— Цзянцзюнь Лун Ян облил себя вином и совершил самосожжение.
Услышав доклад солдата, Е Ли надолго застыла в оцепенении. Лишь когда Мо Сюяо коснулся ее руки, она пришла в себя.
— А Ли… — Мо Сюяо опустил голову и, слегка нахмурившись, молча посмотрел на спокойную жену в своих объятиях.
Е Ли покачала головой и тихо вздохнула. После гибели Чжу Яня еще один старый генерал покончил с собой прямо перед ней. И разумом, и сердцем она понимала их выбор. На их месте она бы тоже не сдалась вражескому государству. Два старых генерала всю жизнь были преданы Силину и смертью своей сохранили незапятнанной свою добрую славу. И враги, и союзники могли лишь преклоняться перед их твердостью духа. Однако Е Ли чувствовала внутри, что больше не может этого выносить. Быть может, виной тому было слишком большое число смертей, увиденных за последние дни?
— А Ли, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Мо Сюяо, поддерживая ее. — Давай сначала вернемся, а об остальном поговорим завтра.
Е Ли оперлась на его руку и покачала головой, успокаивающе улыбнувшись.
— Я в порядке, у нас все равно не так много времени, чтобы задерживаться в Бяньчэне. Передай приказ, похоронить Цзянцзюня Лун Яна со всеми почестями, подобающими великому Цзянцзюню. И… пусть его упокоят рядом с Цзянцзюнем Чжу Янем.
Мо Сюяо кивнул и распорядился.
— Исполняйте все, как сказала Ванфэй. Ступайте.
Солдат ушел выполнять поручение, а Мо Сюяо жестом велел сопровождающим удалиться. Держа Е Ли за руку и придерживая ее за талию, он медленно пошел вперед, негромко спрашивая.
— Гибель Лун Яна и Чжу Яня очень опечалила А Ли?
Е Ли покачала головой.
— Сама не знаю, что со мной. Наверное, эти два Цзянцзюня были уже слишком стары. Оба они, почтенные старцы, перешагнувшие возраст гуси1, и это… невольно вызывает тяжелые чувства.
Мо Сюяо тихо произнес.
— Если тебе так тяжело, А Ли, в будущем оставайся в армии и не вмешивайся больше в подобные дела.
Е Ли весело улыбнулась.
— Ванъе и вправду считает меня нежным цветком, что не вынесет и дуновения ветра? Это лишь мимолетная грусть, не более. Как ни крути… оба старых Цзянцзюня до конца исполнили долг перед своей страной и теперь мертвы…
Мо Сюяо ответил.
— Неужели я стану сводить счеты с покойниками? Раз А Ли сказала похоронить с почестями, значит, так тому и быть. А Ли, не печалься из-за других, хорошо?
Услышав в голосе Мо Сюяо некоторую подавленность, Е Ли подняла глаза и встретилась с его пристальным взглядом. Она невольно улыбнулась и, коснувшись пальцами его слегка нахмуренных бровей, промолвила.
— В этом мире ты, Сяобао, вайцзуфу и цзюцзю, мои самые дорогие люди. Кроме вас, никто не сможет заставить меня страдать по-настоящему. Поэтому, Сюяо, ты обязательно должен беречь себя…
— Разумеется, я буду в порядке. И Сяобао… я защищу всех, кто дорог А Ли. Я никогда не заставлю тебя горевать. Поэтому… А Ли, не обращай внимания на этих посторонних людей, хорошо? — глухим голосом произнес Мо Сюяо.
Е Ли моргнула и, приняв серьезный вид, вопросительно вскинула брови.
— Посторонних людей?
— Разве А Ли не из-за смерти того Чжу Линя так печалится? — вполголоса спросил Мо Сюяо.
И хотя он старался говорить спокойно, Е Ли уловила, как он едва ли не скрежещет зубами, произнося имя Чжу Линя.
— Чжу Линь… — Е Ли тихо вздохнула. — Просто кажется… он был еще так молод. К тому же, моя затея на этот раз была не слишком-то благородной.
Она, конечно, понимала, что дело не только в этом. Е Ли не была бесчувственной и прекрасно осознавала чувства Чжу Линя. Однако, не говоря уже о том, что они с Чжу Линем были едва знакомы и находились по разные стороны баррикад, в сердце Е Ли ни один мужчина никогда не станет важнее Мо Сюяо. Все было предрешено с самого начала. Она чувствовала вину перед Чжу Линем не из-за привязанности, а просто потому, что не смогла ответить на искренность. Но Мо Сюяо не обязательно было знать об остальном. Разве между супругами… порой небольшая ложь во спасение, это грех?
— А Ли не сделала ничего дурного. Если бы он заметил подвох, то тоже убил бы тебя, — Мо Сюяо скрипнул зубами. — Но… впредь А Ли не должна делать такие вещи втайне от меня. А, если бы что-то случилось? Если так уж нужны женщины, в крайнем случае пусть Цинь Фэн и остальные натренируют нескольких.
— Я поняла, — Е Ли мысленно закатила глаза, предчувствуя, что так оно и будет.
Убедившись, что Е Ли всерьез дала обещание, Мо Сюяо удовлетворенно кивнул и, ведя ее за руку, направился дальше.
Место, где жил Сяньшэн Сютин, находилось на горе Луншань в восточной части города. Поскольку Академия Луншань была временно опечатана армией семьи Мо, тех наставников и учеников, что не успели бежать, временно разместили в небольшом уединенном поместье неподалеку от стен самой академии. Хотя все в армии Мо были воинами, к ученым мужам здесь относились с глубоким почтением. Раз уж Мо Сюяо не стал чинить им препятствий, то и солдаты, которым было приказано охранять их, тем более не докучали им.
Подойдя к воротам поместья, Е Ли неожиданно увидела знакомое лицо.
— Сань-гэ, почему ты здесь?
Человеком, охранявшим это поместье, оказался не кто иной, как Сюй Цинфэн. Учитывая положение Сюй Цинфэна как тунлина отряда Цилинь и его родство с семьей Сюй и домом Дин-вана, приставлять его к охране подобного места было все равно что забивать гвозди золотым слитком. Никто в армии семьи Мо не посмел бы поручить ему такое, так что единственной возможностью оставалось то, что Сюй Цинфэн сам вызвался сюда.
Увидев Е Ли, Сюй Цинфэн очень обрадовался и с улыбкой сказал.
— Разве Академия Луншань не входит в число трех величайших академий Поднебесной? Вот я и… давно о ней слышал, решил прийти посмотреть.
Е Ли лишь слегка покачала головой, не желая разоблачать его. Хотя Сюй Цинфэн с детства воспитывался в семье Сюй и тоже несколько лет проучился в Академии Лишань, он всегда предпочитал боевые искусства. Ему не хватало терпения сидеть за книжным столом и писать сочинения, он даже не стал участвовать в кэцзюй. Если бы кто-то сказал, что он вдруг заинтересовался визитом к наставникам Академии Луншань, было бы легче поверить в то, что его Да-гэ завтра же женится. Поразмыслив, Е Ли поняла, что на уме у Сюй Цинфэна. Он явно был не согласен с решением Мо Сюяо убить пленных горожан, но переубедить Ванъе он бы точно не смог. Поэтому он просто ушел подальше, чтобы не видеть этого. Хоть Сюй Цинфэн и не любил учиться, он все же происходил из семьи Сюй, и его почтение к литераторам и мудрецам было ничуть не меньше, чем у любого другого члена семьи. Пока он стоял здесь на страже, никто не осмеливался искать неприятностей.
— Как поживает Сяньшэн Сютин? — с улыбкой спросила Е Ли.
Сюй Цинфэн обреченно покачал головой и указал внутрь, предлагая ей посмотреть самой. Е Ли не придала этому значения и, увлекая за собой Мо Сюяо, вошла в дом. Поместье было не слишком большим, всего лишь двор в два входа, но его архитектура чем-то напоминала изящество и утонченность построек Великого Чу в Цзяннани. Было неясно, для каких целей Академия Луншань возвела этот отдельный малый двор. Еще не переступив порог внутреннего двора, они услышали громкое чтение вслух. Однако содержание декламируемого вызывало лишь горькую усмешку, все это были стихи, высмеивающие армию Мо и Дин-вана.
Е Ли и Мо Сюяо стояли у входа и молча слушали, не решаясь прервать. Сидевший во дворе человек повернулся к дверям спиной и одно за другим декламировал четверостишия. С точки зрения Е Ли, которая не была сильна в поэзии, способность прочесть столько стихов на одну тему и ни разу не повториться, если не брать в расчет неподходящее время и место, достойна была того, чтобы почитать этого человека почти как божество. Когда чтец дошел до строк: «Алчные помыслы грезят о власти, Бяньчэн же исходит кровью в их пасти», Е Ли наконец тихо кашлянула и с улыбкой произнесла.
— У Сяньшэна Сютина воистину прекрасное настроение.
Человек, сидевший спиной к дверям, вздрогнул, после чего обернулся к вошедшим. Вскоре в его глазах промелькнуло узнавание.
— Дин-ван? Дин-ванфэй?
Только теперь Е Ли смогла отчетливо рассмотреть облик Сяньшэна Сютина. Старцу на вид было около шестидесяти лет, его борода и волосы поседели, черты лица были тонкими и одухотворенными, а в его изысканных манерах чувствовались присущие ученым мужам благородство и горделивость. Он не походил на жителя Силина, скорее напоминая мудреца с южных земель.
Е Ли подвела Мо Сюяо ближе и, кивнув, улыбнулась.
— Именно так. Младшая Е Ли приветствует Сяньшэна Сютина.
Чэнь Сюфу окинул Е Ли оценивающим взглядом и с легким фырканьем произнес.
— Этому старику не подобает слышать, как Дин-ванфэй называет себя его младшей.
Е Ли ничуть не рассердилась и с мягкой улыбкой ответила.
— Сяньшэн Сютин широко известен своим талантом, даже мои вайцзуфу и цзюцзю весьма почитают вас. Совершенно естественно, что я считаю себя вашей младшей.
Услышав это, Чэнь Сюфу слегка переменился в лице.
— Сяньшэн Цинъюань и сяньшэн Хунъюй?
Хотя он долгое время жил в Силине, ему все же доводилось слышать о семье Дин-ванфэй.
Е Ли улыбнулась.
— Именно так.
Чэнь Сюфу замолчал на мгновение. Его взгляд, прежде настороженный и едва ли не враждебный, немного смягчился. Он безучастно произнес.
— В юности я странствовал по Восточному Чу и однажды удостоился наставлений в учении от Сяньшэна Цинъюаня. С Сяньшэном Хунъюем у меня тоже было некоторое знакомство. Разумеется… — его взор медленно переместился на Мо Сюяо, — я также наносил визит Шэчжэнвану Восточному Чу. Не думал, что тридцать лет пролетят так быстро… Потомки Мо Люфана и семьи Сюй уже стали достойными людьми. Прискорбно, что я лишь впустую растратил годы, так и не воспитав ни одного выдающегося ученика.
Е Ли с улыбкой сказала.
— Сяньшэн Сютин шутит. По меньшей мере половина гражданских чиновников при дворе Силина ваши ученики. Как же вы можете говорить о напрасно потраченном времени?
Академия Луншань входила в число трех величайших академий Поднебесной и, разумеется, пользовалась своей славой не зря. Хотя в Силине и почитали военное дело выше книжного учения, государство не могло позволить горстке едва знающих грамоту полководцев управлять делами страны. Половина чиновников при дворе Силина действительно были выходцами из Академии Луншань. Однако Академия Луншань была основана лично Чэнь Сюфу и в сравнении с Академией Лишань или другой академией на юге Великого Чу, Академией Цюньхуа, ей все же недоставало глубины наследия, из-за чего она занимала лишь последнее место в тройке лучших. Тем не менее, учитывая, что Чэнь Сюфу добился такого успеха в одиночку в месте, где исконно ценилась лишь грубая сила, неудивительно, что сяньшэн Цинъюань относился к нему с большим почтением.
Что же касается отсутствия у Академии Луншань выдающихся последователей, то и этому было простое объяснение. Чжэньнань-ван извлек урок из того, каким безграничным влиянием в Великом Чу обладала Академия Лишань, и ни за что не допустил бы, чтобы Академия Луншань повторила этот путь. Одному Чэнь Сюфу было далеко до векового наследия потомственных литераторов из семьи Сюй, поэтому любые мало-мальски способные ученики либо заблаговременно переманивались Чжэньнань-ваном на свою сторону, либо устранялись. В итоге у Академии Луншань к нынешнему дню так и не появилось преемника калибра Сюй Цинчэня, способного поддержать достоинство своего дома. Если в будущем Чэнь Сюфу отойдет в мир иной, Академия Луншань, вероятнее всего, окажется в руках Чжэньнань-вана или императорской семьи Силина.
Лицо Чэнь Сюфу немного прояснилось, и он, наконец, пригласил обоих войти и присесть.
Они прошли в гостиную и заняли свои места, но в такое время, разумеется, некому было подать чай. Е Ли не посчитала это зазорным для своего положения, она велела принести воды и, лично заварив чай, поднесла его Чэнь Сюфу и Мо Сюяо. С того самого момента, как они переступили порог двора, Мо Сюяо не проронил ни слова. Наблюдая за тем, как Е Ли неспешно разливает чай, он почувствовал, что его взгляд смягчился. Однако, вслед за этим он бросил на Чэнь Сюфу предупреждающий взор.
Чэнь Сюфу отпивал чай, прекрасно замечая взгляд Мо Сюяо, но лишь тихо хмыкнул, не выказывая ни тени страха.
— Сяньшэну Цинъюаню уже исполнилось восемьдесят? Как его здоровье? — спросил Чэнь Сюфу, отставив чашку.
Е Ли, поджав губы, мягко улыбнулась.
— В следующем году моему вайцзуфу исполнится ровно восемьдесят лет. Я очень надеюсь, что к тому времени Сяньшэн Сютин почтит своим присутствием Северо-запад.
Рука Чэнь Сюфу, державшая чашку, на миг замерла. Он спокойно посмотрел на Е Ли. Он понял скрытый смысл ее слов, но, к сожалению, не мог дать согласия. С некоторым сожалением он покачал головой.
— Жаль, боюсь, этому старику не суждено обрести благодать и поздравить сяньшэна Цинъюаня лично. Тем не менее, за прошедшие годы в моей Академии Луншань было собрано немало древних свитков и редких манускриптов. Прошу вас, Ванфэй, заберите их с собой и передайте сСяньшэну Цинъюаню, как мой подарок к торжеству. У Сяньшэна Цинъюаня… есть такая внучка, как вы, это великое счастье на склоне лет, так что я не стану добавлять цветы на парчу2.
Е Ли слегка улыбнулась
— Вайцзуфу едва ли видел от меня какую-то особую благодать, скорее я лишь доставляла ему множество забот и хлопот. Лишь благодаря его безграничной доброте он не тяготился неурядицами, что мы, младшие, ему приносили. Сяньшэн Сютин, вы отдали Академии Луншань все силы своей жизни. Неужели вы и вправду желаете, чтобы она бесследно исчезла в этом мире?
________________________________________________
- Возраст гуси (古稀, gǔxī) — семьдесят лет. ↩︎
- Добавлять цветы на парчу (锦上添花, jǐn shàng tiān huā) — идиома, означающая делать и без того хорошее ещё лучше или приукрашивать уже прекрасное. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
