Выйдя из Особняка Муян-хоу, Юньгэ по пути назад осторожно и украдкой поглядывала на Сюй Цинчэня. Она не знала почему, но каждый раз, когда Сюй Цинчэнь не улыбался, ей становилось страшно, а когда он улыбался, становилось еще страшнее. Посмотрев на свои, не то чтобы очень нежные, но все же тонкие ручки, Юньгэ невольно вздохнула с горькой миной. На этот раз это явно была не ее вина, так почему Сюй Цинчэнь все еще сердится… ее рука точно отвалится от писанины… Почему она раньше не замечала, что Сюй Цинчэнь такой гневливый?
Эти мысли, разумеется, крутились лишь в голове юной Юньгэ, если бы она и высказала их вслух, то вряд ли кто-то захотел бы в это поверить. Цинчэнь-гунцзы любит гневаться? Людей в этом мире, видевших Цинчэнь-гунцзы в гневе, не хватит пальцев на одной руке, не так ли? Благородство и воспитание божественного гунцзы всегда превозносились всеми. Что за нечистая сила посмела оклеветать Цинчэнь-гунцзы? Гнать ее в шею!
Сюй Цинчэнь, конечно, заметил движения Юньгэ. Он слегка улыбнулся и не стал ничего объяснять, лишь спросил.
— Юньгэ, раз сейчас ты не можешь найти того, кого искала, какие у тебя планы?
Юньгэ моргнула и немного уныло проговорила.
— Это не имеет значения. Раз они все умерли, неудивительно, что они не пришли за мной. Я уже выросла и могу справиться сама.
Сюй Цинчэнь покачал головой и сказал.
— Одной тебе небезопасно. Как я уже говорил, отправляйся со мной в Личэн.
Юньгэ поспешно замотала головой. Хоть она и выросла в деревне, этих нескольких дней ей хватило, чтобы понять, какое положение занимает семья Сюй. Самое главное, даже в том особняке Муян-хоу при входе чувствовалась такая скованность, семья Сюй была еще величественнее особняка Муян-хоу и к тому же сплошь состояла из ученых людей, так что правил там наверняка еще больше.
Сюй Цинчэнь понимающе улыбнулся.
— В семье Сюй не так много людей и почти нет правил. Каждый живет так, как ему нравится. Твой де оставил письмо и просил забрать тебя именно потому, что беспокоился о твоем будущем одиночестве в горах. Если сейчас, не найдя никого, ты снова вернешься в горы, разве опасения твоего отца не станут явью? Едем со мной в Личэн, там все люди очень хорошие. Милое дитя, будь послушной.
— М-м… — Юньгэ растерянно захлопала глазами, в ее живых, ясных очах читалась тревога.
Сюй Цинчэнь тихо вздохнул, поднял руку и заправил непослушную прядь волос у ее щеки за ухо, мягко произнеся.
— Если тебе и впрямь там не понравится, я могу помочь тебе найти другое место для жилья. Но, по крайней мере, в Личэне за тобой будет кому присмотреть. Ты моя спасительница, неужели ты хочешь, чтобы люди говорили, будто я забыл о долге благодарности? К тому же, разве ты не говорила, что мне нужно пить лекарства еще три месяца? Бросать наполовину исцеленного пациента, не подобает лекарскому пути. Мой вайцзуфу живет в Академии Лишань за пределами Личэна, и там есть стража из дома Дин-вана. Позже ты смогла бы переехать туда, разве это не то же самое, что жить в горах?
— Сюй Цинчэнь… — Юньгэ закусила губу и, глядя на него, сказала. — Я знаю, ты настаиваешь на моей поездке в Личэн, потому что беспокоишься, что в горах обо мне некому будет позаботиться. Спасибо тебе… Ты и вправду хороший человек.
— Тогда ты должна быть послушной, понимаешь? — улыбнулся Сюй Цинчэнь.
— Угу, тогда… в будущем прошу позаботиться обо мне. А давай я подарю тебе все вещи, что оставил мне а-де? — глаза Юньгэ радостно блеснули.
У нее ничего не было, и ей было неловко постоянно жить и есть за счет Сюй Цинчэня. Лучше отдать ему вещи, оставленные отцом, так никто не останется внакладе. Де говорил, что те вещи очень хорошие и важные.
Уголок губ Цинчэнь-гунцзы едва заметно дернулся. Он видел вещи, оставленные Шэнь-де для Юньгэ, там не было ни ляна чистого золота или серебра. Зато там были купчие на недвижимость в столице Чу, спрятанные под резным дном шкатулки из наньму, ночные жемчужины в невзрачном мешочке, которыми кое-кто в детстве, по слухам, играл как бусинами, и сундук с подлинниками свитков и картин, за которыми ученые мужи Поднебесной устремились бы подобно стае уток, а также немало утраченных редких медицинских трактатов и драгоценных снадобий. Очевидно, Шэнь-де подготовил это, как цзячжуан для своей дочери.
Считавшая себя бедной, но на самом деле весьма состоятельная Юньгэ, испытывая чувство вины, намеревалась использовать эти вещи для оплаты жилья и расходов. Сюй Цинчэнь слегка кашлянул.
— Не нужно, это памятные вещи, оставленные тебе отцом. Если я когда-нибудь снова получу ранение, просто помни, что меня нужно спасти, не требуя платы, и этого будет достаточно.
— Сюй Цинчэнь, ты и впрямь хороший человек! — Юньгэ посмотрела на него с глазами, полными слез.
Она была слишком плохой, как она могла считать Сюй Цинчэня суровым? Радостная Юньгэ отправилась вслед за Цинчэнь-гунцзы переписывать книги, выбросив из головы произошедшее в особняке Муян-хоу. Она также забыла, что за всю свою жизнь Цинчэнь-гунцзы лишь раз получил столь серьезную рану, и неизвестно, когда ей представится случай отработать «аренду» и расходы на жизнь.
Особняк Муян-хоу
Му Ян с некоторым удивлением смотрел на мрачного отца. По выражению лица отца было ясно, что он наверняка знал этого Шэнь Фэнжу, так почему же он не признался? Еще более странным было то, что Цинчэнь-гунцзы не стал расспрашивать, словно совершенно не заметил лжи. Или же это было похоже на простую формальность, прийти и спросить, и как бы отец ни ответил, он все равно собирался уходить. А последняя фраза, сказанная Цинчэнь-гунцзы, была еще более странной… «Все вымерли», это звучало так, будто речь шла об особняке Муян-хоу. Но стал бы Цинчэнь-гунцзы так открыто проклинать других?
— Де, что же все-таки случилось? Цинчэнь-гунцзы и та Юньгэ гунян…
Лао-фужэнь Му нахмурилась.
— Эту гунян зовут Юньгэ?
Му Ян кивнул. Лао-фужэнь Му тихо вздохнула, но больше не произнесла ни слова. Яоцзи безучастно заметила.
— Кажется, Цинчэнь-гунцзы очень дорожит этой гунян. Лао хоу-е сегодня так поступил…
— А ты проницательна, — Лао Муян-хоу не рассердился на внезапное вмешательство Яоцзи, так как она родила единственного сына семьи Му и в последние годы вела себя подобающим образом, помогая Му Яну в делах особняка даже лучше, чем могла бы настоящая невестка.
Очевидно, Яоцзи уже догадалась, почему Сюй Цинчэнь привел Юньгэ в особняк Муян-хоу.
Вздохнув, Муян-хоу сказал.
— Верно, мы действительно знали того Шэнь Фэнжу. Та гунян по имени Юньгэ, твоя бяомэй.
— Бяомэй? — поразился Му Ян.
Он никогда не слышал, чтобы у него была бяомэй. К слову, когда родилась Юньгэ, ему уже должно было быть под двадцать, если бы у него действительно была такая бяомэй, он не мог бы ее не помнить.
Лао-фужэнь Му кивнула.
— Мать этой гунян была моей родной мэймэй, твоей родной тётей.
Му Ян начал что-то понимать. Он помнил, что у него действительно была родная тётя. Только эта тётя была старше него всего на три-четыре года и с детства обладала очень слабым здоровьем, кажется, она ушла из жизни в шестнадцать лет. Он видел её всего несколько раз, поэтому воспоминания были не слишком глубокими. Если бы а-нян не упомянула об этом, он, пожалуй, давно бы уже забыл.
Му Ян сразу понял, почему отец не захотел признаваться. Учитывая нынешние отношения между Великим Чу и домо Дин-вана, как отец посмел бы признать человека, которого лично привел Цинчэнь-гунцзы? Разве это не заставило бы Ли-вана заподозрить дом Муян-хоу в сговоре с домом Дин-вана? К несчастью, если бы они действительно могли наладить связь с домом Дин-вана, это было бы неплохо, но проблема заключалась в том, что падение Дин-ванфэй со скалы в свое время было фактически подстроено руками Муян-хоу. Как Дин-ван мог не затаить обиду? За столько лет Дин-ван не предпринял никаких действий против дома Муян-хоу, что уже заставляло Муян-хоу терзаться от беспокойства, где уж тут было надеяться на возможность примкнуть к ним? Дом Муян-хоу и дом Дин-вана были обречены быть врагами.
Му Ян не ожидал, что та, не робкого десятка и весьма искусная в боевых искусствах, сяогунян окажется его бяомэй. У Му Яна, не имевшего с детства ни сестер, ни братьев, в сердце невольно возникло легкое чувство сожаления. Впрочем, раз о гунян заботится дом Дин-вана, им не о чем беспокоиться. Может, оно и к лучшему, не видеться.
Сюй Цинчэнь привел Юньгэ обратно во дворик, где его встретил понимающий взгляд улыбающихся глаз Е Ли. Е Ли не стала ни о чем расспрашивать, лишь взяла Юньгэ за руку и увела в комнату собирать вещи, готовясь покинуть Цзяннань.
В тот же вечер группа покинула Нанкин, направившись на север по воде. Жители всего Нанкина были охвачены тревогой из-за критического состояния маленького Императора. Большинство из них даже не подозревали, что Дин-ванфэй и Цинчэнь-гунцзы уже прибыли, уехали и вдобавок увезли с собой их юного монарха.
Большое судно плавно скользило по водной глади. На палубе Сюй Цинчэнь и Е Ли сидели друг против друга, любуясь морскими волнами, простор которых прежде был им неведом. В каюте Юньгэ сосредоточенно ухаживала за Мо Суюнем, который впал в беспамятство сразу после того, как поднялся на борт.
Сюй Цинчэнь неспешно пил чай. Посмотрев на сидящую напротив Е Ли, он спросил.
— Не возникнет ли проблем, если оставить дело Дунфан Юй на Цинь Фэна?
Е Ли с иронией взглянула на Сюй Цинчэня.
— Похоже, Дунфан Юй сумела напугать даже Да-гэ? Не беспокойся, Цинь Фэн ведет дела так же основательно и надежно, так что проблем не возникнет.
Никого не заботило, как именно Цинь Фэн распорядится судьбой Дунфан Юй. Важно было лишь получить окончательное подтверждение, что она окончательно мертва.
— На этот раз Ли-эр, приехав в Цзяннань, успела завершить немало дел, — с легкой улыбкой произнес Сюй Цинчэнь.
Хоть она и прибыла сюда ради спасения Сюй Цинчэня, дополнительные плоды ее трудов оказались весьма значительными. Последнего удара Е Ин было достаточно, чтобы Мо Цзинли не смог покинуть Нанкин в течение месяца или двух. К тому же ему предстояло уладить вопросы, возникшие после исчезновения Мо Суюня, и составить план восхождения на престол, так что в ближайшее время Великому Чу будет затруднительно отправить войска в поход. Даже если Мо Цзинли согласится на союз с Силином и Бэйжуном, он вряд ли сможет лично отправиться на север раньше следующего года.
Е Ли спокойно улыбнулась.
— К тому времени одна из сторон, либо Бэйжун, либо Силин, наверняка уже отступит. И если Мо Цзинли все таки выдвинет войска тогда, давление, с которым столкнется армия Мо, будет не столь тяжелым.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Ли-эр все предусмотрела. К тому же… Ли-эр забила несколько гвоздей в его обоз с военными припасами, так что остается лишь гадать, какую силу на самом деле сможет проявить армия Мо Цзинли, когда придет время.
— Да-гэ слишком добр ко мне, — прикрыв рот рукой, рассмеялась Е Ли, и оглянувшись на хлопочущую в приоткрытой каюте девушку, спросила. — Как Да-гэ намерен распорядиться судьбой Юньгэ? Изначально, если бы Увэй все еще была в Личэне, Юньгэ могла бы составить ей компанию. Однако Увэй уехала в Силин. Может быть, Да-гэ отправит ее в особняк Дин-вана, чтобы она стала спутницей для Ян-фужэнь? Познания Ян-фужэнь, ее манеры и таланты, выше всяких похвал, она как раз могла бы обучить девушку.
Сюй Цинчэнь бросил на нее безучастный взгляд и ответил.
— В этом нет нужды, муцинь и Эр-шеньму тоже могут ее обучить. К тому же особняк Эр-шуфу примыкает к нашему дому, так что жены младших братьев смогут составить ей компанию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
