Цинь Фэн вполголоса произнес рядом с Е Ли.
— Ванфэй, боюсь, Лэн Эр и Цзянцзюнь Лэн не смогут противостоять Жэнь Цинину.
Боевое искусство Жэнь Цинина было настолько высоко, что он входил не просто в десятку, а как минимум в пятерку лучших мастеров Поднебесной. В сравнении с Лин Теханем или Лэй Чжэньтином ему недоставало лишь времени и опыта. Конечно, он не мог сравниться с таким врожденным монстром, как Мо Сюяо, однако по сравнению с Лэн Хаоюем, чьи навыки можно было назвать лишь неплохими, или таким военачальником, как Лэн Хуай, Жэнь Цинин стоял неизмеримо выше.
Е Ли безразлично ответила.
— Не беспокойтесь о них, в бой. Мы должны покончить с этим сражением сегодня.
Тотчас на поле брани громом отозвались боевые барабаны. Воины армии семьи Мо за спиной Е Ли в едином порыве издали яростный клич и бросились в атаку на вражескую армию Северного двора. В последние дни те солдаты только и делали, что бежали или сдавались, а оставшиеся были до крайности напуганы, их боевой дух был окончательно подорван. Увидев, как армия семьи Мо надвигается подобно черному приливу, враги уже через мгновение начали беспорядочно отступать.
Посреди хаоса сражения Жэнь Цинин, Лэн Хуай и Лэн Хаоюй постепенно сместились туда, где было меньше людей. В конце концов Жэнь Цинин потерял терпение и одним ударом меча сбил Лэн Хуая на землю, нанеся ему тяжелое ранение.
— Де! — лицо Лэн Хаоюя изменилось.
Он обрушил на Жэнь Цинина серию стремительных ударов, в то время как Е Ли, Цинь Фэн и остальные уже поспешили к ним. Увидев, что Лэн Хуай серьезно ранен, а Лэн Хаоюй уже и сам покрыт ссадинами, Цинь Фэн без лишних слов обнажил меч и вступил в схватку. Чжо Цзин последовал его примеру. Лишь тогда Е Ли позвала людей, чтобы те унесли Лэн Хуая в тыл для лечения ран.
Жэнь Цинин сражался уже много дней подряд, и теперь, противостоя одновременно Лэн Хаоюю, Цинь Фэну и Чжо Цзину, он начал проявлять признаки усталости. Заметив брешь в его защите, Цинь Фэн безжалостно нанес колющий удар мечом, пронзив его грудь по диагонали.
Лицо Жэнь Цинина побледнело, а из уголка губ потекла струйка крови. Одним взмахом меча он заставил троих противников отступить и, совершив резкий прыжок, стремительно помчался вперед. Заметив, что он пытается скрыться, все бросились в погоню.
На берегу тихого озера, за пределами города Чанцин, Жэнь Цинин, облаченный в императорское одеяние ярко-желтого цвета, сидел неподвижно, глядя на возвышающийся неподалеку небольшой город. Половину жизни он провел в делах, используя любые средства и предавая глубокие чувства, но в итоге получил лишь этот крошечный городок да недостроенный наполовину дворец.
Как же он устал…
Тайная стража Цилинь никогда не промахивалась. Хотя удар Цинь Фэна казался неточным, на самом деле он лишь давал Жэнь Цинину возможность не умереть мгновенно. Жэнь Цинин запечатал несколько акупунктурных точек, но кровь из раны все равно продолжала течь. В конце концов он просто перестал обращать на это внимание. Воткнув меч в землю рядом с собой, он в одиночестве сидел у воды и тяжело вздыхал.
Вскоре Е Ли и остальные настигли его. Увидев силуэт у озера, Е Ли жестом остановила спутников и пошла вперед одна. Цинь Фэн и Чжо Цзин обменялись взглядами и заняли позиции с разных сторон, настороженно наблюдая за фигурой в желтом.
Услышав шаги за спиной, Жэнь Цинин обернулся и, увидев Е Ли, слабо улыбнулся.
— Вы пришли. Если бы вы задержались еще немного, я, возможно, уже не дождался бы вас.
Е Ли опустила взгляд, земля под ним уже была залита кровью. Его лицо стало бледным, как бумага, и в нем не осталось ни капли того величия, с которым он недавно сражался на поле боя.
— У Ваншана Северных земель есть что сказать? — негромко спросила Е Ли.
Жэнь Цинин небрежно махнул рукой.
— Можете называть меня Жэнь Цинином, это имя сопровождало меня всю жизнь… мне лень его менять.
Перед лицом смерти он больше не цеплялся за титул Ваншана Северных земель и не держался за личность Линь Юаня. На самом деле только имя Жэнь Цинин принадлежало ему по-настоящему, а два других, возможно, были лишь тем, чего он желал.
— У Жэнь-гунцзы есть что сказать? — переспросила Е Ли.
— Сказать особо нечего, — безучастно произнес Жэнь Цинин. — Просто я скоро умру… и мне не хочется умирать в полном одиночестве. Очень жаль, что мне так и не довелось сразиться с Ванфэй…
— Мои ничтожные навыки вряд ли могли бы заинтересовать Жэнь-гунцзы, — ответила Е Ли.
Жэнь Цинин посмотрел на нее с усмешкой.
— На самом деле я всерьез подумывал, не попытаться ли мне убить вас, собрав последние силы. Стоило мне представить лицо Мо Сюяо, когда он узнает о вашей смерти, как я чувствовал несказанную радость.
Е Ли приподняла брови.
— Раз так, почему же Жэнь-гунцзы не сделал этого раньше?
Жэнь Цинин покачал головой и вздохнул.
— У меня не было уверенности, что я смогу убить вас, к тому же теперь это кажется мне совершенно скучным. Если Мо Сюяо будет разрывать печень и кишки на части1, мне это не принесет никакой пользы… Многие считают мои поступки смехотворными, но мне кажется… что вы, Ванфэй, не станете смеяться надо мной.
— В усилиях человека, сражающегося за свои убеждения, нет ничего смешного. Даже если в глазах всего мира эти убеждения ошибочны. К тому же… кто в этом мире может с уверенностью сказать, что правильно, а что нет? — спокойно произнесла Е Ли.
— Хорошо сказано… — улыбнулся Жэнь Цинин. — Значит… я все-таки ошибался?
— Если Жэнь-гунцзы сам считает, что не ошибался, значит, ошибки нет, — ответила Е Ли.
Жэнь Цинин, лишившись сил, оперся на меч и тихо пробормотал.
— Верно, я считаю, что не ошибался, а значит, ошибки нет. Если же это было ошибкой, то чем тогда была вся моя жизнь?
Сцены из прошлого одна за другой проносились перед его глазами. С малых лет на него возлагали непомерную ответственность, единственный потомок семьи Линь, единственная надежда на возрождение прежней династии. Когда другие дети в его возрасте ласкались к родителям, он в кабинете изучал классические труды об управлении государством. Когда другие играли и резвились, он постигал искусство интриг и военную стратегию. Когда другие крепко спали под теплыми одеялами, он был обязан вставать на рассвете, чтобы тренироваться в три девятых дня зимы и в три дня летней жары2. К несчастью, он так и не стал таким гением, как Мо Сюяо, и то, что он оказался в таком положении… можно было назвать лишь велением судьбы. Но спрашивал ли его кто-нибудь… чего он сам хотел от этой жизни? Сделал ли он хоть одну вещь по своему собственному желанию?
Пара прекрасных, полных жизни глаз возникла в его памяти. Тогда он только успел достичь обряда надевания шапки3 и, будучи юношей, встретил простодушную, но смышленую девушку, еще не знавшую тягот мира. Она спасла ему жизнь. В свободное от лечения время он собирал полевые цветы, плел из них венки и дарил ей. На ее прекрасном лице расцветал нежный румянец, и она казалась ему прекраснее любой красавицы, что он когда-либо видел.
Потом он взял ее в жены, она рожала ему детей… Если бы он не был Линь Юанем, если бы не было этой ответственности…
— Су Иэр…
Е Ли молча наблюдала, как окровавленный клинок полоснул его по горлу. Длинный меч с лязгом упал на землю, и мужчина в императорском одеянии медленно завалился набок.
— Су Иэр…
Прожив некоторое время вместе с гунчжу Хэ Лань, Е Ли вспомнила ее слова. Ее старшую бяоцзе, бывшую ванхоу Жэнь Цинина, звали Су Иэр — «блестящая жемчужина».
— Ванфэй.
Лэн Хаоюй и остальные подошли ближе. Взглянув на лежащего на земле человека, Лэн Хаоюй невольно вздохнул.
— Кто бы мог подумать, что он решит…
Е Ли тихо вздохнула.
— Похороните его с почестями. Он тоже был героем своего времени. Даруйте ему посмертный титул вана Чанцина и похороните вместе с его ванхоу.
Чжо Цзин на мгновение заколебался, прежде чем ответить.
— Докладываю Ванфэй, прах Ванхоу Северных земель, а также нескольких гунчжу и хуанцзы, Гунчжу Хэ Лань увезла с собой на Северные земли.
Е Ли задумалась.
— Тогда возведите для него пустой кенотаф. А прах отправьте на Северные земли и передайте в распоряжение Гунчжу Хэ Лань.
Сказав это, Е Ли, чувствуя упадок духа, больше не смотрела на тело. Она развернулась и направилась в лагерь. Пятнадцатое число восьмого месяца… пора возвращаться.
— В распоряжение Гунчжу Хэ Лань? — Чжо Цзин цокнул языком.
Зная, какую ненависть ванхоу Хэ Лань питает к Жэнь Цинину, она наверняка развеет его прах по дороге, чтобы его топтали прохожие.
Вскоре пришли люди, чтобы забрать тело Жэнь Цинина. На берегу озера снова воцарилась тишина. Спустя долгое время у воды появился мужчина в синем одеянии. Он долго и задумчиво смотрел на темные пятна крови на земле, затем поднял меч. Отрезав кусок полы своего одеяния, он медленно стер засохшую кровь с клинка и тихо вздохнул.
— Никак не ожидал, что ты так закончишь… Я ведь думал…
Я ведь всегда думал, что между нами обязательно состоится битва, но оказалось, что мы даже ни разу не встретились лицом к лицу…
Небрежно бросив тряпицу, мужчина в синих одеждах взмахнул рукавами и ушел. Окровавленная синяя ткань взметнулась на легком ветру и опустилась на подернутую рябью гладь озера. Она медленно намокала, и алая кровь едва заметно растекалась в воде…
В главном шатре армии Мо Е Ли подняла голову и посмотрела на стоявшего перед ней мужчину в синих одеждах. Ее взгляд на мгновение задержался на мече в его руке, и лишь затем она спросила.
— Какие у тебя планы?
Тань Цзичжи безразлично улыбнулся.
— Если Ванфэй намерена и дальше держать меня под замком, мне все равно. Но, если у Ванфэй нет такого желания, то я хотел бы уйти.
Е Ли приподняла бровь и со слабой улыбкой спросила.
— Куда же? Собираешься найти новое место и возродиться, достигнув былого величия?
Тань Цзичжи покачал головой.
— Может быть, попутешествую или… отправлюсь в Западный край, а может, и вовсе уплыву за море.
Е Ли с интересом взглянула на него.
— А, как же твои великие помыслы о господстве над миром? Неужели больше не желаешь их достичь?
Тань Цзичжи горько усмехнулся.
— Пока здесь Дин-ван и Ванфэй, в великих делах и борьбе за власть другим места не найдется. У меня все же есть капля самопознания. Увидев его конец… Раньше я кое-чего не понимал, но теперь чувствую, что это уже не важно.
Два человека, одинаковые имена, одинаковое предназначение и долг, но разные судьбы и разные финалы. Глядя на печальный конец Жэнь Цинина, Тань Цзичжи, прежде считавший, что глубоко его ненавидит, невольно ощутил, как кролик скорбит о смерти лисы4. Его былая жажда великих свершений внезапно показалась ему пресной и скучной.
— Герои нашего времени порождают ветра и облака в Поднебесной, но стоит войти в цзянху, как годы начинают подгонять. О великих планах и власти над миром судят в шутках и смехе, но ничто не сравнится с хмельным забытьем в мире людей, — негромко продекламировала Е Ли.
Тань Цзичжи на миг замер, а затем облегченно улыбнулся и с одобрением кивнул.
— С таким нравом и такой проницательностью Ванфэй… Тань Цзичжи признает свое ничтожество. Отныне в этом мире останется лишь Тань Цзичжи, а человека по имени Линь Юань больше не существует… Ванфэй, позвольте откланяться.
Е Ли посмотрела на него.
— Не планируешь вернуться и навестить Дайфу Линя?
Тань Цзичжи покачал головой и горько усмехнулся.
— Пожалуй, не стоит. Наверняка фуцинь и сам не желает видеть такого непочтительного сына. Прошу Ванфэй позаботиться о нем в будущем.
Е Ли кивнула.
— Что ж, решай сам.
Тань Цзичжи не стал больше тратить слов и, сложив руки в приветственном жесте, произнес.
— Прощайте.
— Не провожаю.
Когда Тань Цзичжи ушел, стоявший за спиной Е Ли Цинь Фэн тихо спросил.
— Ванфэй, вы действительно вот так его отпустите? Если у него вновь появятся какие-то замыслы, это обернется неприятностями.
Е Ли покачала головой:
— Тань Цзичжи человек умный. Понимая, что задуманное неосуществимо, он не станет упорствовать. Однако… если он все же предпримет какие-либо неблагонадежные действия, не стоит больше ничего спрашивать, убейте его на месте.
Цинь Фэн кивнул. Тань Цзичжи остался совсем один, к тому же он оскорбил Мо Цзинли, устроить новые каверзы ему будет непросто.
— Ванфэй, кто же из них на самом деле потомок прежней династии, Тань Цзичжи или Жэнь Цинин? — с любопытством спросил Цинь Фэн.
Е Ли едва заметно качнула головой и улыбнулась.
— Не знаю. Да и какая разница, кто из них настоящий?
Цинь Фэн на мгновение задумался, а затем с улыбкой кивнул.
— Ваши слова справедливы, Ванфэй.
Кого в действительности заботит, кто из них истинный наследник? Если в сердцах людей живет непомерное честолюбие, то, даже если убить Тань Цзичжи, появятся третий и четвертый Линь Юань, Ван Юань, Чжао Юань…
_____________________________________________________________
- разрывать печень и кишки на части (肝肠寸断, gān cháng cùn duàn) — образное выражение, означающее невыносимое горе или душевную муку. ↩︎
- тренироваться в три девятых дня зимы и в три дня летней жары (冬练三九夏练三伏, dōng liàn sān jiǔ xià liàn sān fú) — усердно заниматься в самые суровые морозы и в самый сильный зной. ↩︎
- достичь обряда надевания шапки (及冠, jí guàn) — возраст совершеннолетия для мужчин (20 лет). ↩︎
- когда кролик умирает, лиса печалится. (兔死狐悲, tùsǐ húbēi) — сочувствовать горю человека своего круга ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
