Фэн Чжияо холодно посмотрел на Фэн Хуайтина и Фэн-фужэнь, презрительно фыркнул и отвернулся. С самого детства его отец заботился лишь о своей законной жене, и сколько бы Фэн Чжияо ни старался, его всегда игнорировали. В сердце Фэн Чжияо внезапно родилось чувство бессилия, и он невольно усмехнулся над самим собой. В его сознании промелькнул чистый и изящный силуэт в белом, и взгляд Фэн Чжияо, в котором еще теплилась обида, мгновенно смягчился. Даже без семьи Фэн у него было нечто иное. Мо Сюяо, с которым они выросли как братья, а также коллеги и боевые товарищи, дружба с которыми не уступала братским чувствам. И скоро у него будет собственный дом.
При мысли о той стройной фигуре в особняке Дин-вана дурное настроение Фэн Чжияо тут же рассеялось. Он поднял голову и гордо посмотрел на Фэн Хуайтина, сидевшего в углу.
— Я уже доложил Ванъе, скоро вы сможете выйти. А впредь… хм!
В конце концов, он не стал говорить ничего решительного. Фэн Чжияо лишь тихо фыркнул и направился к выходу. Ну и что с того, что он оказался втянут в это из-за них? Если бы он чувствовал вину, то его мозги точно были бы зажаты дверью1. Спасет их, и после этого они будут в расчете!
Фэн Хуайтин молча смотрел вслед уходящему человеку в красных одеждах. В глубине его старых глаз, скрытых в тени угла, промелькнула искра удовлетворения и спокойствия.
— Прибыла Гуйфэй-няньнянь! Прибыл Шэчжэнван! — раздались громкие возгласы у входа, прежде чем Фэн Чжияо успел выйти.
Фэн Чжияо вскинул брови, раз Мо Цзинли пришел, то даже Лю-гуйфэй явилась. Похоже, слова Лао-гогуна Хуа подтвердились, Лю-гуйфэй не только свободно перемещается по дворцу, но и может покидать его по своему желанию. Кажется… она действительно знает немало слабостей Ли-вана. Не торопясь уходить, Фэн Чжияо развернулся и медленно пошел обратно.
В другой стороне тюрьмы Лю-гуйфэй, облаченная в белые одежды, с отвращением нахмурилась, глядя на царившую вокруг грязь. Даже обилие благовоний не могло скрыть зловоние в тюремных камерах. Лю-гуйфэй недовольно посмотрела на стоящего рядом Мо Цзинли.
— Я правда не понимаю, неужели есть дела, ради которых нужно лично приходить в такое место?
Мо Цзинли безразлично ответил.
— Бэньван, кажется, не требовал от Лю-гуйфэй обязательного присутствия.
Лю-гуйфэй легко фыркнула. Разумеется, Мо Цзинли не требовал ее прихода. Но Тань Цзичжи пропал, и подле нее не осталось никого, кто мог бы давать советы. Если она не проследит за ним, то как узнает, какие козни замышляет Мо Цзинли?
Мо Цзинли было все равно на мрак в камерах. Продвигаясь вглубь, он говорил.
— Тебе не нужно так переживать из-за семьи Фэн. Это всего лишь простолюдины. Даже если Бэньван применит силу, он не станет направлять ее против них.
В сердце Лю-гуйфэй возникли сомнения. Семья Фэн в правительственных кругах действительно не имела веса, способного заинтересовать Мо Цзинли, но их богатств было достаточно, чтобы привлечь любого.
— Ты положил глаз на деньги семьи Фэн?
Мо Цзинли холодно произнес.
— Ты думаешь, с семьей Фэн так легко враждовать? Из-за одного твоего слова Бэньван конфисковал имущество всего дома Фэн. Раз уж мы их оскорбили, почему бы не сделать это так, чтобы они никогда не смогли подняться.
— Ты прав, семья Фэн предана Мо Цзинци, они определенно не стали бы служить тебе. Чем отдавать выгоду другим, лучше забрать ее себе. Даже если бы не Бэньгун, ты бы рано или поздно взялся за семью Фэн, — усмехнулась Лю-гуйфэй.
Мо Цзинли не стал этого отрицать.
Пока они говорили, они уже миновали поворот и подошли к самой дальней камере. Там они увидели фигуру, которой здесь быть не должно. Человек непринужденно стоял в проходе, скрестив руки на груди, и с улыбкой смотрел на них.
— Фэн Чжияо, как ты смел? — Лю-гуйфэй сощурила свои фениксовые очи и холодно усмехнулась.
Улыбка на лице Фэн Чжияо была такой, словно у него было прекрасное настроение.
— Каким бы смелым я ни был, мне не сравниться с Гуйфэй-няньнянь — Тайфэй-няньнянь, которой предстоит последовать в могилу за покойным императором. Как императорская наложница, как вы смеете самовольно покидать дворец? Вам положено уйти в иной мир вслед за покойным императором согласно его завещанию… как же вы до сих пор смеете оставаться в живых?
— Фэн Чжияо! — Лю-гуйфэй стиснула зубы, яростно глядя на его красивое лицо. — Дом Дин-вана захватил моих людей. Возвращайся и передай Дин-вану, Бэньгун лично придет к нему, чтобы потребовать их назад.
Фэн Чжияо замахал рукой и рассмеялся.
— Личный визит лучше отложите. Боюсь, намерения пьяного старца не в вине. Вы хотите не людей вернуть, а лишь ищете повод, чтобы навязаться нашему Ванъе. Ревность нашей Ванфэй очень сильна, так что ради спокойствия Ванъе и дома Дин-вана, я от его имени вежливо отклоняю вашу любезность.
— Наглость! — выкрикнула Лю-гуйфэй. Она не боялась, что весь мир узнает о ее чувствах к Мо Сюяо, но ненавидела, когда другие насмехались над ее преданностью.
Мо Цзинли нахмурился и недовольно прервал их перепалку.
— Бэньван пришел сюда не для того, чтобы слушать вашу чепуху. Фэн Чжияо, твоя смелость и впрямь велика. Неужели ты думаешь, что раз за твоей спиной стоит дом Дин-вана, ты можешь самовольно вламываться в Далиси?
Фэн Чжияо спокойно ответил.
— Ванъе льстит мне. Разве Ванъе не конфисковал имущество семьи Фэн без всяких улик и обвинений? По сравнению с Ванъе, мои способности просто не заслуживают упоминания.
Видя Фэн Чжияо, Мо Цзинли невольно вспоминал о том, кто стоял за его спиной. Это заставляло его сдерживаться. Сейчас он не хотел сражаться с Мо Сюяо и не планировал его провоцировать. Однако долгое пребывание Мо Сюяо в столице мешало осуществлению многих его планов. Мо Цзинли не стал спрашивать Лю-гуйфэй, зачем ей понадобилось хватать семью Фэн. В любом случае, он и сам имел на них виды, а наличие Лю-гуйфэй в качестве щита было только на руку его репутации, так почему бы и нет? Но он всегда считал, что отношения Фэн Саня с семьей Фэн были натянутыми. Вмешательство Фэн Саня в дела семьи Фэн, это его личная инициатива или позиция всего дома Дин-вана? Или же… Мо Сюяо тоже нацелился на этот жирный кусок богатств Фэн?
Нахмурив густые брови, Мо Цзинли спросил.
— Как поживает Дин-ван?
Фэн Чжияо с удивлением посмотрел на Мо Цзинли. И впрямь, если ученый отсутствовал три дня, на него нужно смотреть новыми глазами2. Если несколько лет назад Мо Цзинли при упоминании Мо Сюяо не мог удержаться от ругательств и насмешек, то теперь он был в состоянии так спокойно справляться о его здоровье. Власть, вот что легче всего меняет облик человека. Кивнув, Фэн Чжияо улыбнулся.
— Благодарю за заботу, Ли-ван. Наш Ванъе, как и всегда, пребывает в добром здравии.
— Вот как? — отозвался Мо Цзинли. — До Бэньвана дошли слухи, что Чжэньнань-ван Силина, кажется, намерен увеличить численность войск на границе. Неизвестно, есть ли у Дин-вана какие-то планы на этот счет?
Фэн Чжияо ответил с натянутой улыбкой.
— Ванъе сказал, что он сейчас отдыхает, и все дела полностью передал Цинчэнь-гунцзы. По этому вопросу Ванъе, боюсь, придется расспросить Цинчэнь-гунцзы.
И Мо Цзинли, и Фэн Чжияо понимали, если ходить вокруг да около, то до самого утра не удастся обсудить ничего стоящего. Мо Цзинли первым сменил тему.
— Фэн сань-гунцзы пришел навестить Фэн-лаое?
Фэн Чжияо лишь пожал плечами в ответ. Мо Цзинли спокойно продолжил.
— Говоря об инциденте с семьей Фэн, дом Дин-вана также причастен, однако в этом деле не Бэньван принимает окончательное решение. В противном случае, из уважения к Дин-вану, Бэньван мог бы оказать Фэн сань-гунцзы небольшую услугу.
Фэн Чжияо понимал, Мо Цзинли пытается сказать, что за атакой на семью Фэн стоит не он. Он лишь холодно усмехнулся про себя, поверить Мо Цзинли мог только глупец. Он мельком взглянул на стоящую рядом Лю-гуйфэй. Похоже, именно эта женщина и была той, кем помыкали в своих интересах. И впрямь, личико красивое, а толку мало. Неудивительно, что Ванъе на нее и не смотрит.
— Благодарю за беспокойство, Ванъе. Я лишь зашел взглянуть, не более того. В любом случае, семье Фэн нет дела до такого человека, как я, изгнанного из дома, не так ли? Полагаю, у Ванъе и Гуйфэй еще остались дела, так что я откланяюсь.
Сложив руки в небрежном приветствии перед Мо Цзинли и Лю-гуйфэй, Фэн Чжияо приготовился уйти.
— Постой, — внезапно заговорила Лю-гуйфэй.
Фэн Чжияо спокойно посмотрел на нее.
Лю-гуйфэй гордо произнесла.
— Ты не можешь уйти.
Фэн Чжияо внезапно рассмеялся.
— Это еще почему?
— Ты самовольно проник в Далиси. Неужели ты думаешь, что Далиси, это место, куда ты можешь приходить и уходить когда вздумается? — холодно бросила Лю-гуйфэй.
Понятно, Лю-гуйфэй просто искала повод, чтобы задержать его. Фэн Чжияо без тени тревоги спросил.
— И, что же, вы хотите сделать? Неужели вы думаете, что сможете меня удержать?
Мастерства Фэн Чжияо было бы недостаточно, чтобы справиться с такими экспертами, как Мо Сюяо, но на этом узком проходе одолеть Мо Цзинли и Лю-гуйфэй для него не составляло труда.
Как только он закончил говорить, Мо Цзинли незаметно отступил в сторону. В юности он уже сражался с Фэн Чжияо и знал, что не сможет победить. В этой тесной тюрьме стража не успеет войти, и, если Фэн Чжияо схватит его или случайно ранит, это будет выглядеть крайне скверно.
Лю-гуйфэй, конечно, тоже не собиралась мериться силами с Фэн Чжияо и холодно усмехнулась.
— Если посмеешь уйти, я убью Фэн Хуайтина.
______________________________________
- Мозги зажаты дверью (脑子被门给夹了, nǎozi bèi mén gěi jiāle) — китайское выражение, означающее совершение глупого или иррационального поступка. ↩︎
- Если ученый отсутствовал три дня, на него нужно смотреть новыми глазами (士别三日当刮目相看, shì bié sān rì dāng guāmùxiāngkàn) — об огромных переменах в человеке за короткий срок ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
