После того как Мо Сюяо и Е Ли спровадили Хань Минси и его спутников, они втроем снова сели, чтобы обсудить дела. Выслушав рассказ Мо Сюяо и Е Ли об их сегодняшней прогулке, Да-гунцзы семьи Сюй, как и следовало ожидать, прежде всего обратил внимание на еще не полученный Фениксовый цинь, а не на то, скольких людей те успели обвести вокруг пальца. Пристально глядя на Мо Сюяо, он спросил:
— Неужели Мо Цзинли действительно отдаст тебе эту вещь?
Потеря столицы Чуцзин и так была несмываемым позором, но если он лишится еще и национального достояния Великого Чу, то лицо Мо Цзинли как Шэчжэнвана окажется буквально растоптанным чужими ногами.
Мо Сюяо улыбнулся, преисполненный самодовольства.
— Разве живой и здоровый сын не важнее нескольких мертвых вещей, которые нельзя ни съесть, ни использовать?
Цинчэнь-гунцзы на мгновение замолчал. Мо Цзинли и впрямь не был тем человеком, который способен на величественные и праведные поступки.
— Отдай Фениксовый цинь мне.
Улыбка Мо Сюяо стала еще более довольной.
— Сюй-сюн, это ведь сокровище, охраняющее государство Великое Чу. Даже ты или я не можем распоряжаться им так запросто, верно?
Сюй Цинчэнь бросил на него бесстрастный взгляд.
— А ты, разве умеешь играть на цине?
— Немного смыслю.
По сравнению с Цинчэнь-гунцзы мастерство Дин-вана в игре на цине и впрямь можно было назвать лишь поверхностным. К тому же интересы Дин-вана лежали совсем в иной плоскости, и ему было безразлично, какой инструмент перед ним, свежесработанный в прошлом году или знаменитый цинь, передающийся из поколения в поколение. Однако для Цинчэнь-гунцзы все было иначе, белонефритовый Фениксовый цинь привлекал его куда сильнее, чем любая несравненная красавица. Сюй Цинчэнь был крайне умен, так разве мог он не понять намека Мо Сюяо? Легко хмыкнув, он больше не поднимал этот вопрос. То, что он не мог забрать инструмент сам, не означало, что это не под силу кому-то другому. Мо Сюяо вскинул брови и улыбнулся Сюй Цинчэню. Хотя он не мог гарантировать, что цинь не достанется другим, он мог быть уверен, что Цинчэнь-гунцзы к нему точно не прикоснется.
Наблюдая за этой негласной битвой взглядов, Е Ли была вынуждена вмешаться.
— Давайте поговорим о вещах, когда Мо Цзинли их пришлет. Да-гэ, Сюяо, нам не мешало бы сначала обсудить людей, находящихся здесь, в Личэне.
Сюй Цинчэнь тоже не хотел продолжать это противостояние с Мо Сюяо, в конце концов, каждый останется при своем. Опустив глаза, он немного подумал и сказал.
— Значит, Бэйжун хочет просить нас о мире? А, еще лучше, заключить союз, чтобы вместе выступить против Силина и Елюй Хуна? Неужели Елюй Е считает людей из дома Дин-вана дураками?
Раньше в предложении Елюй Е еще была крупица смысла. Но, после того как армия Мо захватила императорский город Силина, все земли Силина, граничащие с Бэйжуном, перешли под власть дома Дин-вана. Это означало, что между Бэйжуном и Силином теперь в принципе не может возникнуть прямых столкновений. Как говорится, нужно дружить с дальними и нападать на ближних. Затея Елюй Е пойти наперекор этому правилу была лишена всякого смысла и не принесла бы Бэйжуну никакой выгоды.
Мо Сюяо рассмеялся.
— А разве, он не держит нас всех за идиотов? Полагаю, эту глупую идею Елюй Е придумал не сам. Впрочем, этим летом в Бэйжуне была сильная засуха, а северные регионы, которые они захватили, и без того истощены войной, из десяти долей провизии там не осталось и одной. Желание Елюй Е торговать с домом Дин-вана вполне объяснимо. Если он сумеет взять под контроль поставки продовольствия в Бэйжун, то в борьбе с Елюй Хуном он немедленно получит преимущество.
— Жаль только, что Ванъе уже решил помочь Елюй Хуну, — с легкой улыбкой заметил Сюй Цинчэнь.
— Как ни крути, Елюй Хун считается зятем наших Срединных равнин. Пока гунчжу Жунхуа остается официальной тайцзыфэй, Бэньван не против ему помочь, — ответил Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь приподнял бровь.
— Это было твоим условием Елюй Хуну?
Мо Сюяо покачал головой.
— О таких вещах обеим сторонам достаточно просто знать, озвучивать их было бы не слишком приятно.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— А, что насчет Северных земель? Ванхоу Хэ Лань справится с Жэнь Цинином?
Е Ли кротко улыбнулась.
— Судя по тому, что Жэнь Цинин до сих пор не разглядел истинного лица Ванхоу Хэ Лань, я думаю, на нее можно сделать ставку.
В любом случае, в случае проигрыша они ничего не теряли. Сюй Цинчэнь кивнул и, поразмыслив, добавил.
— Тогда нужно быть готовыми к тому, что Елюй Е и Жэнь Цинин действительно объединят силы.
Раньше их союз был лишь временным сотрудничеством ради захвата Чуцзина. Как только цель была достигнута, они рано или поздно должны были рассориться. Но, если армия Мо решит поддержать Елюй Хуна и Ванхоу Хэ Лань, альянс этих двоих, напротив, станет только крепче.
Мо Сюяо небрежно бросил.
— Это не важно. В любом случае… Бэньван и не собирался оставлять их в покое.
Рано или поздно армии Бэйжуна, вторгшейся в пределы Великого Чу, и армии Мо-цзяцзюнь предстоит решающая битва не на жизнь, а на смерть. Что же касается Жэнь Цинина, который всем сердцем жаждет восстановить свое государство, его Мо Сюяо тем более не собирался отпускать.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Хорошо, раз ты всё продумал. О Елюй Хуне я поговорю с Эр-шуфу, а с Ванхоу Хэ Лань придется похлопотать тебе, Ли-эр.
Е Ли улыбнулась.
— Это мой долг, Да-гэ, к чему говорить о хлопотах?
— А, как вы намерены поступить с Е Юэ из семьи Е? — нахмурившись, спросил Сюй Цинчэнь.
К людям из семьи Е Сюй Цинчэнь не питал ни малейшей симпатии. И Е Юэ вызывала у него особое неприятие. Даже если в свое время ее к чему-то принуждали, это не отменяло того факта, что она пыталась убить Е Ли. Даже в таком почтенном литературном клане, как семья Сюй, четко разделяли своих и чужих. В глазах семьи Сюй Е Ли была в тысячи раз важнее, чем не имеющая к ним отношения Е Юэ. Раньше они полагали, что она мертва, и этого было достаточно, но теперь она как ни в чем не бывало появилась в Личэне и всё еще не оставила попыток интриговать. Это выходило за рамки терпения Цинчэнь-гунцзы. Он даже почувствовал легкое недовольство в адрес Мо Сюяо, который не проявил должной решительности в этом деле.
Мо Сюяо вальяжно улыбнулся.
— Не беспокойся, найдется тот, кто поможет нам избавиться от нее.
В его смеющихся глазах промелькнула холодная сталь. Разве мог он пощадить ту, кто когда-то пытался причинить вред А Ли?
В самой отдаленной комнате особняка семьи Е, на краю кровати, в оцепенении сидела Е Юэ. Она понимала, то, что ее обнаружили люди из дома Дин-вана, означало полный крах всех ее планов. Но, она никак не могла смириться. Столько лет она переносила неисчислимые страдания, чтобы дожить до сегодняшнего дня. Скрываясь от ищеек дома Дин-вана, она вела себя крайне осторожно, ни на мгновение не позволяя себе проявить ни малейшего сходства с прежней Е Юэ. С трудом дотянув до этого момента, Е Юэ теперь втайне жалела о содеянном. Если бы тогда она не пыталась схитрить, а сразу отправилась в Цзяннань… Возможно, она смогла бы добраться туда в безопасности, и, возможно, ее не нашли бы люди Тайхоу… К несчастью, теперь раскаиваться было слишком поздно.
— Е Юэ, — донесся до ее ушей холодный голос.
Е Юэ вздрогнула и, обернувшись, увидела стоящего в дверях Мо Цзинли.
— Ли-ван, как ты здесь оказался?
Е Вэньхуа уже давно приказал страже охранять двери комнаты и двора, и, кроме матери, приносившей еду, никого не впускали. Мо Цзинли холодно сверкнул глазами.
— Бэньван входит туда, куда пожелает.
Е Юэ просияла.
— Ты пришел, чтобы забрать меня отсюда?
Мо Цзинли в упор посмотрел на нее.
— Где лекарство, которое мне нужно?
Лицо Е Юэ слегка изменилось, она вымученно улыбнулась.
— Мы ведь договорились, после того как прибудем в Цзяннань… я отдам его тебе, когда дело будет сделано.
Мо Цзинли резким движением швырнул ее обратно на кровать.
— Ты отдала лекарство Мо Сюяо, не так ли?
При этих словах Е Юэ побледнела. Мо Цзинли мгновенно пришел в ярость.
— Ничтожество!
Он пришел сюда, питая лишь слабую надежду, но, услышав подтверждение своим опасениям, не смог сдержать клокочущий гнев. Всё было разрушено из-за этой дряни. Из-за ее самоуверенности ему придется заплатить в десятки, а то и в сотни раз больше за то, что и так должно было быть у него в руках.
— Ли-ван… — вскрикнула Е Юэ.
Мо Цзинли был вне себя от ярости.
— Ты хоть знаешь, что Мо Сюяо потребовал у меня взамен? Четыре великих сокровища государства! И всё из-за тебя…
Е Юэ чувствовала, как голова идет кругом от того, что Мо Цзинли тряс ее за ворот платья. Четыре великих сокровища государства… Она знала о них, это были самые ценные реликвии, хранившиеся во дворце Великого Чу. Когда-то, на пике своей славы, она лишь заикнулась о том, что хочет взглянуть на них, и за это Мо Цзинци сурово отчитал ее и лишил своего внимания на добрых полмесяца. Говорили, что даже любимице императора, Лю-гуйфэй, не было позволено их увидеть. Все эти годы сокровища символизировали не только баснословное богатство, но и честь, и достоинство императорского рода Великого Чу.
Е Юэ понимала, что сейчас Мо Цзинли ненавидит ее до глубины души, и поспешно заговорила.
— Ли-ван, забери меня отсюда. Даже если лекарства больше нет… я смогу помочь тебе справиться с Тайхоу…
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Против Тайхоу? Разве Бэньвану нужно, чтобы ты лично этим занималась? Кем ты себя возомнила? Бэньван понял… причина, по которой прежде не удавалось получить от тебя то, что нужно, в том, что я был слишком мягок с тобой. Теперь Бэньван больше не совершит этой ошибки. Честно выкладывай всё, что знаешь, и Бэньван позволит тебе пострадать поменьше.
— Невозможно! — процедила Е Юэ сквозь зубы.
Это был её последний и единственный козырь, если она заговорит, её точно ждёт смерть. На лице Мо Цзинли промелькнула жестокая улыбка.
— Невозможно? А, как насчёт Цзянь-эр, считаешь ли ты, что это всё ещё невозможно? — он взмахнул рукой, и двое шивэй, стоявшие у входа, затащили внутрь ребёнка, которому не было и десяти лет.
— Сын мой! — Е Юэ побледнела от ужаса.
Она спрятала ребёнка за городом в чрезвычайно укромном месте, почему же он…
Мо Цзинли довольно рассмеялся.
— Е Юэ, ты слишком самоуверенно считала себя умнее других. Ты и вправду думала, что Бэньван поможет тебе возвести этого мальчишку на престол? Сыновей Мо Цзинци Бэньван ненавидит так сильно, что готов… убивать каждого, кто попадётся на глаза! Отдаю её вам. Выбейте из неё то, что мне нужно, любыми способами, — договорив, Мо Цзинли с отвращением взглянул на Е Юэ и вышел из комнаты.
Из заброшенного дворика то и дело доносились истошные женские крики. Меньше чем через полчаса оставшиеся внутри шивэй вышли. В комнате Е Юэ сидела на полу, её тело покрывали раны, она тихо прижимала к себе умирающего ребёнка и не могла сдержать громких рыданий. В этот миг она по-настоящему раскаялась. Если бы она осталась в родных краях в деревне, то даже жизнь в беспросветной нищете была бы лучше, чем сейчас…
— Эр-цзе.
У входа стояла стройная Е Ин в одеянии нежных тонов. Она смотрела на Е Юэ с улыбкой в глазах, и в её взоре читалась притворная жалость.
— Ин-эр! — Е Юэ пришла в себя и поспешно бросилась к ней, хватая за руки. — Ин-эр, помоги мне позвать дайфу. Ребёнок… мой сын ранен…
Е Ин мягко отстранилась, и на её нежном лице промелькнула злорадная усмешка.
— Эр-цзе, Ванъе приказал никому не звать дайфу. Сяомэй не может пойти против его воли.
— Ин-эр… — заметив выражение лица Е Ин, Е Юэ в потрясении уставилась на свою нежную и хрупкую мэймэй. — Почему?
— Почему? — Е Ин холодно рассмеялась. — Эр-цзе, когда ты пыталась вскружить голову Ванъе, почему ты об этом не задумывалась? Что ты тогда говорила? Мол, Ванъе всё равно меня не жалует, а если ты будешь рядом, то сможешь мне помочь? И в чём же заключалась твоя помощь… в том, чтобы увести моего мужа?
— Я не… — с трудом выдавила Е Юэ.
Она никогда не собиралась отнимать Мо Цзинли. Это была лишь временная мера, продиктованная обстоятельствами. Почему мэймэй не понимает?
— Ин-эр, умоляю тебя, он же твой племянник. Помоги мне спасти его…
Лицо Е Ин исказилось от злобы.
— А куда его отец девал моего сына? Мой сын пропал без вести, так пусть и этот подыхает, — сказав это, Е Ин оттолкнула Е Юэ и безжалостно вышла вон.
— Ин-эр… — бессильно простонала Е Юэ, вынужденная лишь смотреть вслед уходящей сестре.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
