— Государственная измена? — в тишине зала спокойно раздался голос Мо Сюяо.
Лицо Лю-гуйфэй, только что преисполненное праведного негодования, мгновенно побледнело, словно бумага. Ее стройный силуэт в белом невольно задрожал, она уже достаточно хорошо знала, насколько холодным и безжалостным может быть этот человек, которым она когда-то была увлечена. Хотя, теперь Великое Чу не имело отношения к дому Дин-вана, но если Мо Сюяо узнает о ее поступках… Лю-гуйфэй невольно вздрогнула и в ужасе уставилась на стоящего перед ней мужчину, чей лик не выражал ни радости, ни гнева.
Поначалу всем показалось, что бэйжунцам удалось слишком легко прорваться за заставу и никто не заподозрил Лю-гуйфэй. Но, если вдуматься, семья Лю в те годы состояла из самых доверенных и важных сановников Мо Цзинци, а Мо Цзинци всегда плохо различал гражданских и военных чинов, назначая чиновников по своему усмотрению. То, что семья Лю знала о расположении и обороне вооруженных сил Великого Чу, на самом деле не было чем-то удивительным. Хотя перед смертью Мо Цзинци полностью отверг семью Лю, а Мо Цзинли всегда относился к ним с подозрением, они никогда не задумывались об этой стороне вопроса. В конце концов, на первый взгляд семья Лю не имела к этому никакого отношения. Самым важным было то, что разгласил эти сведения бэйжунцам не кто-то другой из семьи Лю, а та, от кого этого ожидали меньше всего — Лю-гуйфэй.
Глядя на бледную женщину в белых одеждах, Е Ли беспомощно покачала головой, втайне вздыхая. Несмотря на неприязнь к ней, Е Ли до сих пор помнила ту гордую женщину в белом подле Мо Цзинци, взиравшую на нее с презрением. Кто бы мог подумать, что некогда любимица шести дворцов1 Лю-гуйфэй падет до такого состояния?
— Сюяо? — подумав, Е Ли решила, что будет лучше, если Мо Сюяо сам разберется с Лю-гуйфэй.
Нынешний конец Лю-гуйфэй был прискорбен, но в то же время она была достойна лишь ненависти.
Мо Сюяо с улыбкой сжал руки Е Ли и произнес.
— Это дело… теперь к нам не имеет отношения. Пошлите людей пригласить Ли-вана и Чансин-вана.
Сейчас именно Мо Цзинли был Шэчжэнваном Великого Чу, а Лю-гуйфэй приходилась родной матерью Мо Сяоюню, так что, естественно, их следовало передать им. Мо Сюяо верил, что Мо Цзинли, которого эта женщина когда-то обвела вокруг пальца, непременно распорядится ее судьбой так, что он останется доволен.
Мо Цзинли прибыл очень быстро. Лицо Ли-вана, и без того осунувшееся после недавней серьезной потери и вызванного Мо Сюяо гнева, выглядело скверно. Его сопровождали Е Ин и гунчжу Цися, чьи лица тоже не выражали радости. Впрочем, по сравнению с гунчжу Цися, Е Ин выглядела не так уж плохо. На самом деле, если бы Мо Цзинли женился на Дунфан Юй, больше всего пострадала бы гунчжу Цися. В конце концов, у Е Ин, по крайней мере, было звание чжэнфэй, а у гунчжу Цися за столько лет по-прежнему ничего не было. Раньше, когда она несколько раз пыталась просить аудиенции у гунчжу Аньси в Личэне, ей отказывали под предлогом того, что вантайнюй нужно беречь плод. Если бы Мо Цзинли действительно женился на женщине с таким знатным происхождением, как Дунфан Юй, разве нашлось бы в особняке Ли-вана место для гунчжу Цися?
Следом за Мо Цзинли и его спутницами вошли Мо Сяоюнь и гунчжу Чжэньнин.
— Дин-ваншу, Ванфэй, что… — гунчжу Чжэньнин не успела договорить, как увидела стоящую в стороне Лю-гуйфэй, и ее лицо мгновенно изменилось.
В эти дни гунчжу Чжэньнин брала у Шэнь Яна лекарство и втирала его, ужасающие шрамы на ее лице уже начали заметно заживать. Должно быть, увидев надежду, гунчжу Чжэньнин повеселела, и мрачность, таившаяся между ее бровей, немного рассеялась. Даже если она не сможет полностью восстановить прежний облик, по крайней мере, она не будет пугать людей. Однако, при виде Лю-гуйфэй лицо гунчжу Чжэньнин заметно помрачнело. И дело было не только в боли, которую та ей причинила, но скорее в словах Шэнь Яна, услышанных ею в особняке Чансин-вана. Если раньше гунчжу Чжэньнин ненавидела мать за причиненные страдания, то теперь чувствовала лишь полное отвращение и омерзение. Женщина, способная раз за разом убивать плод во чреве ради красоты… Гунчжу Чжэньнин подумала, что то, как мать едва не погубила ее когда-то, вовсе не было случайностью.
— Почему она до сих пор здесь? — гунчжу Чжэньнин брезгливо нахмурилась.
Лицо Мо Цзинли тоже было мрачным. Он не забыл, как Лю-гуйфэй обманула его, используя сведения о местонахождении сына. Раньше он ничего не мог предпринять из-за Елюй Е, но теперь, когда Елюй Е ушел, а эта женщина все еще оставалась здесь… В глазах Мо Цзинли промелькнул холодный блеск. Он недобро посмотрел на Мо Сюяо и спросил.
— Ты позвал меня только ради этой женщины?
Мо Сюяо вскинул брови и спокойно пересказал слова Елюй Е. После его рассказа лица всех присутствующих стали крайне мрачными. Не только Мо Цзинли и Мо Сяоюнь, но даже гунчжу Цися и Е Ин смотрели на Лю-гуйфэй с потрясением. Хотя все они были женщинами и далеко не святыми, честно говоря, они никогда не помышляли о государственной измене. Даже гунчжу Цися, сопровождавшая Мо Цзинли столько лет, ни разу не подумала о том, чтобы выдать ему тайны, от которых зависело выживание правящей семьи Наньчжао.
— Лю Юньшан! — гунчжу Чжэньнин не выдержала и пронзительно закричала, впившись в Лю-гуйфэй взглядом, полным яда и ненависти.
Эта женщина… эта женщина просто сошла с ума! Неужели она не думала о том, что станет с семьей Лю и с ее собственными детьми, если она впустит армию Бэйжуна в Великое Чу? Она вспомнила то чувство, когда столица Чу едва не была захвачена, и они с братом прижимались друг к другу, ожидая смерти… Оказалось, виновницей всего этого была их собственная мать.
— Дрянь! — лицо Мо Цзинли исказилось от ярости, и он наотмашь отвесил ей сокрушительную пощечину. Этот удар был нанесен без малейшей тени жалости. Хотя Лю-гуйфэй, в отличие от обычных знатных дев, немного владела боевыми искусствами, от этого стремительного и сильного удара она рухнула на пол, ударившись лбом о стоящий рядом стул. Изо рта хлынула кровь, и Лю-гуйфэй мучительно схватилась за живот. Вместе с кровью на пол вылетел зуб. Хотя прошло уже немало дней, рана, нанесенная гунчжу Чжэньнин, еще не затянулась до конца, и теперь от удара о пол живот пронзило жгучей болью.
Одна пощечина не могла унять ярость, кипевшую в груди Мо Цзинли. Эта женщина… Великое Чу потерпело такое сокрушительное поражение и отступило в Цзяннань только из-за нее! Видя, что Мо Сюяо теперь занимает эти бескрайние земли, в то время как ему самому пришлось отступить в Цзяннань, территория которого не составляла и четверти прежних владений, Мо Цзинли жаждал разрезать Лю-гуйфэй на тысячи кусков, размолоть ее кости и развеять прах.
— Ли-ван, — Мо Цзинли хотел было шагнуть вперед и нанести еще несколько ударов ногами, но его остановил голос Мо Сюяо.
Мо Цзинли холодно взглянул на него и с издевкой произнес.
— Неужели Дин-ван все еще хочет спасти эту дрянь? Впрочем… в те годы эта женщина была преисполнена глубокой привязанности к Дин-вану.
Мо Сюяо усмехнулся и спокойно ответил.
— Ли-ван ошибается. Я лишь хотел сказать… не пачкайте мой пол. И еще… не подавайте дурной пример детям.
Все замерли. Проследив за взглядом Мо Сюяо, они действительно увидели маленькую голову, высунувшуюся из-за двери, ребенок во все глаза с любопытством наблюдал за происходящим. Лицо Е Ли потемнело, и она негромко позвала.
— Юйчэнь, иди сюда.
Мо Сяобао моргнул и, широко улыбаясь, помахал Е Ли рукой.
— А-нян, а что вы тут делаете?
Переступив через порог, он вошел в зал, и тут все увидели, что за ним тянется целая вереница маленьких редисок. Лэн Цзюньхань и Сюй Чжижуй тоже проскользнули следом. Глядя на выражение лица Е Ли, Мо Сяобао понял, что дело плохо. А-нян рассердилась. Он поспешил к ней с невинной улыбкой на лице. Но, в этот миг мелькнула белая тень. сидевшая на полу Лю-гуйфэй внезапно вскочила и бросилась к Мо Сяобао.
— А-а-а! — в главном зале раздался истошный крик.
Лю-гуйфэй, прижимая свою правую руку, с ненавистью уставилась на человека перед собой, на ее запястье виднелся глубокий и тяжелый кровавый порез, и кровь текла не переставая. Е Ли прижимала к груди Мо Сяобао, который только что едва не попал в беду, а в другой руке все еще сжимала короткое лезвие, с которого капала кровь. Лицо Мо Сяобао побледнело от испуга. Он лишь разок позвал — «нянцинь», и замер в объятиях Е Ли, не желая шевелиться. Каким бы умным он ни был, он оставался всего лишь ребенком семи-восьми лет, и то, что он не разрыдался после такого потрясения, уже было проявлением храбрости. На изящном и нежном лице Е Ли словно застыл слой инея. Она холодно взирала на женщину перед собой, и в ее глазах впервые промелькнуло яростное намерение убить.
Лю-гуйфэй уже давно поняла, что в этом городе Личэне, где человек незнакомый и место чужое2, попасть в руки Мо Сюяо или Мо Цзинли означало верную смерть. Тот бросок к Мо Сяобао был ее последней отчаянной попыткой. Но она не ожидала, что все равно потерпит неудачу в шаге от успеха. Удар Е Ли был нанесен без малейшего милосердия, даже если Лю-гуйфэй выживет, ее правую руку отныне можно было считать искалеченной. Хоть, она и часто слышала о необычайном воинском мастерстве Дин-ванфэй, Лю-гуйфэй никогда не принимала это всерьез. Она никогда по-настоящему не скрещивала мечи с Е Ли и редко видела, как та сражается с другими. Десять лет назад Е Ли даже из лука стреляла неумело, и Лю-гуйфэй и подумать не могла, что ее движения окажутся настолько быстрыми и беспощадными.
— Няньцинь… — Мо Сяобао прижался к Е Ли и снова обиженно позвал ее.
Она опустила голову и посмотрела на ребенка в своих объятиях. За этот год с лишним Мо Сяобао заметно подрос, и Е Ли уже было тяжеловато держать его на руках. Глядя на покрасневшие глаза сына, Е Ли почувствовала, как ее сердце смягчилось. Убрав короткое лезвие, она с Мо Сяобао на руках вернулась к Мо Сюяо и передала его в объятия супруга.
Хотя Мо Сяобао обычно не ладил со своим фу-ваном, в этот момент он вел себя на редкость послушно. Сидя в объятиях фу-вана, Мо Сяобао вдруг почувствовал, что недавний испуг во многом утих, и его бледное личико немного порозовело. Лэн Цзюньхань и Сюй Чжижуй тоже были не на шутку напуганы. Хотя они не разглядели движений Е Ли и Лю-гуйфэй, они все же видели кровь на полу и мрачные выражения лиц присутствующих. Е Ли подозвала слуг, чтобы те увели детей, эти двое были младше Мо Сяобао и не обладали его смелостью, так что не стоило позволять им пугаться еще больше.
Мо Сюяо опустил взгляд на Мо Сяобао, который беспокойно ерзал в его руках, и как-то скованно похлопал его, пытаясь успокоить. Однако, его взгляд, обращенный к Лю-гуйфэй, стал настолько тяжелым, что даже Мо Цзинли невольно отступил на два шага. Остолбеневшие Мо Сяоюнь и гунчжу Чжэньнин и вовсе не могли пошевелиться. Никто не заметил, как именно Мо Сюяо нанес удар, присутствующие лишь увидели, как в зале промелькнули два призрачных силуэта, и Мо Сюяо уже снова сидел в кресле с Мо Сяобао на руках. А Лю-гуйфэй, которая прежде прислонялась к стулу, снова рухнула на пол. Ее конечности безжизненно и в странных позах распластались по земле, и она совершенно не могла шевелиться. Но, если в тот момент, когда Е Ли нанесла порез, Лю-гуйфэй закричала так громко, что было слышно даже на улице, теперь, после столь сокрушительной перемены, она не издала ни звука.
_____________________________________________________
- Любимица шести дворцов (宠冠六宫, chǒng guàn liù gōng) — женщина, пользующаяся наибольшим расположением императора среди всех наложниц. ↩︎
- человек незнакомый и место чужое (人生地不熟, rén shēng dì bù shú) — оказаться в совершенно незнакомом месте, где нет ни близких людей, ни привычной обстановки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
