Сюй Цинъянь не обращал внимания на ругань отца. По сравнению с этим мелким выговором он больше беспокоился о том, что внезапно может объявиться какая-нибудь красавица, старая знакомая его отца, или, что еще хуже, какая-нибудь инян. Не говоря уже о том, что подумает их а-нян или они, братья, Лаотайе первым делом переломает отцу обе ноги.
— Так значит, время появления людей с Цанманшань в миру на самом деле довольно произвольное? — приподняв бровь, спросил Сюй Цинчэнь.
Сюй Хунъюй бесстрастно ответил.
— Официально заявляется, что они выходят в мир раз в шестьдесят лет, но кто на самом деле соблюдает это так строго? Если бы кому-то не повезло родиться в неподходящее время, неужели ему пришлось бы всю жизнь провести на горе? Лягушка на дне колодца1, какой бы мудрой она ни была, все равно остается в неведении. Просто они не делают из своих спусков большого шума. Я познакомился с Дунфан Хуэй двадцать семь или двадцать восемь лет назад. В то время ей было всего около шестнадцати-семнадцати лет, и она только спустилась с горы для закалки своего мастерства.
— Что Да-цзюцзю думает об этой Дунфан Хуэй? — спросила Е Ли.
Сюй Хунъюй немного подумал и произнес.
— В те годы она была еще молода и в чем-то простодушна. Однако, в средствах, хитрости и решительности ей уже тогда было не занимать. По крайней мере… она точно не чета той девице по имени Дунфан Юй. Сложно сказать, какой она стала за столько лет. Но… не стоит недооценивать противника.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Благодарю за предостережение, отец. Я понял.
Как и ожидалось, сразу после часа У пришел Управляющий Мо и доложил, что прибыла хозяйка Цанманшань. Причем она особо подчеркнула, что желает нанести визит Да-гунцзы семьи Сюй, Сюй Цинчэню. В этом лаконичном уточнении чувствовалось, что люди с Цанманшань питают к Сюй Цинчэню некое, едва уловимое недовольство. Сюй Цинчэню, который изначально планировал переложить все дела на Мо Сюяо, не оставалось ничего другого, как отправиться в главный зал встречать гостей.
Мо Сюяо, держа Е Ли за руку, вошел в зал и увидел женщину средних лет, которая стояла, заложив руки за спину, и рассматривала картину. Она не садилась, поэтому и Дунфан Юй, стоявшая подле нее, тоже не смела присесть. Рядом замерли еще несколько молодых мужчин и женщин. Мо Сюяо, даже не переступив порог, почувствовал, что, несмотря на молодость, все они были редкими мастерами. В сравнении с ними Дунфан Хуэй казалась слабейшей в плане боевых искусств. Но, даже при этом юноши и девушки стояли рядом, почтительно склонив головы, и не смели поднять глаз или проронить ни слова, когда вошли Мо Сюяо и остальные. Очевидно, они относились к Дунфан Хуэй с величайшим уважением и даже трепетом.
Услышав шаги, Дунфан Хуэй обернулась ко входу и слегка улыбнулась.
— Дин-ван, Дин-ванфэй. Рада встрече.
Е Ли мягко улыбнулась и кивнула.
— Дунфан-фужэнь с горы Цанманшань, рада встрече. Прошу, присаживайтесь. Неужели в особняке Дин-вана вас приняли неподобающим образом?
Дунфан Хуэй с улыбкой ответила.
— Ванфэй, вы преувеличиваете. Пожалуйста, простите за столь бесцеремонный визит.
Мо Сюяо подвел Е Ли к главным креслам и усадил ее, после чего сел сам. Только тогда Дунфан Хуэй заняла первое место по правую руку от них. Сюй Цинчэнь, неспешным шагом подошел к ней, и сел напротив. Дунфан Хуэй посмотрела на сидящего перед ней Сюй Цинчэня, в ее глазах промелькнул едва заметный интерес, после чего она подняла взгляд на Е Ли и произнесла.
— Юй-эр еще молода и невежественна, она вела себя слишком самовольно. В последние дни она доставила немало хлопот дому Дин-вана. Прошу Ванъе и Ванфэй проявить великодушие.
Е Ли с улыбкой взглянула на Дунфан Юй, стоявшую за спиной Дунфан Хуэй, и сказала.
— Дунфан-фужэнь, вы слишком строги к ней. Дунфан-гунян здесь гостья, это наш особняк Дин-вана проявил к ней недостаточное внимание. Надеюсь, фужэнь не обидится на нас.
Дунфан Хуэй слегка нахмурилась, и в ее взгляде, устремленном на Е Ли, прибавилось одобрения. Посмотрев на стоявшую рядом Дунфан Юй, которая сейчас выглядела кроткой и послушной, она невольно ощутила легкое сожаление. Если бы у Юй-эр был столь же проницательный ум, как у Дин-ванфэй, разве дело дошло бы до такого?
Повернув голову, она некоторое время разглядывала Сюй Цинчэня и наконец спросила.
— Это и есть Да-гунцзы семьи Сюй, Цинчэнь-гунцзы?
Сюй Цинчэнь кивнул и, сложив руки в приветственном жесте, с улыбкой ответил.
— Именно так. Приветствую вас, Дунфан-фужэнь.
Дунфан Хуэй кивнула и негромко вздохнула.
— Цинчэнь-гунцзы обладает столь благородным обликом, что он поистине достоин звания Первого молодого господина Поднебесной2. Сяньшэн Хунъюй может быть спокоен за свою жизнь, имея такого сына.
— Фужэнь слишком добра ко мне, — Сюй Цинчэнь по-прежнему улыбался, сохраняя невозмутимость, отчего в глазах Дунфан Хуэй прибавилось удовлетворения.
Если вначале она пришла лишь ради престижа Цанманшань, и чтобы уладить последствия выходок Дунфан Юй, то теперь Дунфан Хуэй искренне считала, что было бы крайне удачно, стань Сюй Цинчэнь зятем их клана. У нее не было собственных детей, и она растила Дунфан Юй с малых лет, вложив в нее, пожалуй, гораздо больше забот, чем многие родные отцы и матери. Естественно, она желала своей ученице доброго брака. Но Дунфан Юй совершенно не смыслила в житейских делах и правилах приличия, и за кого бы она ни вышла, жизнь ее, скорее всего, была бы трудной. Даже имея Цанманшань в качестве опоры, нельзя было гарантировать, что муж будет искренне любить и оберегать ее. А если ее возьмут в дом лишь как драгоценную вещь, чтобы выставить напоказ, то такая жизнь немногим лучше участи при живом муже, подобной вдовству3.
Однако, семья Сюй была иной. Если бы Дунфан Юй вошла в их семью, то, зная нравы клана Сюй, ее бы никогда не дали в обиду. К несчастью, Дунфан Хуэй не знала, что Дунфан Юй уже успела до основания оскорбить Да-фужэнь Сюй, родную а-нян Цинчэня-гунцзы.
Видя происходящее, Е Ли втайне вздохнула. То, что Дунфан Хуэй смотрит на ее Да-гэ так, словно выбирает зятя, к чему это приведет?
В зале на мгновение воцарилась тишина, после чего Е Ли спросила.
— Могу я узнать, какова цель столь высокого визита?
Дунфан Хуэй спокойно улыбнулась.
— Я не спускалась с горы уже несколько десятилетий. Так совпало, что на этот раз моя непутевая ученица сбежала вниз, и мне пришлось последовать за ней, чтобы разыскать ее, а заодно и осмотреться вокруг. Я с детства баловала Юй-эр, поэтому, если она чем-то вас задела, прошу прощения.
Е Ли изящно улыбнулась.
— Вовсе нет. Дунфан-гунян одарена талантами и красотой, вам очень повезло с ней.
Видя поведение Е Ли, Дунфан Хуэй поняла, что заставить семью Сюй согласиться на брак с Дунфан Юй будет непросто. Помолчав в раздумье, она тихо вздохнула.
— Ванфэй, если говорить откровенно, во всем виновато безрассудство Юй-эр. За эти годы людей в Цанманшань стало совсем мало, и изначально я не планировала отпускать Юй-эр в мир. На горе Цанманшань хоть и одиноко, но все же лучше, чем в нынешние смутные времена. Кто же знал, что этот ребенок сбежит тайком от всех нас. Но, раз уж все так обернулось, Юй-эр, в конце концов, девушка. Я не прошу ее прославлять врата4 нашего клана, лишь хочу, чтобы она благополучно вышла замуж. Если она будет помогать мужу и воспитывать детей5, прожив жизнь в радости и спокойствии, этого будет достаточно.
Стоит признать, что подобная забота Дунфан Хуэй о своей ученице, как наставницы и главы Цанманшань, не могла не трогать. Однако, проблема заключалась в том, что бремя исполнения ее желаний должны были взять на себя семья Сюй и лично Сюй Цинчэнь. Ради благополучия семьи, чести брата и планов дома Дин-вана, Е Ли могла лишь стоять на своем и не соглашаться. Посмотрев на Дунфан Юй, Е Ли улыбнулась.
— Дунфан-гунян очень повезло иметь такую наставницу, как вы. Она прекрасна, словно цветок, и сведуща как в науках, так и в боевых искусствах. К тому же она происходит из знатного рода. Если фужэнь пожелает найти ей достойного мужа, разве выдающиеся герои Поднебесной не поспешат на ваш зов?
Улыбка Дунфан Хуэй слегка померкла. Глядя на Е Ли, она прямо спросила.
— А, что же… Да-гунцзы семьи Сюй?
Е Ли на мгновение замерла, но затем спокойно ответила.
— О браке Да-гэ, разумеется, должны судить Лаотайе, Да-цзюцзю и Да-фужэнь Сюй. Хотя я и являюсь Дин-ванфэй, я все же младшая в семье, так как же я посмею принимать решения за них?
Дунфан Хуэй все поняла. Слова Е Ли ясно выражали позицию, дом Дин-вана никогда не станет использовать брак Сюй Цинчэня ради того, чтобы заполучить влияние Цанманшань. В этом ответе крылось и другое послание, дом Дин-вана не желает связывать себя родством с Цанманшань. После этого Дунфан Хуэй еще больше зауважала Мо Сюяо. В конце концов, во всем мире он был едва ли не единственным, кто мог устоять перед подобным искушением и оттолкнуть столь могущественного союзника.
Дунфан Хуэй нахмурилась.
— Значит ли это, Дин-ванфэй, что мне нужно лично поговорить со Сяньшэном Хунъюем и его фужэнь?
Е Ли мягко улыбнулась.
— О браке детей, разумеется, следует говорить с их родителями.
Дело было не в том, что Е Ли хотела переложить хлопоты на Сюй Хунъюя и Да-фужэнь Сюй, а в том, что у неё действительно не было права отказывать от лица Сюй Цинчэня. Даже если бы она отказала сейчас вместо него, Е Ли опасалась, что Дунфан Хуэй точно так же обратилась бы к Сюй Хунъюю и Да-фужэнь Сюй. В конце концов, даже если обойти весь мир, не найдётся такого правила, чтобы бяомэй могла распоряжаться браком своего бяогэ.
Дунфан Хуэй со скорбным видом посмотрела на Сюй Цинчэня и спросила.
— Что скажет Цинчэнь-гунцзы? Хотя Юй-эр поступила неправильно, она всё же девушка. Я сама женщина и, конечно, знаю, как нелегко приходится женщинам.
Сюй Цинчэнь вскинул брови. Слова Дунфан Хуэй были напоминанием, после событий последних дней репутация Дунфан Юй уже погублена. И, если он не женится на ней, то едва ли сможет избежать обвинений в безответственности.
Сюй Цинчэнь слегка повернул голову, мельком взглянув на непринужденно сидящего рядом Мо Сюяо, и безучастно произнес.
— Фужэнь, ваши слова слишком суровы. Изначально… Дунфан-гунян заявляла, что желает войти в особняк Дин-вана. Эти слова слышали все присутствовавшие тогда знатные люди разных государств. Фужэнь также известно, что в нашей семье Сюй правила всегда были таковы, мы не ищем невестку, ни несравненной красоты, ни выдающихся талантов. Нам важны лишь чистая репутация, мягкость и добродетель6. К тому же, при талантах и характере Дунфан-гунян, стоит ли ей беспокоиться о том, что выдающиеся герои Поднебесной не станут соперничать за право взять её в жены?
Эти слова Сюй Цинчэнь произнес крайне мягко и учтиво, но для Дунфан Хуэй они прозвучали невыносимо резко. Сюй Цинчэнь намекал, раз Дунфан Юй происходит с гор Цанманшань, ей вовсе не нужно беспокоиться о репутации. Даже если о ней поползут слухи или случится что-то непоправимое, всё равно найдутся те, кто захочет жениться на ней. Но, только не в семье Сюй. Невестке семьи Сюй не нужны ни способности, ни покровительство, а лишь безупречное имя и добродетельный нрав. Но именно этих двух качеств у Дунфан Юй и не было.
Даже при всём самообладании Дунфан Хуэй, эта отповедь Сюй Цинчэня, в которой каждое слово одновременно срезало и наносило удар7, заставила её сердце глухо заныть от гнева. Она также заметила, что этот, внешне изящный и благородный, подобный небожителю гунцзы, питает к горам Цанманшань крайне дурное впечатление и даже скрытую враждебность. По сравнению с безразличием Дин-вана и вежливыми отказами Дин-ванфэй, именно этот Цинчэнь-гунцзы был тем, кто по-настоящему ненавидел горы Цанманшань. Дунфан Хуэй не могла с уверенностью сказать, вызвано ли такое отношение Сюй Цинчэня к горам Цанманшань настойчивыми преследованиями Дунфан Юй в последние дни. Но, по идее, учитывая характер людей из семьи Сюй, даже если бы они были недовольны поведением Дунфан Юй, они не стали бы проявлять столь открытую неприязнь и враждебность.
Нахмурившись, Дунфан Хуэй втайне подумала, что, возможно, она проявила излишнюю поспешность.
___________________________________________________________
- лягушка на дне колодца (井底之蛙, jǐng dǐ zhī wā) — идиома, описывающая человека с узким кругозором, который судит о больших вещах по своим скудным познаниям. ↩︎
- Первый молодой господин Поднебесной (天下第一公子, tiān xià dì yī gōng zǐ) — почетный титул самого выдающегося, талантливого и благородного юноши в государстве. ↩︎
- жизнь при живом муже, подобная вдовству (守活寡, shǒu huó guǎ) — горькая участь женщины, которая пренебрегаема мужем и живет в одиночестве, несмотря на наличие супруга. ↩︎
- прославлять врата (光耀门庭, guāng yào mén tíng) — приносить славу и почет своему роду или клану. ↩︎
- помогать мужу и воспитывать детей (相夫教子, xiàng fū jiào zǐ) — традиционный идеал женского поведения в древнем Китае. ↩︎
- чистая репутация, мягкость и добродетель (温良贤淑, wēn liáng xián shū) — четыре достоинства, которыми, согласно традиционным представлениям, должна была обладать идеальная женщина (доброта, покорность, добродетель и целомудрие) ↩︎
- одновременно срезало и наносило удар (连削带打, lián xuē dài dǎ) — образное выражение, описывающее ведение спора, при котором каждое слово одновременно отражает атаку оппонента и наносит ему ответный удар. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
