сейчас, она сама вернется обратно, — Мо Сюяо покачал головой. — Пусть пока останется в особняке Дин-вана. Даже если Императрица исчезнет, никто не осмелится обыскивать покои особняка.
К счастью, стража и слуги в особняке были преданными доверенными лицами, а Фэн Чжияо вернулся под покровом ночи. Иначе весть о случившемся, подобно новости о том, как Мо Цзинли насмерть забил собственного сына, разлетелась бы по всем столичным домам еще до рассвета.
— Благодарю, Ванъе, благодарю, Ванфэй! — радостно проговорил Фэн Чжияо.
Е Ли махнула рукой.
— Ладно, найди место и устрой ее. Ты весь день был на ногах, отдохни немного, пока есть время.
Фэн Чжияо снова поблагодарил их, поднял спящую Императрицу на руки и вышел. В зале Е Ли повернулась к Мо Сюяо и, вскинув бровь, спросила.
— И это Ванъе называет «знать меру»? Если похищение Императрицы, это в рамках дозволенного, то что тогда выходит за границы?
Мо Сюяо беспомощно улыбнулся.
— Для Фэн-Саня это, пожалуй, единственный раз в жизни, когда он совершенно лишился чувства меры.
Предоставив Фэн Чжияо устраивать Императрицу, Е Ли и Мо Сюяо не стали им мешать. Они рука об руку вернулись в свои покои, но не успели отдохнуть и часа, как к ним пришли.
— Ванъе, Ванфэй, Хуа-гогун просит аудиенции.
Е Ли и Мо Сюяо переглянулись. Мо Сюяо поднялся.
— Пригласи Хуа-гогуна в кабинет, Бэньван сейчас придет.
Е Ли взяла его за руку и мягко улыбнулась.
— Пойдем вместе.
Мо Сюяо не возражал. Сменив одежду, они направились в кабинет.
Приглашенный в кабинет Хуа-гогун не находил себе места, его старческое лицо с совершенно белыми волосами и бородой выглядело крайне изнуренным. В, помутневших от времени, глазах читались тревога и беспокойство. Увидев входящих Е Ли и Мо Сюяо, он поспешно поднялся им навстречу.
— Ванъе, Ванфэй.
Мо Сюяо поддержал Хуа-гогуна и заговорил с необычной для него мягкостью.
— Что привело Гогуна к нам в столь ранний час? Что-то случилось?
Хуа-гогун тяжело вздохнул и горько усмехнулся.
— Разве могла не случиться большая беда? Иначе стал бы я, старик, проявлять такую бестактность и являться к вам на порог на рассвете?
Е Ли и Мо Сюяо с двух сторон поддержали его и помогли сесть, после чего заняли свои места. Е Ли мягко произнесла.
— Лао-гогун, к чему эти слова? Мы всегда рады вашему визиту. Вы так и не сказали, что произошло.
Хуа-гогун был не в настроении для пустых любезностей и глухо произнес.
— Императрица-няньнянь исчезла.
Хотя они заранее знали, что он пришел именно из-за этого, им было непросто подобрать слова. Лишь спустя долгое время Е Ли медленно заговорила.
— Лао-гогун… Императрица-няньнянь сейчас здесь, в особняке Дин-вана.
______________________________________
- Голова разгорячилась (脑子发热, nǎozi fārè) — импульсивность, необдуманность действий под влиянием момента. ↩︎
- Пятая стража (五更, wǔ gēng) — время перед рассветом, примерно с 3 до 5 часов утра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
