Е Ли нахмурилась и произнесла сдавленным голосом.
— Пусть люди разузнают, чем занималась Дунфан Юй в последние дни.
Хотя Сюй Цинфэн видел Дунфан Юй лишь однажды на приеме в честь дня рождения сяньшэна Цинъюаня, он давно был наслышан об этой женщине, которая единственная за многие годы осмелилась намертво прицепиться к его Да-гэ. Он нахмурился.
— Ты подозреваешь, что это дело рук Дунфан Юй? Но… она ведь Ванфэй Мо Цзинли. Как Мо Цзинли мог позволить ей…
— Она еще и молодая хозяйка гор Цанманшань. Хотя влияние Цанманшань в Силине и на севере почти полностью уничтожено, их силы в Цзяннани не пострадали. К тому же, за несколько сотен лет они накопили немалый опыт и мощь. Боюсь, если она задумает что-то сделать, Мо Цзинли может об этом и не узнать, — медленно проговорила Е Ли.
Прежде она не подозревала Дунфан Юй, ведь ее характер не казался подходящим для подобных поступков. Однако, Е Ли упустила из виду, что та — женщина. Пережив отказ Сюй Цинчэня и будучи вынужденной выйти замуж за Мо Цзинли, Дунфан Юй вполне могла измениться. К тому же, она была ученицей Дунфан Хуэй, и та сама признавала, что Дунфан Юй превосходит ее умом. Если ее характер действительно переменился, и она перестала быть наивной и несведущей в мирских делах, то она станет куда опаснее самой Дунфан Хуэй.
Заговорив о Дунфан Юй, Вэй Линь нахмурился.
— Дунфан Юй предала Дунфан Хуэй.
При этих словах все немедленно обратили взоры на Вэй Линя. В этот раз он сопровождал Сюй Цинчэня в поездке на юг и неотлучно находился при нем. Сюй Цинчэнь также отвечал за все дела, связанные с устранением влияния горы Цанманшань, поэтому Е Ли и остальные не знали подробностей. Услышав слова Вэй Линя, они были поражены. Дунфан Хуэй вырастила и обучила Дунфан Юй, вряд ли она могла ожидать, что та ее предаст.
Вэй Линь продолжил.
— После того, как крепость на горах Цанманшань была захвачена, у Дунфан Хуэй была возможность сбежать в Цзяннань. Однако, мы заранее узнали о нескольких местах на реке Юньланьцзян, где ее должны были встретить, и, решив стеречь пень в ожидании зайца1, схватили ее. Хотя человек, приславший нам весть, так и не показался, Сюй Цинчэнь сказал, что с вероятностью в восемьдесят процентов это была Дунфан Юй.
— Право, не ожидала, что Дунфан-фужэнь погибнет от рук своей самой любимой ученицы, — выслушав объяснения Вэй Линя, Е Ли не смогла сдержать вздоха.
Если не считать того, что Дунфан Хуэй пыталась силой женить Сюй Цинчэня на Дунфан Юй, Е Ли не питала к ней особой неприязни. В конце концов, женщина, сумевшая в одиночку удержать влияние горы Цанманшань, несомненно, обладала выдающимися качествами. Дунфан Хуэй, должно быть, предпочла бы пасть от рук Сюй Цинчэня или Лэй Тэнфэна, чем погибнуть из-за предательства самой доверенной и любимой ученицы.
— Если так, то Дунфан Юй, весьма вероятно, уже прибрала к рукам остатки сил Цанманшань. Тогда и вероятность того, что Да-гэ находится у нее, значительно возрастает, — задумчиво произнесла Е Ли.
Цинь Фэн с сомнением спросил.
— Способна ли такая, как Дунфан Юй, на подобные дела?
В глазах Цинь Фэна она была лишь нелепой девицей, обезумевшей от любви.
Е Ли покачала головой.
— В боевых искусствах Дунфан Юй превосходит и тебя, и меня. Говорят, она сведуща в медицине, а также искусна в музыке, шахматах, каллиграфии, живописи, стратегии и военном деле. Женщина, способная познать столь многое, никак не может быть глупой. Всё дело в том, прозреет ли она. Пока пелена застилает ее глаза, для посторонних она выглядит дурой, но стоит ей всё осознать… и она станет самым страшным врагом. Дунфан Хуэй, вероятно, до самой смерти не могла понять, почему Дунфан Юй решила ее погубить.
Тихо вздохнув, Е Ли обратилась к Цинь Фэну.
— Отправь весточку Яоцзи. У меня есть к ней дело.
Цинь Фэн опешил, но кивнул.
— Слушаюсь.
В городе Нанкине, в самом дорогом чайном доме под названием Башня Чжаосин, появилась прекрасная молодая женщина с ребенком лет восьми-девяти, мгновенно приковав к себе взгляды всех присутствующих в зале. Этой дамой была не кто иная, как нынешняя це-фужэнь особняка Муян-хоу по имени Яоцзи и сяо-гунцзы того же дома. С тех пор, как вся семья перебралась на юг, Муян-хоу пребывал в унынии. Он передал титул своему сыну Му Яну, а сам лишь наслаждался покоем, угощая внуков сладостями2. Му Ян-хоу оказался человеком способным и амбициозным. Хотя Императора Мо Цзинци не стало, особняк Муян-хоу постепенно сблизился с Мо Цзинли, и за последние два года влияние семьи лишь возросло. Слухи о том, что прекрасная Яоцзи-фужэнь в особняке Муян-хоу пользуется теми же правами, что и законная ди-фужэнь, будоражили весь Нанкин. Для всех законных жен Яоцзи стала объектом ненависти, а для наложниц примером для подражания.
Увидев вошедшую Яоцзи-фужэнь, чжангуй поспешил ей навстречу с подобострастной улыбкой.
— Му-фужэнь, Сяо-гунцзы, прошу вас, проходите наверх.
Яоцзи-фужэнь очаровательно улыбнулась и произнесла.
— Благодарю. Моя комната всё еще свободна?
Чжангуй льстиво рассмеялся.
— То, что Му-фужэнь полюбила чай и сладости нашего заведения, великое счастье для нас. Разумеется, мы всегда держим вашу любимую комнату свободной.
Кто в Нанкине не знал, что, хотя у нынешнего Муян-хоу и было несколько жен и наложниц, он души не чаял именно в этой це-фужэнь. В прошлом Яоцзи была танцовщицей в столичном павильоне Цинчэнфан и носила титул первой красавицы Великого Чу, ее чарующая красота была недосягаема для простых смертных. К тому же, благодаря щедрости Муян-хоу, Яоцзи не скупилась на траты. Даже если она не приходила сама, она ежедневно посылала слуг за сладостями, поэтому в Башне Чжаосин были только рады предоставить ей отдельную комнату в знак особого почтения.
Яоцзи с улыбкой поблагодарила его и, взяв ребенка за руку, поднялась наверх, оставив после себя лишь благоухающий шлейф ароматов и звук чистого, звонкого смеха.
Когда ее фигура скрылась на лестнице, люди внизу облегченно выдохнули и принялись оживленно переговариваться.
— Эта Яоцзи по праву считалась первой танцовщицей. Хотя она уже не молода, ее красота такова, что даже Ли-ванфэй с ней не сравниться.
Нынешняя Чжэньфэй Е Ин, одна из двух жен Ли-вана, когда-то тоже звалась первой красавицей столицы. Но теперь, о ней вспоминали лишь как о младшей сестре Дин-ванфэй. Куда ей было до ослепительного великолепия Яоцзи-фужэнь.
— Муян-хоу настоящий счастливец, раз обладает такой женщиной. Неудивительно, что он так балует Яоцзи-фужэнь.
Жаль было лишь ди-фужэнь Муян-хоу, которая происходила из знатного рода и была весьма миловидна. Увы, в лучах славы блистательной Яоцзи она неизбежно меркла.
Яоцзи привела Му Ле в комнату, где обычно отдыхала, и обнаружила, что там ее уже ждут. Увидев Е Ли, неспешно пьющую чай, Яоцзи изогнула губы в улыбке.
— И откуда же к нам пожаловал такой статный гунцзы?
Е Ли с улыбкой посмотрела на нее.
— Яоцзи, мы долго не виделись, а ты всё так же прекрасна. Му Ле, подходи, присаживайся.
Му Ле на вид не было и десяти лет, но он уже держался серьезно, подобно своему отцу Му Ян-хоу. Он с любопытством взглянул на Дин-ванфэй несколько раз и почтительно ответил.
— Слушаюсь. Благодарю вас, Ванфэй!
Е Ли покачала головой и посмотрела на Яоцзи.
— Как при твоем нраве ты могла воспитать столь серьезного ребенка?
Яоцзи беспомощно вздохнула.
— Разве я могу его воспитывать? Это он меня поучает.
Она присела и, заметив за спиной Е Ли стоящего неподалеку Цинь Фэна, на мгновение замерла, но тут же отвела взгляд, сделав вид, что ей всё равно.
Яоцзи понимала, что на севере вовсю полыхает война и приезд Дин-ванфэй в Цзяннань, дело огромной важности. Не тратя времени на пустую болтовню, она подробно изложила всё, что произошло в Нанкине за последнее время. Выслушав ее, Е Ли нахмурилась.
— И у тебя в Нанкине нет никаких вестей о моем Да-гэ?
Яоцзи горько улыбнулась.
— Узнав об исчезновении Сюй Цинчэнь-гунцзы, я внимательно следила за всем, что происходит в столице Чу и за ее пределами, но не нашла ни единой зацепки. Я могу поручиться, был ли Сюй Цинчэнь похищен кем-то из этого города или нет, но сейчас его в Нанкине точно нет.
Видя, как хмурится Дин-ванфэй, Яоцзи тоже нахмурила свои изящные брови. Это дело и впрямь казалось странным, Сюй Цинчэнь не был каким-нибудь А-мао или А-го3. Где бы он ни появился, он неизбежно привлекал внимание. К тому же, обладая таким выдающимся умом, он, будь он жив, обязательно нашел бы способ оставить след. Однако, люди из дома Дин-вана прочесали всю Цзяннань, но так и не обнаружили ни малейшего упоминания о нем.
Внезапно Яоцзи кое-что вспомнила. Понизив голос, она произнесла.
— Ах да, перед самым исчезновением Сюй Цинчэнь-гунцзы я отправила ему секретное донесение.
Услышав это, все поспешно подняли глаза. Яоцзи произнесла.
— Секретное письмо было отправлено из особняка шэчжэнвана. Поскольку Ванфэй и Ванъе сейчас находятся на границе, все дела Цзяннани перешли в руки Цинчэнь-гунцзы. Поэтому то секретное письмо также было направлено прямиком к Цинчэнь-гунцзы. В то время… шел второй день после смерти Дунфан Хуэй.
— Вести, переданные из особняка Ли-вана после того, как Дунфан Хуэй была убита… — задумалась Е Ли.
Время совпало на редкость удачно, новости, переданные Е Ин, несомненно, были связаны с Дунфан Юй.
— Вэй Линь, тебе известно, что было написано в том секретном письме?
Вэй Линь удрученно покачал головой.
— В тот момент меня, вашего подчиненного, не было рядом с Цинчэнь-гунцзы. Позже Цинчэнь-гунцзы велел мне явиться, сказав, что хочет дать поручения. Но, едва я подошел к дверям гунцзы, как появились убийцы. После этого… если то секретное письмо не унесли с собой нападавшие, значит, его уничтожил Цинчэнь-гунцзы.
Цинь Фэн заговорил.
— На данный момент из особняка шэчжэнвана не поступало никаких дурных вестей о Ли-ванфэй, так что содержание письма, скорее всего, не было разглашено.
Е Ли беспомощно вздохнула и сказала.
— Значит, нам по-прежнему остается только искать лазейку через особняк Ли-вана. Яоцзи, есть ли какие-нибудь новости о сыне Мо Цзинли?
Яоцзи кивнула и с улыбкой прошептала несколько слов на ухо Е Ли. Та в удивлении вскинула брови.
— Ты уверена?
— Совершенно верно, — улыбнулась Яоцзи. — Это подтвердилось еще два месяца назад, но весть была слишком важной, и я, ваш подчиненный, опасалась какой-либо ошибки. Я специально велела доверенному человеку лично доставить донесение в Личэн. Кто же знал, что Цинчэнь-гунцзы и Ванфэй один за другим прибудут в Цзяннань.
Е Ли со вздохом произнесла.
— В конце концов, это еще не все. Мо Цзинли уже получил противоядие, и боюсь, со временем эта новость обесценится.
Яоцзи прикрыла рот рукой и рассмеялась.
— Это еще не факт. Мо Цзинци дал Мо Цзинли сильное лекарство, и даже имея противоядие, ему придется долго восстанавливать здоровье, прежде чем оно подействует. Однако, этот Ли-ван оказался нетерпелив, едва вернувшись в Цзяннань, он ввел в свой особняк четырех или пятерых дочерей высокопоставленных сановников. Жаль только, что от них до сих пор нет никаких вестей. Говорят, Ли-ван подозревает, что Ванъе обманул его, подсунув фальшивое снадобье, и теперь едва сдерживает гнев. К тому же, если для отца это больше не имеет значения, то для матери ребенок важен во все времена.
Сказав это, Яоцзи тоже невольно тихо вздохнула, почувствовав некоторое сочувствие к Е Ин. Мать становится сильнее ради своего дитя4 если бы не ребенок, разве стала бы она отказываться от спокойной жизни в Личэне и столько лет терпеть тяготы в особняке Муян-хоу?
Особняк Муян-хоу давно навлек на себя ненависть Дин-вана, но ее сын был сыном Му Яна. Если она хотела, чтобы ребенок прожил жизнь в покое и безопасности, ей оставалось лишь хранить верность дому Дин-вана. Более того, Дин-ванфэй спасла жизнь ей и ее ребенку, в то время как особняк Муян-хоу… Даже если бы Му Ян узнал, что те люди сотворили с ней и ее сыном, он ни за что не стал бы мстить за них, а лишь продолжал бы осыпать ее лаской тем способом, который сам считал правильным. Му Ян думал, что очень любит ее, и, возможно, он действительно ее любил. Но его любовь уже давно не была тем, в чем нуждались она и ее ребенок. Еще тогда, когда она вернулась в особняк Муян-хоу вместе с Му Ле, она перестала быть прежней Яоцзи, которая любила и ненавидела Му Яна, она стала лишь лазутчиком, тайным осведомителем, которого дом Дин-вана внедрил в особняк Муян-хоу и Великое Чу. С тех пор не осталось ни любви, ни ненависти, только верность своей стороне.
Е Ли кивнула.
— Позже я навещу Е Ин.
____________________________________________________________
- Стеречь пень в ожидании зайца (守株待兔, shǒu zhū dài tù) — пассивно ждать случайной удачи, вместо того чтобы действовать. ↩︎
- Угощать внуков сладостями (含饴弄孙, hán yí nòng sūn) — образное выражение, описывающее беззаботную старость, посвященную воспитанию внуков. ↩︎
- А-мао или А-го (阿猫阿哥, ā māo ā gē) — пренебрежительное обозначение любого случайного, незначительного человека. ↩︎
- Став матерью, женщина становится сильной (爲母則強, wèi mǔ zé qiáng) — китайское изречение о том, что ради защиты своих детей женщина обретает небывалую стойкость и решительность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
